не зная

– Ты нарушаешь Женевскую конвенцию, Романофф. И посягаешь на личное пространство гения.

Тони Старк даже не повернул головы от верстака, когда раздался тихий щелчок дверного замка. Он стоял, склонившись над голографическим чертежом репульсора: в обтягивающей черной футболке без рукавов, темных рабочих брюках и с паяльником в правой руке. Искры лениво отскакивали от защитного поля, а на его обнаженных предплечьях отчетливо проступали вздувшиеся вены и напряженные сухожилия.

Наташа скользнула в мастерскую неслышно, будто призрак в шелковых домашних штанах и свободной майке. Она небрежно опустилась на широкий кожаный диван в углу, поджав под себя ноги, и раскрыла увесистый том Достоевского.

– В этой башне нет никакой конвенции, Старк, – не отрывая взгляда от страниц, отозвалась она. – Только закон джунглей. И, кажется, в данный момент ты проигрываешь по очкам.

Тони фыркнул, филигранно приваривая микродатчик к титановой пластине.

Вся эта абсурдная, полная скрытого напряжения эпопея тянулась уже почти два месяца.

Когда посох Локи затуманил ее разум на заброшенной базе в Берлине, Наташа едва не уничтожила группу оперативников Щ.И.Т.а. Все могло закончиться трибуналом, секретной казнью или пожизненным заточением в бетонированном бункере. Но вмешался Тони. Он не просто перехватил ее удары в воздухе, не дав совершить непоправимое, он явился на совет директоров и устроил грандиозный спектакль. Старк орал, сыпал юридическими терминами, угрожал отозвать финансирование фонда Мстителей и в итоге выбил компромисс: два месяца домашнего ареста под его личную ответственность.

На аккуратной лодыжке Наташи защелкнулся микроскопический датчик слежения, не толще браслета, а сама она переехала на верхние этажи Башни Старка.

Первые две недели они притирались, играя в бильярд по ночам, потягивая скотч и бросаясь сухими колкостями. Но спокойствие длилось недолго. Тони слишком язвительно прошелся по ее прошлому во время одной из партий, и Наташа объявила войну. Не холодную, а самую настоящую партизанскую.

Сначала она тайком перевела пять миллионов долларов с одного из второстепенных счетов Старка на развитие кафедры энтомологии захудалого колледжа в Огайо. Для миллиардера сумма была смехотворной, но сам факт взлома его личного финансового шлюза задел самолюбие гения за живое.

Ответный удар не заставил себя ждать. Тони создал Наташе профиль на самом популярном сайте знакомств, заполнив графу «О себе» несусветной чушью о любви к макраме и поисках «настоящего доминанта». Телефон Романофф буквально разрывался от сотен сообщений сомнительного содержания, а стереть проклятый профиль без кодов доступа самого Старка было невозможно.

Их шуточная война стала второй натурой. Наташа взломала внутренние камеры мастерской Тони под предлогом разведки, но со временем поймала себя на том, что включает мониторы совсем не ради поиска слабых мест противника.

Она часами смотрела, как он работает. Смотрела на его идеальную темную эспаньолку, на тонкие аккуратные усы, обрамляющие чувственные губы. Заглядывалась на его длинные, невероятно чуткие пальцы, способные собрать нанопушку из мусора. Когда Тони тяжело поднимал детали экзоскелета, его бицепсы наливались силой, широкие плечи двигались с хищной уверенностью, и внизу живота у Наташи разливалось тяжелое, обжигающее тепло. В такие секунды она торопливо опускала глаза в книгу, молясь, чтобы Старк не заметил вспыхнувшего на ее щеках румянца.

За полмесяца до снятия браслета Наташа отомстила за сайт знакомств: она открыла нижний терминал для организованной группы фанатов Железного Человека, и толпа визжащих школьников буквально взяла Тони в осаду прямо в лобби, заставив его два часа раздавать автографы. Старк тогда сверлил ее взглядом, обещавшим изощренную расправу.

