Пападанец в фанфик

Грузовик весил не меньше десяти тонн, и у него явно были проблемы с тормозной системой.

Исаги Йоичи, двадцатисемилетний нападающий мюнхенской «Баварии», действующий обладатель «Золотого мяча» и неоспоримый номер один в мировом футболе, успел отметить эту деталь за долю секунды до удара. Его пространственное зрение, отточенное до божественного уровня на лучших стадионах планеты, зафиксировало траекторию радиаторной решетки, визг заблокированных колес по мокрому асфальту Токио и капли дождя, зависшие в воздухе, словно стеклянные бусины.

А еще он успел подумать о том, насколько нелепой была вещь в его руках.

Смартфон. На экране светилась открытая страница дурацкого сетевого веб-романа, ссылку на который ему смеха ради скинул Бачира. Роман назывался «Академия звезд: десять шипов для бутона» и представлял собой чистейший, концентрированный яойный бред про элитную футбольную академию закрытого типа. В центре сюжета находился слабый, болезненный первогодка — тоже Исаги Йоичи, — вокруг которого вились, плели интриги и ломали копья десять лучших молодых игроков мира. Они запирали его в раздевалках, прижимали к шкафчикам, устраивали драмы на грани уголовного кодекса и, казалось, вообще не помнили, зачем на поле нужны ворота и мяч.

«Какая чушь, — подумал тогда Йоичи, переходя дорогу на зеленый свет. — Если бы они тратили столько же энергии на прессинг, давно бы взяли Лигу чемпионов».

Потом раздался оглушительный гудок.

Удар раздробил кости, вышиб дух и стер весь мир в ослепительно-белую вспышку.

---

– Задыхается… Эй, он правда сознание потерял?

– Какая жалость. А я только хотел посмотреть, как этот слизняк будет ползать на коленях.

– Не трогай его, Михаэль. От него разит дешевизной. Мои зубы начинают ныть, когда я смотрю на неудачников.

Голоса пробивались сквозь ватную пелену, гулкую и душную. Первое, что почувствовал Йоичи, — это запах. Острый, въевшийся в дерево и полиуретан аромат мази от растяжений, пота, дорогого парфюма и выстиранной спортивной формы. Знакомый запах. Родной.

Второе — его тело.

Оно не болело той тупой, ноющей болью сломанного позвоночника. Напротив, оно казалось пугающе легким, почти невесомым. Никаких микротравм мениска, никакой хронической усталости ахиллова сухожилия, которые преследовали его последние четыре года на вершине мирового футбола. Связки были эластичными, мышцы — свежими. Молодыми. Слишком молодыми.

Исаги распахнул глаза.

Взгляд уперся в высокий глянцевый потолок раздевалки, подсвеченный холодными светодиодными лентами. Напротив него стояло несколько человек.

Прямо перед ним, склонив голову набок и скрестив руки на груди, стоял парень с сине-желтыми волосами и вытатуированной на шее синей розой. Михаэль Кайзер. Настоящий Кайзер? Нет, не тот тридцатилетний хитрый ветеран, против которого Йоичи играл в полуфинале Лиги чемпионов. Этот выглядел моложе — лет семнадцать-восемнадцать, в глазах плескалась неприкрытая, юношеская спесь и скука садиста.

Рядом, прислонившись к ряду металлических шкафчиков с индивидуальными биометрическими замками, стоял Дон Лоренцо. Золотые зубы блеснули в свете ламп, когда итальянец криво усмехнулся, лениво покручивая на пальце связку ключей.

А в голове Йоичи в этот момент взорвалась бомба из чужих воспоминаний.

Это не был его мир. Это был мир того проклятого бульварного романа.

«Академия “Апекс”». Международный закрытый интернат для золотой молодежи и футбольных вундеркиндов со всего света. И местный Исаги Йоичи — застенчивый стипендиат из бедной японской префектуры, чудом попавший сюда благодаря какой-то квоте. Мальчик для битья. Тряпка, которая вздрагивала от каждого громкого звука, заваливала все физические тесты, плакала по ночам в подушку и умудрилась каким-то непостижимым образом привлечь внимание местной верхушки — так называемых «Десяти венценосцев».

