не зная

Холодный неоновый свет лился с экранов приборных панелей, разрезая полумрак мастерской. В воздухе привычно пахло озоном, машинным маслом и дорогим виски. Наташа Романофф подтянула колени к груди, глядя в мерцающий планшет, на котором в идеальном разрешении транслировалось происходящее тремя этажами ниже.

Взлом камер Старка занял у неё ровно семь минут на второй неделе заключения. Тони, разумеется, создал гениальную систему защиты, но даже в совершенном алгоритме Джарвиса бывшая шпионка сумела отыскать крошечную слепую зону.

Всё началось с посоха Локи. Тот чертов блеск синего камня затуманил разум, превратил профессионального агента в безжалостное оружие разрушения. Наташа едва не перебила половину оперативной группы на полигоне в Берлине, прежде чем железная перчатка Старка сбила её с ног, а импульсный заряд оглушил, вернув в реальность. Совет Безопасности требовал трибунала, Фьюри хмуро прятал единственный глаз и разводил руками, намекая на «высшую меру в целях сохранения секретности».

Но вмешался Старк. Саркастичный, невыносимый, наглый гений просто выкупил её жизнь. Он поднял на уши половину Сената, пригрозил перекрыть финансирование Щ.И.Т.а и лично поручился за Черную Вдову. Итогом стал двухмесячный домашний арест в Башне под личным надзором миллиардера. На изящную щиколотку надели крошечный, почти неощутимый чип с трекером, и Наташа переехала на верхние этажи манхэттенского небоскрёба.

Поначалу они просто существовали рядом. Пили скотч по вечерам, резались в бильярд на щелбаны или на мытьё посуды (хотя мыли её всё равно сервисные боты), обменивались едкими любезностями. А потом началась война.

Поводом послужила какая-то дурацкая шутка Тони по поводу её рыжих волос и русского балета. В ответ Наташа, раздобыв цифровой ключ Старка, юридически безупречно перевела пять миллионов долларов на счёт захолустного факультета энтомологии где-то в Небраске. Для Старка это были сущие копейки, но задетое самолюбие потребовало реванша.

Через два дня Наташа обнаружила свой профиль на крупнейшем сайте знакомств с описанием: «Одинокая русская душа, люблю борщ, наручники и мужчин с лёгким кризисом среднего возраста». Её личный терминал взорвался сотнями сообщений от назойливых ухажёров со всего штата, а удалить страницу без личного пароля Тони оказалось технически невозможно.

С тех пор в Башне воцарилось состояние холодной позиционной войны, где каждый ждал подвоха.

Оставалось чуть больше полумесяца до момента, когда чип должны были деактивировать. Месть за сайт знакомств получилась красивой: Наташа, пользуясь правами гостя, изменила протокол безопасности и впустила на закрытую автограф-сессию целую толпу визжащих поклонниц прямо в вестибюль личных апартаментов Старка. Тони тогда чуть не испепелил её взглядом поверх солнцезащитных очков, пока охрана выпроваживала восторженных фанаток.

Ответка прилетела мгновенно. Телефон Наташи пискнул, оповестив о назначенном через две недели свидании в фешенебельном ресторане с неким окружным прокурором — мерзким, лощёным типом с тремя подбородками и сомнительной репутацией, чьи фотографии вызывали лишь искреннее желание применить удушающий приём.

– Ты заплатишь за это, гений, – процедила тогда Наташа, встретившись с ним взглядом на кухне.

– Только после того, как ты обсудишь с мистером Бентли прелести налогового законодательства, ягодка, – самодовольно осклабился Старк, отпивая эспрессо. – И надень то зелёное платье с открытой спиной. Он оценит.

Но за этой войной скрывалось нечто другое. Нечто, о чём Наташа упорно молчала даже наедине с собой.

Она наблюдала за ним через скрытые камеры сутками. Тони был невыносимо привлекателен, когда работал. Наташа часто спускалась к нему в мастерскую с книгой, делая вид, что ей просто скучно одной. Садилась на мягкий кожаный диван в углу, перелистывала страницы, но взгляд то и дело соскальзывал на мужчину у верстака.

