Летний лагерь

Летний лагерь «Майншилд» встретил прибывших нестройным хором цикад и удушливым ароматом сосновой смолы. Солнце нещадно палило, заставляя вожатых суетиться, а приехавших — лениво переругиваться, сбиваясь в кучки под навесом главной администрации.

Пугод стоял чуть поодаль от основной толпы. Его широкополая шляпа была надвинута так низко, что кончик носа едва выглядывал из-под жестких полей. Глаз не было видно совсем — лишь тень, скрывающая любое проявление эмоций. Он скрестил руки на груди, всем своим видом демонстрируя, что шумное общество его утомляет ещё до начала смены.

– Итак, распределение по домикам! – Громкий, неестественно бодрый голос вожатого разрезал воздух. – Слушайте внимательно, переселений не будет!

Альфёдов, стоявший в паре метров от Пугода, затаил дыхание. Он то и дело поправлял воротник своей светлой куртки, бросая короткие, полные надежды взгляды в сторону человека в шляпе. В его голове уже сложился идеальный план: они с Пугодом окажутся в одном уютном деревянном домике, будут обсуждать планы на день под тихий шелест листвы, и, возможно, именно в этой тесноте Пугод наконец-то заметит его не просто как соседа, а как кого-то... особенного.

– ...Жираф и Обсидиан — домик номер четыре. Пугод и Санчез — домик номер пять! – выкрикнул вожатый.

Мир Альфёдова на мгновение замер.

– Что? – вырвалось у него тише, чем хотелось бы.

– О, круто! – раздался звонкий, полный энтузиазма голос совсем рядом.

Санчез, казалось, так и лучился светом. Его белоснежные волосы, подхваченные изящной диадемой с ромбами, сияли на солнце. Он весело подпрыгнул, поправляя бинты на руках, которые белели на фоне загара, и широко улыбнулся Пугоду.

– Слышал, сосед? Мы в пятом! Там, говорят, вид на озеро отличный!

Пугод лишь едва заметно кивнул, не поднимая головы. Шляпа качнулась, скрывая даже намек на его реакцию.

– Пошли, – коротко бросил он и, подхватив свой рюкзак, направился в сторону жилого сектора.

Альфёдов стоял, провожая их взглядом. Внутри него закипала смесь обиды и жгучей ревности. Санчез? Серьёзно? Этот вечно весёлый, гиперактивный парень с бинтами на руках теперь будет делить личное пространство с Пугодом? Это было несправедливо.

– Эй, Пугод! – Альфёдов сорвался с места, догоняя их. – Слушай, у меня в домике, кажется, кровать скрипит... Может, мы могли бы... ну, поменяться? Санчезу наверняка будет интереснее с Джастом!

Пугод остановился и медленно повернул голову в сторону Альфёдова. Из-под полей шляпы не было видно глаз, но Альфёдов кожей почувствовал холодный, изучающий взгляд.

– Вожатый сказал, переселений не будет, – ровным голосом ответил Пугод. – К тому же, мне всё равно.

– Но я... я мог бы помочь тебе с вещами! – Альфёдов предпринял отчаянную попытку, протягивая руку к лямке чужого рюкзака.

– Я сам справлюсь, Альфёдов, – Пугод слегка отстранился. – Иди в свой домик.

Санчез, всё это время с любопытством наблюдавший за сценой, добродушно рассмеялся и приобнял Пугода за плечи. Тот вздрогнул, но не оттолкнул его, что больно укололо Альфёдова в самое сердце.

– Да ладно тебе, Альф, не кипятись! – Санчез сверкнул своей белозубой улыбкой. – Мы будем заходить к тебе в гости на чай. Или на битву подушками! Пошли, Пугод, а то лучшие кровати разберут.

Они скрылись за дверью пятого домика, оставив Альфёдова одного на пыльной дорожке.

Внутри домика пахло сухим деревом и лавандой. Санчез тут же закинул свои вещи на кровать у окна и принялся распутывать один из бинтов на руке, который слегка разболтался во время прогулки.

– Ты всегда такой тихий? – спросил он, искоса поглядывая на соседа. – Или это просто имидж такой — таинственный парень в шляпе?

Пугод аккуратно поставил сумку на пол и сел на край второй кровати. Он не спешил снимать свой головной убор.

– Тишина помогает думать, – ответил он. – А шляпа помогает не видеть лишнего.

– О, глубоко сказано! – Санчез закончил с бинтом и подошёл к Пугоду, бесцеремонно усаживаясь рядом на пол. – А мне вот кажется, что ты просто прячешься. От солнца или от людей?

– От глупых вопросов, – отрезал Пугод, но в его голосе не было злости, скорее привычная усталость.

В этот момент дверь домика с грохотом распахнулась. На пороге стоял Альфёдов, тяжело дыша, с охапкой каких-то ягод в руках.