Кайзер дразнил его, как бродячего щенка. Лоренцо оценивал, сколько стоит его сломать. Рин Итоси презирал до тошноты за слабость. Шидо Рюсей пугал животными намеками. Сэя Итоси холодно игнорировал, но наблюдал из VIP-ложи. Наги Сейширо считал забавной мягкой игрушкой. Локи, Вивьен Уго, Банни Иглесиас, Тедди Найт… Каждый из них в сюжете книги должен был оторвать от бедного «бутона» свой кусок плоти, превращая спортивную мангу в дешевую мыльную оперу с фетишистским уклоном.

«Господи помилуй, — отрешенно подумал Йоичи, медленно садясь на скамейке. — Какая несусветная, беспросветная хрень».

– Очнулся? – протянул Кайзер, делая шаг вперед. Его тонкие губы растянулись в снисходительной, ядовитой улыбке. Он протянул руку в тонкой белой перчатке и кончиком пальца попытался подцепить подбородок Исаги. – Ты упал в обморок прямо посреди разминки, Йоичи. Какое разочарование. Я-то думал, мы сегодня поиграем в догонялки на поле. Ты ведь помнишь, что бывает с теми, кто не проходит предварительный норматив? Тебя просто вышвырнут отсюда обратно в твои трущобы. Если только… ты не попросишь меня получше.

В романе оригинальный Исаги сейчас должен был расплакаться, сжаться в комок и судорожно схватиться за край формы немца, умоляя о снисхождении и заглатывая наживку для будущих унизительных сцен.

Но в теле семнадцатилетнего паренька сидел взрослый хищник. Мужчина, который прошел через ад «Синей тюрьмы» в своей прошлой жизни, перегрыз глотки европейским грандам, заткнул рты семидесяти тысячам ревущих фанатов на «Сантьяго Бернабеу» и заставил весь мир признать его богом штрафной площади.

Йоичи не отвел взгляд. Он даже не моргнул.

Его темно-синие глаза, до этого момента мутные и слезливые, внезапно остекленели. В них вспыхнуло то самое ледяное, математическое пламя метавидения, от которого у лучших защитников планеты сводило судорогой икры.

Кайзер замер. Его палец застыл в паре сантиметров от лица японца. Что-то в воздухе изменилось — так резко и плотно, будто в герметичную комнату накачали углекислый газ.

Йоичи медленно, с легким хрустом в суставах, поднял руку и без малейшей суеты, с сухим щелчком, сбил ладонь Кайзера в сторону.

– Не трогай меня грязными руками, Михаэль, – произнес Исаги.

Голос прозвучал негромко, но в нем не было ни капли прежней дрожи. Низкий, спокойный, сухой тон человека, привыкшего отдавать указания полузащитникам сборной.

Кайзер моргнул, его брови поползли вверх от искреннего, ошеломленного изумления. Лоренцо перестал крутить ключи, его неровные зубы обнажились в оскале настороженного пса.

– Что ты… вякнул? – медленно переспросил немец, и в его голосе прорезались опасные, шипящие нотки.

Йоичи даже не посмотрел на него. Он наклонился, затянул шнурки на своих новеньких бутсах — модель была отличная, последняя разработка, подошва из углеродного волокна, идеальное сцепление. Затем он встал во весь рост, расправил плечи и сделал глубокий вдох, наполняя легкие воздухом.

«Сердце бьется ровно. Объем легких приличный, хотя выносливость этого тела запущена. Мышечный корсет слабый, координация разболтана… Но связки целы. Сухожилия не изношены. Это глина. Чистая белая глина, из которой я вылеплю идеальное оружие».

Романтика? Драмы? Слезы в душевых? Поцелуи за трибунами?