Он обычно сбрасывал пиджаки и оставался в тонкой черной футболке, обтягивающей крепкий торс, и свободных брюках. Когда Тони варил детали для брони, металл искрил, озаряя сильные, рельефные плечи и предплечья, покрытые тонкой сеткой вен. Длинные, чуткие пальцы уверенно держали инструменты, бицепсы напрягались при каждом точном движении. В такие моменты внизу живота у Наташи сладко и тяжело тянуло, дыхание сбивалось, и ей приходилось с усилием возвращать взгляд к строчкам романа, надеясь, что Старк не заметит румянца на её скулах.

Она сходила с ума по его аккуратной бородке, по непокорным прядям волос, по тому, как он усмехался одними уголками губ. Несколько раз, находясь с ним в одной комнате, Наташа с трудом подавляла дикое, почти животное желание подойти, сгрести его за воротник и вжаться в эти насмешливые губы, наплевав на всю конспирацию.

И вот оставался ровно один день до конца её срока.

Часы показывали начало одиннадцатого вечера, когда лифт звякнул, доставив Тони с очередного благотворительного раута. Он выглядел уставшим, но дьявольски элегантным: белоснежная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, черный классический жилет, подчеркивающий подтянутую фигуру и широкую спину, брюки и неизменные тонированные очки.

Спустившись в мастерскую, Тони небрежно швырнул жилет и очки на рабочий стол. Запустил пятерню в тёмные волосы, пытаясь зачесать их назад, но непослушные пряди снова упали на лоб. Он что-то быстро проверил на голографических панелях, зевнул, рухнул на кожаный диван и уткнулся в прозрачный планшет.

Спустя полчаса его дыхание выровнялось. Тони уснул прямо там, уронив планшет на грудь.

Тень скользнула из тёмного угла мастерской неслышно, словно призрак. Наташа выждала несколько минут, убеждаясь, что сон глубокий. Её губы тронула торжествующая, опасная улыбка.

Месть за испорченный вечер и навязанное свидание должна была стать эффектной точкой в их противостоянии.

В полудрёме Тони ощутил обжигающий холод металла на запястьях, за которым последовал отчётливый, сухой щелчок блокираторов. Прежде чем сонный мозг успел сообразить, что происходит, звонкая, отрезвляющая пощёчина обожгла щёку.

Старк распахнул глаза и моментально протрезвел.

– Какого черта...

Он дёрнулся, но металл держал мертво. Его руки были разведены в стороны и надежно зафиксированы наручниками к хромированной силовой раме над спинкой дивана. Локти согнуты под прямым углом, широкие плечи натянуты, выставляя грудную клетку вперед.

Перед ним стояла Наташа. В свободных шелковых брюках и тонкой майке, босиком, с растрепавшимися огненными локонами и взглядом, обещающим изощренную расправу.

– Доброе утро, солнышко, – промурлыкала она, скрестив руки на груди.

– Романофф, если это прелюдия к ролевым играм, то предупреждаю сразу: в контракте Мстителей нет пункта о садомазохизме, – съязвил Тони, пытаясь скрыть легкую растерянность за фирменным сарказмом. – И вообще, металл холодный. Джарвис, отключи питание на...

– Джарвис временно переведен в режим гибернации, – перебила Наташа, сделав шаг в сторону. – У него сегодня выходной. А у нас — подведение итогов.

Она подошла к стене, где висела массивная картина в дорогой раме — стилизованный поп-арт портрет Железного Человека в золотых тонах.

– Твоё эго, Тони, не помещается даже в этой башне, – спокойно произнесла она, сняла картину со стены и без малейших колебаний разжала пальцы.

Глухой треск ломающегося багета и звон разбившегося стекла разрезали тишину мастерской.

– Эй! Это подлинник Уорхола! Точнее, его ученика, но всё равно дорого! – возмутился Старк, дёрнув цепи. – Ты ведь не станешь трогать...

– Стану.

Наташа подошла к рабочему столу и взяла в руки тонкую папку с документами. На титульном листе красовалась синяя печать с грифом особой важности.