И он расправился. Спустя пару дней Наташе на личный планшет пришло официальное оповещение с бронью столика в закрытом ресторане. Сопроводительное письмо гласило, что через две недели у нее назначено свидание с заместителем окружного прокурора — плешивым, пузатым и невероятно занудным чиновником, от одного вида которого на фото Наташу передернуло.

– Это низко даже для тебя, Старк, – процедила она тогда, швырнув в него диванной подушкой.

– Это называется «устроить личную жизнь боевой подруги», Романофф, – нагло оскалился Тони. – Будешь слушать лекции о налоговых кодексах и есть спаржу. Привыкай, мирная жизнь сурова.

С того момента месть стала делом чести. Наташа выжидала идеального момента.

За два дня до окончания ареста, наблюдая за ним через скрытую камеру в гостиной, она едва сдержалась, чтобы не подойти со спины и не впиться пальцами в его темные растрепанные волосы прямо на глазах у Роуди, зашедшего обсудить логистику. Тони был невыносимо, преступно сексуален. И Наташа знала, что больше не сможет притворяться равнодушной.

Развязка наступила за сутки до часа «икс».

Около десяти вечера Старк вернулся с благотворительного раунда в мэрии. Он зашел в мастерскую на ходу стягивая солнцезащитные очки и швыряя их на верстак. Классический черный жилет полетел на кресло следом. Тонкая белая рубашка была слегка измята, рукава небрежно закатаны до локтей, открывая рельефные предплечья. Тони устало запустил ладонь в волосы, пытаясь зачесать их назад, но непослушная прядь тут же упала обратно на лоб.

Он сел за терминал, проверил несколько котировок, а затем, утомленный шумом приемов и вспышками камер, рухнул на кожаный диван с планшетом в руках.

Спустя полчаса его дыхание выровнялось.

Наташа скользнула в полумрак мастерской абсолютно бесшумно. План мести был доведен до совершенства.

В полудреме Тони ощутил неприятный, режущий холод на запястьях. Щелчок металла отозвался эхом в его сознании, а следом по его щеке пришлась короткая, звонкая пощечина.

Старк распахнул глаза, моментально трезвея от притока адреналина.

– Какого черта?!

Он попытался вскочить, но руки оказались намертво зафиксированы. Прочные стальные наручники держали его запястья разведенными чуть выше головы, пристегнутыми к массивной декоративной раме перегородки. Локти были согнуты под углом девяносто градусов, не давая никакой возможности для рывка.

Перед ним стояла Наташа. На ее губах играла торжествующая, смертоносная улыбка.

– Доброе утро, спящая красавица, – промурлыкала она.

Тони окинул взглядом свое незавидное положение и саркастично приподнял бровь:

– Романофф, если это твоя концепция свидания, то я польщен, но обычно предпочитаю сначала поужинать. И хотя бы иллюзию согласия.

– Ты испортил мне две недели жизни перспективой ужина с бюрократом, Тони. Пора платить по счетам.

Наташа медленно развернулась и подошла к стене, где висела огромная, написанная маслом картина — стилизованный портрет Железного Человека в лучах славы.

– Твое эго, Старк, уже не помещается на этих девяноста этажах, – сладко произнесла она, сняла полотно со стены и с глухим хрустом переломила подрамник о край стола, разорвав холст пополам.

– О нет, Наташа, только не Ротко современной эпохи! – без тени паники, но с искренним сарказмом протянул Тони. – Ты разбиваешь мне сердце. Ты же больше ничего не сломаешь, правда? Мои коллекционные двигатели плачут в углу.

Наташа проигнорировала его выпад. Она подошла ближе, заставляя себя не думать о том, как дико колотится сердце.

Тони выглядел вызывающе притягательно. Его спина, даже распластанная по спинке дивана, казалась непривычно широкой. Белая рубашка с закатаными рукавами оголяла сильные руки, две верхние пуговицы были расстегнуты еще на приеме, а одна снизу, у самого ремня брюк, нечаянно распустилась сама, открывая полоску смуглой кожи и аккуратные, четкие кубики пресса.