«Пошли к черту, — с абсолютным, кристальным спокойствием подумал Исаги. — Я был лучшим в мире там. И я стану лучшим в мире здесь. А если эти клоуны попытаются встать между мной и мячом, я просто растопчу их карьеру».

– Я спросил, сколько времени осталось до начала двусторонки, – бросил Йоичи, проходя мимо застывшего Кайзера и даже не задев его плечом — филигранное микро-движение корпуса, уклонение на дистанции в полсантиметра.

– Десять минут, – машинально ответил Лоренцо, чьи черные глаза-бусины впились в спину японца с неожиданным, жадным интересом. Зомби учуял что-то странное. Ценник этого паренька только что подскочил со ста йен до нескольких миллионов, причем без видимых причин.

– Отлично. – Йоичи толкнул тяжелую дверь и вышел в залитый солнцем коридор, ведущий на центральную арену академии. – Не опаздывайте. Мне нужно размяться.

Дверь с глухим хлопком закрылась.

В раздевалке повисла тяжелая, густая тишина. Кайзер медленно опустил руку, которую сбил Исаги. Кожа на запястье слегка горела — не от силы удара, а от точности, с которой японский замухрышка нашел нужную точку.

– Эй, Михаэль, – протянул Лоренцо, склонив голову набок. – Мне показалось, или наш комнатный хомяк только что посмотрел на тебя как на кусок дерьма под подошвой?

– Заткнись, Лоренцо, – процедил Кайзер, и синяя роза на его шее потемнела от прилившей к лицу ярости. Но в глубине его зрачков, за слоем бешенства, зажглась искра извращенного, хищного любопытства. – Он просто сошел с ума от страха. На поле я вырву ему ноги.

---

Поле центрального стадиона академии «Апекс» было шедевром инженерной мысли. Гибридный газон идеальной стрижки, датчики давления под дерном, гигантские табло, транслирующие биометрию каждого игрока в реальном времени. Вокруг арены возвышались трибуны из темного стекла — закрытые ложи, где за тренировками наблюдали скауты, тренеры и высшая элита академии.

Когда Йоичи ступил на траву, он почувствовал, как по коже пробежали мурашки. То самое чувство. Знакомый зуд в кончиках пальцев.

На поле уже находились остальные участники сегодняшнего матча — смесь основного состава и кандидатов на отчисление. Среди них Йоичи мгновенно выцепил взглядом знакомые лица из прошлой жизни и, соответственно, персонажей дурацкого романа.

У кромки поля, завязывая шнурки с мрачным, почти похоронным выражением лица, сидел Рин Итоси. Шестнадцать лет, длинная челка закрывает нижнюю часть лица, аура вокруг него тяжелая, удушающая. По сюжету книги Рин презирал Исаги больше всех, считая его бесталанным мусором, пачкающим саму идею футбола, но позже — по закону жанра — должен был стать самым одержимым и ревнивым собственником.

Чуть дальше, повиснув на перекладине ворот и раскачиваясь на одних руках, скалился Рюсей Шидо. Розовые кончики волос, глаза безумного демона. В романе Шидо был неконтролируемой стихией, который постоянно нарушал личные границы бедного протагониста, доводя того до панических атак своими пошлыми намеками.

На скамейке запасных, свернувшись калачиком и уткнувшись в портативную консоль, лежал Наги Сейширо. Белые растрепанные волосы, абсолютно апатичный взгляд. «Слишком лень играть, Йоичи, принеси мне воды, Йоичи, посиди со мной…» — вспомнил Исаги сопливые строчки из прочитанной главы.

А на VIP-балконе второго яруса, облокотившись на полированные перила, стояли двое. Сэя Итоси с неизменным ледяным высокомерием на холеном лице и Жюльен Локи — невероятно юный французский феномен, уже играющий во взрослой лиге, чья скорость казалась порождением научной фантастики. Рядом с ними маячили еще несколько фигур из числа иностранной элиты: испанец Банни Иглесиас с его вычурной техникой, здоровяк-англичанин Тедди Найт и французский эстет Вивьен Уго.