– Ребята! – выпалил он, стараясь выглядеть непринужденно. – Я тут... мимо проходил. Смотрите, земляника! Самая крупная в лесу. Пугод, я помню, ты говорил, что любишь сладкое.

Санчез оживился и потянулся к ягодам.

– О, крутяк! Давай сюда, Альф, ты просто спаситель!

– Это для Пугода, – резко сказал Альфёдов, проходя вглубь комнаты и игнорируя протянутую руку Санчеза. Он подошёл вплотную к кровати Пугода. – Вот, возьми. Я специально выбирал.

Пугод поднял голову. Шляпа всё ещё закрывала его глаза, создавая непреодолимый барьер.

– Спасибо, Альфёдов. Оставь на столе.

– Я могу помыть их для тебя! – Альфёдов не сдавался. – Или принести воды? Тут в умывальниках вода холодная, я могу сходить к столовой за тёплой.

– Альф, успокойся, – Пугод вздохнул. – Сядь. Ты мельтешишь.

Альфёдов послушно присел на край кровати, едва не коснувшись бедра Пугода. Он чувствовал себя победителем — он был здесь, в этом домике, он привлёк внимание.

– А мы тут как раз обсуждали, почему Пугод не снимает шляпу, – вклинился Санчез, закидывая в рот горсть ягод со стола. – Может, у него там третий глаз? Или он скрывает, что он на самом деле принц из другого измерения? Смотри, какая у меня диадема, мы могли бы составить отличный дуэт!

Санчез поправил свои сверкающие ромбы на голове и подмигнул Альфёдову. Тот лишь сжал кулаки.

– Пугод носит шляпу, потому что это его стиль, – процедил Альфёдов. – Ему не нужно ничего объяснять. Тебе, Санчез, этого не понять.

– Ой-ой, какие мы серьёзные, – Санчез рассмеялся, его смех был чистым и совершенно не обидным, что бесило Альфёдова ещё больше. – Слушай, Пугод, а давай поспорим? Если я смогу рассмешить тебя до конца дня, ты снимешь шляпу хотя бы на ужине?

Пугод молчал несколько секунд. Затем из-под полей шляпы послышался тихий, почти неразличимый смешок.

– Удачи, Санчез. Тебе она понадобится.

Альфёдов почувствовал, как внутри всё похолодело. Этот короткий момент взаимодействия между ними — этот вызов, эта лёгкость — была тем, чего он так отчаянно добивался месяцами. И Санчез получил это за пять минут просто потому, что был самим собой.

– Я тоже могу поспорить! – воскликнул Альфёдов, вскакивая. – Я... я могу принести тебе редкий артефакт! Ну, то есть, редкий цветок с того берега озера. Вожатые говорят, там опасно, но я справлюсь!

Пугод наконец-то поднялся. Он был выше Альфёдова, и тень от его шляпы упала на лицо парня.

– Не нужно ходить на тот берег, Альфёдов. Это глупо. И цветы мне не нужны.

– Но я просто хотел...

– Я знаю, чего ты хотел, – перебил его Пугод. – Ты хотел внимания. Ты его получил. Теперь, пожалуйста, дай нам разложить вещи. Скоро построение.

Альфёдов замер. Его щёки вспыхнули густым румянцем — то ли от стыда, то ли от гнева. Он бросил быстрый взгляд на Санчеза, который с сочувствием (или ему так показалось?) смотрел на него, перебирая бинты на запястье.

– Ладно, – глухо произнёс Альфёдов. – Увидимся на ужине.

Когда дверь за ним закрылась, в комнате наступила тишина. Санчез задумчиво жевал ягоду.

– Он ведь влюблён в тебя по уши, ты в курсе? – спросил он, глядя на спину Пугода.

– В курсе, – коротко ответил тот.

– И? Тебе совсем всё равно? Он же старается.

Пугод повернулся к окну. Солнечный свет падал на его плечи, но лицо оставалось в глубокой тени.

– Стараться и быть тем, кто нужен — разные вещи, Санчез.

Санчез поднялся, подошёл к нему и легонько хлопнул по плечу. Бинты на его ладони были мягкими и тёплыми.

– Ну, тогда тебе придётся терпеть меня. Я не буду приносить цветы, но обещаю, что скучно не будет.

– В этом я и не сомневаюсь, – пробормотал Пугод, и на этот раз в его голосе прозвучало нечто, похожее на слабую улыбку.

Вечер обещал быть долгим, а смена в лагере — полной событий, которые Альфёдов явно не собирался оставлять без своего участия. Но пока в пятом домике царил хрупкий мир, нарушаемый только шуршанием вещей и негромким напеванием Санчеза. Шляпа Пугода всё так же скрывала его мысли, но одно было ясно: этот лагерь изменит их всех.