– Единственный экземпляр патента на новый сплав, если я правильно помню? – она приподняла бровь, глядя ему прямо в глаза.

– Нат, не смей, я восстанавливал формулу три недели...

Треск разрываемой плотной бумаги прозвучал как выстрел. Белые клочья медленно осыпались на пол к её ногам.

– Ты чудовище в человеческом обличье, ты знаешь это? – процедил Тони, но в его карих глазах вместо злости вспыхнул опасный, азартный огонь.

Наташа не ответила. Её взгляд медленно скользнул по его фигуре. Рукава рубашки закатаны до локтей, открывая рельефные, сильные предплечья. Ворот распахнут, а снизу, словно случайно, расстегнулась ещё одна пуговица, обнажая смуглую кожу и упругие, чётко очерченные кубики пресса. Широкая грудь мерно вздымалась, под кожей мерцал мягкий синеватый свет реактора.

Воздух между ними внезапно стал густым и обжигающим.

Наташа медленно приблизилась к дивану. Никаких резких шпионских выпадов — плавные, грациозные движения хищницы. Она перекинула ногу через его бедра и опустилась прямо к нему на колени, обхватив его талию своими ногами.

Тони замер. Саркастическая усмешка дрогнула на его губах. Ощущение её тепла, опасной близости и тонкого аромата сандала ударило по рецепторам сильнее любого алкоголя.

– Так, подожди, – хрипловато произнёс он, изогнув бровь. – Это новый метод допроса? Потому что если ты хочешь выведать коды запуска, то они в папке под названием «Не трогать, Наташа»...

– Заткнись, Старк, – тихо выдохнула она.

– Нет, серьезно, ты обычно более изобретательна в...

Она не дала ему договорить.

Наташа подалась вперед и впилась в его губы поцелуем — жестким, требовательным, сносящим все плотины самоконтроля, которые она выстраивала последние два месяца. Тони опешил лишь на долю секунды, а затем ответил с такой яростной, сокрушительной страстью, что у шпионки перехватило дыхание. Он натянул наручники, подаваясь навстречу, жадно сминая её губы, проникая языком глубже, требуя большего.

Наташа запустила пальцы в его густые, тёмные волосы, с силой сжимая пряди, притягивая его лицо ближе, растворяясь в терпком вкусе кофе и дорогого табака. Её тело плавилось, бедра плотнее прижимались к его паху, и она отчётливо почувствовала, как сквозь тонкую ткань брюк Тони стремительно твердеет.

Она неохотно оторвалась от его губ, тяжело дыша. Её щёки пылали, зрачки расширились почти на всю радужку.

– Я победила в этой войне, – прошептала она прямо ему в приоткрытые губы, победно усмехаясь.

Тони тихо рассмеялся — хрипло, глубоко, с явным превосходством.

– Как бы не так, Вдова. Формула сплава продублирована на закрытом сервере в Швейцарии.

Наташа нахмурилась, но он не дал ей отстраниться:

– И свидание с тем жирным боровом я отменил ещё позавчера. Я просто хотел посмотреть, как ты будешь беситься.

– Ах ты...

– И это ещё не всё, – Тони посмотрел на неё совершенно другим взглядом — глубоким, тёмным, лишенным привычной маски клоуна. – Совет требовал передать тебя в лабораторию для «глубокого психоэмоционального анализа» сразу после снятия чипа. Фьюри уже готовил конвой. Пришлось пригрозить им парой орбитальных ударов и полностью выкупить твой контракт у правительства. Ты свободна, Нат. Насовсем.

Она замерла. Вся её броня, ковавшаяся годами в Красной Комнате и полевых миссиях, рассыпалась в прах за одно мгновение. Этот невыносимый, наглый, эгоистичный человек рискнул всем, чтобы дать ей настоящую свободу.

Наташа подалась вперед и мягко, с непривычной для себя нежностью прижалась губами к его колючей скуле.

– Я тебя обожаю, – прошептала она ему на ухо.

– Я тоже тебя люблю, глупая шпионка, – ответил Тони, и в его голосе не было ни капли привычного сарказма.