Десять парней. Десять «шипов». Десять элитных идиотов, которые вместо того, чтобы рвать жилы ради побед, в этом чертовом сюжете тратили время на романтическую чушь.

– Смотрите-ка, приполз, – фыркнул кто-то из статистов в манишках команды соперников. – Думал, он уже пакует чемоданы.

– Говорят, Кайзер загнал его в угол перед тренировкой. Странно, что он вообще на ногах стоит.

Рин Итоси поднял голову. Его холодные бирюзовые глаза мазнули по Йоичи. В них читалось привычное, глухое раздражение:

– Ты снова здесь, бездарность? – бросил Рин, не повышая голоса, но каждое слово падало как свинцовая дробь. – Не путайся под ногами. Если из-за твоих соплей сорвется хоть одна моя атака, я лично вышвырну тебя за пределы поля. Убирайся в защиту и стой там столбом.

В романе протагонист бы побледнел, залепетал извинения и покорно ушел на фланг, глотая обиду.

Йоичи остановился в трех метрах от Итоси-младшего. Он спокойно опустил мяч на траву, прижал его подошвой и посмотрел Рину прямо в переносицу. Взгляд тридцатилетнего ветерана против шестнадцатилетнего подростка с комплексом старшего брата.

– Твоя атака? – мягко переспросил Йоичи. В уголках его губ мелькнула едва заметная, снисходительная усмешка. – Рин. Ты еще даже мяча не коснулся, а уже распределяешь роли. Занимайся своей позицией и следи за таймингом рывков. Если я отдам пас, а ты опоздаешь хоть на долю секунды — мяча ты сегодня больше не увидишь.

На поле мгновенно стало тихо. Настолько тихо, что было слышно, как гудят трансформаторы прожекторов.

Шидо сорвался с перекладины, приземлившись на обе ноги с глухим стуком, и его челюсть медленно отвисла. Наги оторвал палец от экрана приставки и медленно моргнул, словно впервые увидел в пространстве трехмерный объект. На балконе Сэя Итоси слегка приподнял бровь, а Жюльен Локи тихо присвистнул.

– Что ты… сказал? – Рин медленно поднялся. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Вокруг него словно сгустилась тьма. Это была та самая ярость, готовая разорвать любого, кто посмеет оспорить его превосходство.

– Я сказал: не опаздывай, – ровно повторил Йоичи, развернулся спиной к Рину — абсолютное, вопиющее пренебрежение правилами безопасности перед лицом взбешенного Итоси — и потрусил на свою позицию. – Судья! Давайте свисток. У меня мало времени, мне еще нужно успеть в тренажерный зал до ужина.

Кайзер, как раз вышедший на поле в манишке противоположной команды, застыл у центрального круга. На его губах блуждала странная, нервная ухмылка.

– О-хо… – пробормотал немец себе под нос, проводя языком по верхним зубам. – Кажется, наша комнатная птичка решила, что у нее отросли когти. Как мило. Как невыносимо вульгарно. Я сломаю их по одному.

---

Двусторонний тренировочный матч: Красные против Белых.

Йоичи поставили в полузащиту Красных — вместе с Рином на острие и Наги на фланге. Против них за Белых играли Кайзер, Лоренцо в роли либеро и Шидо как свободный художник в атаке. По меркам оригинального романа это должна была быть пытка: Красные должны были игнорировать «слабого» Исаги, Белые — отбирать у него мяч с особой жестокостью, прижимая к газону и шепча на ухо угрозы и двусмысленности.

Свисток тренера разорвал тишину.

Мяч был введен в игру.

Первые две минуты игра шла по стандартному сценарию. Рин перехватил инициативу, пошел в сольный дриблинг, пытаясь доказать свое абсолютное доминирование, но наткнулся на непробиваемую стену в лице Лоренцо. Итальянец двигался как шарнирная кукла — изломанные, непредсказуемые траектории, длинные ноги, перекрывающие любые коридоры передач. Лоренцо чисто выбил мяч у Рина, отпасовал на Кайзера, и Белые ринулись в контратаку.