На верстаке лежала папка с гербовой печатью Щ.И.Т.а. Наташа подняла ее двумя пальцами.

– Это единственный экземпляр твоего отчета о моем «исправлении»? – спросила она.

Тони промолчал, лишь сузил темные глаза, наблюдая за каждым ее движением.

Наташа без колебаний разорвала бумаги надвое, затем еще раз и бросила белые обрывки прямо на грудь миллиардера.

– Теперь я официально неконтролируема.

– О, ужас. Сейчас я вызову команду спасения, – парировал Тони, слегка дернув скованными руками. – Только, кажется, мой телефон в жилете. Какая жалость.

– Заткнись, Старк, – шепнула она.

Наташа подошла вплотную. Грациозно, без тени сомнений, она перекинула ногу через его бедра и села к нему на колени, полностью обхватывая его торс ногами.

Тони замер. Его сарказм на секунду дал сбой, зрачки расширились. Он почувствовал вес ее гибкого, тренированного тела, жар, исходивший от нее сквозь тонкую ткань домашней одежды.

– И что это за тактический маневр? – его голос стал глуше, в нем прорезалась хрипотца. – Решила взять измором? Или это особый метод допроса из красных комнат?

– Я сказала: заткнись, – повторила она с нажимом.

– Романофф, у меня конституционное право на...

Наташа не позволила ему договорить. Подавшись вперед, она накрыла его губы своими.

Это было яростно и жадно. Тони на долю секунды опешил, застыв в металлических тисках наручников, но в следующий миг ответил на поцелуй с такой силой, будто ждал этого с первой минуты их знакомства. Наташа запустила пальцы в его густые темные волосы, крепко сжимая пряди, притягивая его лицо еще ближе, стирая любое расстояние между ними. Тони стонал ей в губы, его дыхание сбилось, превращаясь в прерывистый, раскаленный шепот.

Наташа нехотя разорвала поцелуй, тяжело дыша. Ее лоб уперся в его лоб, а губы почти касались его рта.

– Я победила в этой войне, – выдохнула она, торжествующе усмехаясь.

Тони криво улыбнулся, хотя его грудь ходила ходуном:

– Разочарую тебя, детка. У меня есть цифровая копия отчета на сервере. А то свидание со страшным прокурором я отменил еще вчера утром.

Наташа замерла, недоверчиво вглядываясь в его карие глаза.

– Что?

– Ты правда думала, что я отдам тебя какому-то чиновнику? – хмыкнул Старк, в его взгляде мелькнула неожиданная, неприкрытая нежность. – И еще... Совет хотел забрать тебя в исследовательский блок сразу после окончания срока. Якобы проверить остаточный след скипетра. Пришлось выкупить у них этот долбаный контракт и закрыть дело навсегда. Ты свободна, Нат. Со вчерашнего дня.

Наташа смотрела на него, чувствуя, как внутри рушится последняя стена холодной расчетливости. Этот невыносимый, наглый, эгоистичный человек перевернул небо и землю ради нее, спрятав спасение за глупыми розыгрышами и бравадой.

Она прижалась теплыми, мягкими губами к его четко очерченной скуле, коснулась щетины.

– Я тебя обожаю, – прошептала она совершенно искренне.

– Я тоже тебя люблю, шпионка, – ответил Тони тихо, без тени насмешки. – А теперь...

Наташа не дала ему закончить. Она вновь впилась в его губы поцелуем — на этот раз глубоким, тягучим и откровенно голодным. Одной рукой она продолжала удерживать его за затылок, а второй нетерпеливо потянулась к пуговицам его рубашки.

Она ерзнула на его коленях, опускаясь ниже, прижимаясь всем телом к его паху, и отчетливо почувствовала, насколько он тверд и как сильно жаждет ее.