Терпение лопнуло. Наташа снова накрыла его рот поцелуем, теряя контроль. Одной рукой она продолжала удерживать его за затылок, а второй вцепилась в планку рубашки. Пуговицы оказались мелкими и проклятыми, пальцы не слушались, путаясь в петлях.

– Чёрт бы побрал твоих итальянских портных! – выругалась она сквозь зубы и, не выдержав, резко рванула ткань в стороны.

Пуговицы со звонким стуком брызнули по полированному полу. Наташа безжалостно стащила рубашку с его плеч, обнажая крепкую грудь, покрытую жесткими тёмными волосками вокруг светящегося диска реактора. Она вжалась своей грудью в его торс, чувствуя бешеный стук его сердца.

– Может, всё-таки расстегнёшь браслеты? – хрипло простонал Тони, когда её горячие губы переместились на его шею, покусывая пульсирующую вену. – У меня руки затекли, а я очень хочу тебя потрогать.

– Обойдёшься, гений, – прошипела Наташа, победно сверкнув глазами. – Сегодня рулю я.

Одним плавным движением она стянула через голову собственную майку вместе с кружевным бюстгальтером, отбросив их в темноту мастерской. Тони судорожно вдохнул, впиваясь взглядом в её идеальное обнажённое тело. Наташа подалась вперед, и её затвердевшие соски обожгли его горячую кожу. Каждое её движение отдавалось в его теле электрическим разрядом.

Одной рукой она сжала его крепкий, напряжённый бицепс, а второй скользнула вниз, расстёгивая ремень и молнию на его брюках.

– Знаешь, сколько я держалась, чтобы не наброситься на тебя прямо у верстака? – прошептала она, нащупывая сквозь тонкий хлопок боксеров раскалённую твердость его члена. – Ты в этой черной футболке... невыносимо сексуален.

Тони криво усмехнулся, хотя дыхание его сбивалось на хриплые вдохи:

– Ну... ты тоже ничего так. Для советского секретного оружия на пенсии.

– Я тебе покажу пенсию, – оскалилась Наташа.

Она избавилась от остатков своей одежды за считанные секунды. Влажная, изнывающая от долгого ожидания, она опустилась ладонью на его член, освобождая его из плена белья, и властно направила к себе.

Тони издал низкий, сдавленный стон, когда Наташа медленно, до предела растягивая удовольствие, насадилась на него всем весом. Металл наручников жалобно звякнул, мышцы на его руках вздулись канатами — он отчаянно хотел схватить её за бедра, притянуть ближе, двигаться вместе с ней, но оставался прикованным, полностью во власти этой женщины.

– О, черт... Нат... – выдохнул он, запрокидывая голову назад.

– Не отвлекайся, Старк, – выдохнула она, начиная двигаться.

Она двигалась плавно и беспощадно, с каждым толчком погружаясь всё глубже, сводя с ума обоих. В мастерской стоял только тихий звон натянутых цепей, глухие шлепки мокрой кожи о кожу и тяжелое, рваное дыхание. Наташа запрокинула голову, рыжие пряди разметались по её спине, из приоткрытых губ вырывались искренние, хриплые стоны.

Она наклонилась к нему, опираясь руками о его плечи, и посмотрела прямо в затуманенные страстью глаза.

– Скажи, что я лучше всех твоих супермоделей, – продиктовала она, ускоряя темп, отчего Тони едва не сорвался в бездну.

Старк выгнулся навстречу, превозмогая натяжение цепей, и его губы тронула шальная, абсолютно счастливая ухмылка.

– В контракте... ах... не было пункта... о сравнении с моделями, Романофф... Но чёрт меня дери, если они умели хотя бы сотую часть того, что творишь ты...

Наташа победно улыбнулась и накрыла его рот поцелуем, заглушая собственный стон. Волна наслаждения накрыла их одновременно, ослепляя, выбивая воздух из лёгких и заставляя Тони до боли сжать кулаки в металлических оковах, пока Черная Вдова окончательно забирала безоговорочную капитуляцию своего главного противника.