– Сюда, Михаэль! Оплодотвори эту сетку! – взревел Шидо, уже набирая сумасшедшую скорость по правому флангу и отрываясь от защитников за счет звериной физики.

Кайзер вел мяч вальяжно, идеально контролируя ритм. Он явно искал момент для своего фирменного «Удара Кайзера» — самого быстрого замаха в мире. Вся оборона Красных посыпалась, защитники запаниковали, смещаясь в центр и оголяя зоны.

Все, кроме одного.

Йоичи не бежал за мячом. Он не паниковал. Он стоял на полусогнутых ногах в центральном круге, и его голова непрерывно двигалась, словно радар. Влево, вправо, назад, вперед.

В его сознании поле превратилось в трехмерную шахматную доску.

«Кайзер держит мяч под правой ногой. Его угол обзора ограничен левым флангом, потому что он хочет отдать пас именно Шидо — для него это способ покрасоваться перед трибунами. Лоренцо задержался впереди после отбора на полтора метра глубже, чем положено либеро. Рин разворачивается слишком медленно из-за злости, его центр тяжести смещен. Наги вообще выключился из эпизода. Слепая зона… вот она».

Йоичи сорвался с места.

Это не был спринт на максимальной скорости — его нынешнее тело не выдержало бы рывка Локи. Это был расчет. Чистая геометрия пространства и времени. Он начал движение за две секунды до того, как Кайзер принял окончательное решение.

Кайзер замахнулся для идеального разрезающего паса на ход Шидо. Ударная нога пошла вперед.

И в этот микроскопический промежуток между решением и касанием, прямо в слепой зоне немецкого гения, возник сине-черный силуэт.

– Что за… – выдохнул Кайзер.

Йоичи не стал вступать в силовую борьбу. Он просто подставил внутреннюю сторону стопы ровно в ту точку, куда должен был опуститься мяч. Не перехват — ювелирное перенаправление кинетической энергии. Мяч глухо чмокнул о бутсу Исаги и, послушный законам физики, взмыл по крутой дуге обратно в центр поля.

Кайзер по инерции махнул ногой по воздуху, едва не потеряв равновесие. Его глаза округлились.

– Спасибо за пас, Михаэль, – бросил Йоичи, уже разворачивая корпус на сто восемьдесят градусов.

– Сдохни! – взревел Шидо, который по инерции пролетел мимо, но мгновенно развернулся и бросился на перехват с грацией разъяренного гепарда. – Отдай сюда, мокрица!

Шидо летел на него всем весом, готовый буквально смести щуплого японца с газона. Любой нормальный игрок отдал бы пас назад вратарю или в панике выбил мяч в аут.

Но Йоичи даже не дрогнул. Он почувствовал приближение Шидо кожей — вибрацию газона, шум тяжелого дыхания.

«Слишком прямолинейно. Ты полагаешься только на свои инстинкты, Рюсей. В мировом футболе таких защитники съедают живьем».

Йоичи не стал уходить в сторону. В момент, когда Шидо уже выбросил ногу в жестоком подкате, Исаги мягко черпаком подбросил опускающийся мяч над землей на двадцать сантиметров, одновременно сделав короткий шаг вправо. Мяч перелетел через вытянутую ногу Шидо. Сам Шидо с грохотом вспахал газон бутсами, проехав мимо по мокрой траве.

– Какого черта?! – донеслось снизу от блондина, чье лицо было залеплено комьями земли.

– Твоя реакция великолепна, – бросил Йоичи, даже не глядя вниз на поверженного форварда. – Жаль, что мозгов нет.

Мяч снова опустился на газон. Перед Йоичи открылось абсолютно голое оперативное пространство.

Трибуны VIP-ложи замерли. Сэя Итоси медленно оторвал руки от перил и выпрямился. Его скучающее лицо треснуло, обнажая холодный, острый аналитический интерес.