– Нат... – прохрипел Тони, дергая скованными руками, отчего звенья наручников глухо зазвенели. – Может, все-таки отстегнешь меня? У меня, знаешь ли, есть отличные идеи насчет моих рук.

Наташа оторвалась от его губ, опустив взгляд на его напряженную шею, и прикусила мочку его уха:

– Обойдешься, Старк. Ты побудешь моим личным трофеем.

– Дерзко. Мне нравится, – усмехнулся он, хотя в глазах уже бушевало темное пламя.

Шелковые пуговицы на его дорогой рубашке не поддавались непослушным пальцам. Наташа тихо выругалась сквозь зубы, сжала пальцы на тонкой ткани и с резким треском рванула ее в стороны. Мелкие пуговицы брызнули во все стороны, глухо стуча по паркету. Она стянула разорванную ткань с его широких плеч насколько позволяли оковы, оголяя рельефную грудь с темными волосками и светящимся кругом реактора.

Одним плавным, отточенным движением Наташа стянула через голову собственную майку, расстегнула и отбросила кружевной бюстгальтер.

Тони шумно втянул воздух сквозь зубы. Ее грудь — высокая, упругая, с возбужденными до предела сосками — оказалась прямо перед его глазами. Наташа подалась вперед, намеренно медленно проведя сосками по его обнаженной горячей коже, заставив Старка судорожно выдохнуть и сжать кулаки в наручниках.

Она сжала ладонью его крепкий, каменный бицепс, ощущая бешеную пульсацию его крови, а второй рукой скользнула вниз, безошибочно нащупывая пряжку его брюк и расстегивая молнию на ширинке.

– Ты даже не представляешь, – низким, хриплым от страсти голосом прошептала Наташа ему в самые губы, – как долго я сдерживалась, чтобы не трахнуть тебя прямо на этом чертовом верстаке.

Тони оскалился, запрокидывая голову назад от волны чистейшего наслаждения, когда ее тонкие пальцы нырнули под ткань его белья, сжимая горячую, пульсирующую плоть:

– Ты тоже... ничего, Романофф. На троечку с плюсом.

– Сейчас посмотрим, на сколько ты оценишь продолжение, гений, – промурлыкала она.

Наташа уже была влажной, истекающей желанием, каждое ее движение отзывалось спазмом сладкой муки внутри. Избавившись от собственных штанов, она плавно приподнялась на коленях и одним точным, выверенным движением опустилась на него, принимая его член в себя до самого основания.

– Черт... – вырвалось у Тони хриплым стоном.

Его бедра непроизвольно дернулись навстречу, наручники с металлическим скрежетом натянулись. Наташа запрокинула голову, выгибая спину, и протяжно, сладко застонала, чувствуя, как он заполняет ее целиком, туго и горячо.

Она начала двигаться — сначала плавно, с мучительной неторопливостью, смакуя каждый миллиметр, затем все быстрее и яростнее. Ее пальцы впивались в его предплечья, ногти оставляли алые полосы на его коже. Тони дышал глубоко, тяжело, его зрачки затопили радужку. Лишенный возможности дотронуться до нее руками, он компенсировал это яростными толчками снизу, ловя ее ритм, заставляя диван скрипеть под их весом.

– Нат... – позвал он, и в его голосе смешались мольба и триумф.

– Молчи, Старк... просто... не смей шутить... – всхлипнула она от накатывающей волны, сжимаясь вокруг него до боли.

Тони, тяжело дыша, нашел в себе силы слабо усмехнуться, глядя снизу вверх на то, как ее прекрасное тело содрогается от первой волны оргазма:

– Я просто... хотел спросить... это входит в программу реабилитации... или мне оформить сверхурочные?

Наташа коротко рассмеялась сквозь стон, наклонилась и вновь прижалась к его губам, заглушая его слова финальным, сокрушительным поцелуем, пока волна ослепительной кульминации накрывала их обоих с головой, заставляя звенеть стальные цепи наручников в предрассветной тишине Башни.