– Он прочитал траекторию паса Кайзера до момента касания, – негромко произнес Локи, и его обычно добродушное лицо стало предельно серьезным. – А потом использовал инерцию Шидо против него самого. Это… это не уровень стипендиата-неудачника. Откуда у него такое хладнокровие?

На поле тем временем разворачивалась бойня.

– Исаги! Мяч мне! Живо! – Рин уже мчался параллельным курсом по левому флангу. Его лицо перекосило от бешенства: какой-то червь посмел перехватить контроль над игрой, которая должна была принадлежать ему. – Отдай пас, ублюдок!

– Йоичи… отдай мне, мне лень бежать, – послышался вялый голос Наги, который внезапно ожил и открылся на правом углу штрафной, привлеченный невиданным доселе запахом легкого гола.

Лоренцо уже несся навстречу Йоичи, раскинув руки, скалясь своими золотыми зубами:

– Ну давай, золотце! Покажи, сколько ты стоишь! Я сожру тебя целиком!

Исаги видел их всех.

Он видел траекторию движения Лоренцо — итальянец готовился заблокировать передачу на Рина, просчитывая, что Исаги сломается под авторитетом Итоси.

Он видел, как Наги ждет идеальной передачи в ноги, не желая бороться за позицию.

Он видел, как сзади, тяжело дыша и изрыгая проклятия, несется разъяренный Кайзер, готовый сфолить на красную карточку, лишь бы стереть этот позор.

«Вы все играете в свои маленькие детские игры, — с ледяным презрением подумал Йоичи. — Вы меряетесь эго, вы строите глазки, вы делите власть в раздевалке. Вы забыли самое главное».

Йоичи на полной скорости замахнулся правой ногой.

– Он пасует на Рина! – крикнул кто-то со скамейки. Лоренцо дернулся влево, вытягивая свою бесконечную ногу, чтобы перекрыть очевидную линию передачи.

Но замаха не последовало.

Это был идеальный ложный замах — классический финт, выполненный с такой абсолютной убедительностью, что даже Лоренцо купился на него всем телом. Вместо удара Йоичи просто переступил через мяч, пропуская его себе на ход под левую ногу, и резко изменил вектор движения по диагонали вправо.

Центр тяжести Лоренцо оказался безнадежно сорван. Итальянец комично взмахнул руками и едва удержался на ногах, пропуская японца за спину.

– Что за чертовщина?! – взвыл Лоренцо.

Дистанция до ворот — двадцать три метра.

Угол острый. Вратарь сместился, закрывая ближний угол. Защитники Белых судорожно стягивались к центру.

– ИСАГИ! – взревел Рин, врываясь в штрафную совершенно свободным. – ПАС!

Йоичи даже не повернул головы в сторону Итоси.

«Пас? Тебе? Зачем мне делиться величием с капризным ребенком?»

В романе протагонист отдал бы этот пас. Он бы пожертвовал собой, чтобы заслужить скупую похвалу Рина, чтобы тот потом, в полутемном коридоре, прижал его к стене и с ядовитой нежностью прошептал: «Не зазнавайся, бездарность, ты просто мой инструмент».

«Пошел ты на хрен, Рин Итоси. И ты, Кайзер. И вся ваша чертова банда озабоченных гениев».

В глазах Йоичи вспыхнул первобытный, чистый голод. Запах гола. Тот самый сладкий, опьяняющий аромат сетки, взрывающейся от пушечного удара.

Он не стал сближаться с вратарем. Его нынешнее тело было слишком хрупким для силового контакта в штрафной площади. Но его техника… техника принадлежала лучшему нападающему мира.

Прямой удар с лета. Бескомпромиссный. Хирургический.

Йоичи подстроился под скачущий мяч за долю секунды. Опорная нога встала идеально параллельно линии ворот. Корпус наклонен вперед, гася лишнюю траекторию полета. Мышцы пресса сжались в стальной узел.

Удар.

Звук был похож на выстрел из мелкокалиберной винтовки. Сухой, резкий щелчок, от которого по стадиону прокатилось эхо.

Мяч не полетел по красивой дуге. Он сорвался с подъема бутсы как лазерный луч — по прямой, без малейшего вращения, намертво вонзаясь точно в верхний правый угол ворот, срывая паутину и заставляя перекладину жалобно загудеть.

Вратарь даже не успел поднять руки. Он просто проводил мяч остекленевшим взглядом.

Сетка натянулась и затрепетала.

Гол.

---

Тишина, накрывшая тренировочный комплекс «Апекс», была абсолютной.

Не было слышно даже дыхания. Казалось, замерли все: резервисты на скамейке, тренеры с секундомерами, технический персонал.

Рин Итоси застыл посреди штрафной площади с поднятой рукой. Его челюсть была плотно сжата, зрачки сузились до размеров булавочных уколов. Он смотрел на мяч, медленно выкатывающийся из сетки ворот, так, словно этот кусок синтетической кожи только что плюнул ему в душу.

Шидо медленно поднялся с газона, вытирая тыльной стороной ладони грязь с лица. На его губах, обычно искривленных в издевательской усмешке, застыло выражение почти религиозного экстаза пополам с шоком.

– Какая… какая взрывная волна… – пробормотал Шидо, и его глаза опасно блеснули. – Эй, эй, вы это видели? Этот слизняк только что… взорвался прямо у меня на глазах?!

Наги Сейширо медленно опустил руки в карманы шорт. Его сонные серые глаза были широко распахнуты. Впервые за все время пребывания в академии он не чувствовал скуки. Внутри него шевельнулось что-то тяжелое, тягучее, заставившее сердце биться быстрее.

– Исаги?.. – тихо позвал Наги, делая шаг вперед, словно загипнотизированный. – Это было… круто. Научи меня.

Кайзер стоял в двадцати метрах позади, не двигаясь. Его идеальная прическа слегка растрепалась от ветра, синяя роза на шее пульсировала в такт бешено колотящейся жилке. Он сжимал зубы с такой силой, что эмаль скрежетала. Унижение. Чистейшее, концентрированное, публичное унижение. Этот клоун проигнорировал его прессинг, обокрал его, обвел его лучшего защитника и забил гол, который сам Михаэль счел бы шедевром.

Но хуже всего было то, что прямо сейчас, глядя на тяжело дышащего японца, Кайзер чувствовал не только слепую ярость.

Где-то под ребрами разливался раскаленный свинец темного, собственнического желания. «Если это не маска… если ты прятал этого монстра внутри все это время… я хочу содрать с тебя кожу, Йоичи. Я хочу привязать тебя к себе цепями, чтобы ты забивал только тогда, когда я позволю».

На VIP-балконе Сэя Итоси медленно захлопал в ладоши. Одиночные, сухие аплодисменты эхом разнеслись над тишиной поля.

– Безупречная пространственная геометрия, – негромко, но отчетливо произнес старший Итоси. – Ни одного лишнего движения. Япония еще способна производить нападающих, у которых есть не только ноги, но и мозг. Занятно.

Жюльен Локи рядом с ним покачал головой, на его губах появилась широкая, искренняя улыбка азарта:

– О-ля-ля. Кажется, наши скучные тренировки перестают быть скучными. Я хочу сыграть против него. Прямо сейчас.

А в центре всей этой бури стоял сам виновник торжества.

Йоичи согнулся, уперев руки в колени, и жадно глотал ртом воздух. Мышцы бедер горели огнем — это слабое, нетренированное тело семнадцатилетки едва выдержало такую перегрузку. Техника удара была идеальной, но связки правого колена отозвались неприятным покалыванием.

«Слабо, — безжалостно констатировал Йоичи в своих мыслях. — Физика — полное дерьмо. Кардио — на уровне третьего дивизиона. Если я продолжу бить с такой силой без надлежащей мышечной массы, я порву крестообразные через три месяца. Нужно срочно переписать план питания и увеличить нагрузки на баланс».