Skins

Бристоль задыхался в собственном угаре. Дом на окраине стонал от басов, вибрировал старыми перекрытиями и пах разлитым сидром, дешёвой травой, влажной штукатуркой и чужим потом. Типичная вечеринка поколения, которому нечего было терять, потому что им ещё ничего не принадлежало. В гостиной Джей-Джей пытался сфокусировать взгляд на колоде карт, пока Кук, взгромоздившись на шаткий журнальный столик с полупустой бутылкой текилы в руке, орал что-то нечленораздельное прямо в потолок, а Фредди у двери молча курил, пряча раздражение за привычной маской отрешённости.

Эфф стоял в узком коридоре между кухней и лестницей на второй этаж.

Его рост — ровно два метра — делал его похожим на ожившую тень, застрявшую в пространстве человеческого жилища. Чтобы пройти через дверной проём, ему приходилось слегка пригибать голову. На нём были глухо застёгнутая чёрная рубашка из мягкой, чуть помятой ткани, прямые чёрные брюки и тяжёлые полуботинки, подошвы которых бесшумно ступали по замусоренному ковру. Длинные смоляные волосы мягкими, слегка растрёпанными прядями касались плеч; они были чистыми, живыми, пахли холодным ветром и мятой, а не дешёвым табаком, которым пропах весь этот дом.

Он прислонился спиной к стене, стараясь занимать как можно меньше места, насколько это вообще позволяли его габариты. Под его глазами залегли глубокие, лиловые тени — след бессонных ночей, проведённых за книгами, мыслями или просто глядением в пустоту потолка. Но из этой бледной измождённости невероятным контрастом горели глаза. Ярко-голубые. Пронзительные, холодные, похожие на треснувший весенний лёд над бездонной водой.

Эфф опустил руки в карманы. Кончики его длинных пальцев были покрыты ровным, матовым чёрным лаком.

Мимо пронеслась Панда, чуть не сбив его с ног, за ней с диким хохотом пронёсся кто-то в маске единорога. Эфф лишь слегка повёл плечом, уступая дорогу. В нём не было агрессии. Ни грамма той подростковой ярости, которая выплёскивалась наружу из каждого угла этого дома. Он казался невероятно тихим, почти призрачным наблюдателем, случайно забредшим на чужой шабаш.

– Эй, каланча, пить будешь? – крикнул ему какой-то парень с красными глазами, протягивая пластиковый стаканчик с мутной жижей.

– Нет, спасибо, – негромко ответил Эфф.

Голос у него был бархатный, низкий и поразительно вежливый. Парень моргнул, словно смутившись такой вежливости посреди кромешного хаоса, и растворился в толпе.

Эфф перевёл дыхание. Духота давила на виски. Он решил подняться наверх, надеясь найти открытое окно или балкон, где можно было бы вдохнуть сырой ночной воздух.

Лестница скрипела. На второй ступеньке сверху кто-то сидел.

Она сидела прямо на пыльном ковролине, обняв тонкие колени и положив на них подбородок. Короткое тёмное платье, размазанная подводка вокруг глаз, растрёпанные тёмные волосы и сигарета, медленно тлеющая между худыми пальцами. Пепел падал на ступеньки, но ей было абсолютно всё равно.

Эффи Стонем.

Она не повернула головы, когда скрипнула нижняя ступенька, но когда на неё упала гигантская тень, её взгляд медленно, лениво скользнул вверх. По чёрным полуботинкам, по длинным ногам, по чёрной рубашке — и остановился на его лице.

Эфф замер, возвышаясь над ней.

Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. И это было похоже на странный оптический фокус: в полумраке бристольского дома встретились два абсолютно одинаковых взгляда. Тот же невыносимо яркий, электрический голубой цвет. Только у неё он был сдобрен ядом, тайной и затаённой тоской, а у него — абсолютным, кристальным спокойствием и бесконечной усталостью.

Эффи затянулась. Огонёк сигареты осветил её бледные щёки.

– Ты загораживаешь свет, – произнесла она хрипловатым, тягучим голосом.

– Прости, – тихо сказал Эфф и сделал шаг назад, чуть опустив плечи. – Я просто искал, где посвежее.

Эффи изогнула бровь. Она привыкла, что парни вокруг неё либо распускали хвосты, как павлины, либо теряли дар речи, пытаясь казаться опасными ублюдками вроде Кука или глубокими мыслителями вроде Фредди. Но этот великан извинился так просто и искренне, будто случайно задел вазу в музее.

Она окинула его внимательным взглядом. Чёрные ногти. Длинные пряди. Узкое, аристократически бледное лицо, похожее на скульптуру, которую забыли отполировать до конца.

– Ты огромный, – заметила она, стряхивая пепел.

– Знаю, – он слегка улыбнулся одними уголками губ.

И в этот момент Эффи заметила его зубы.

Они были идеально белыми, ровными, но на них тускло блеснула металлическая дуга аккуратных брекетов. А ещё — клыки. Они не были накладными или уродливо деформированными, они были абсолютно настоящими, человеческими, но непривычно длинными и острыми, выступающими за общую линию зубного ряда, как у дикого зверька или книжного вампира. Брекеты странным образом сглаживали это хищное впечатление, делая его внешность удивительно хрупкой, почти трогательной.

Эффи замерла, сигарета застыла у её губ. Её взгляд приковало к этому блеску металла и белизне эмали.

– Брекеты? – сорвалось у неё, прежде чем она успела включить свою привычную броню равнодушия.

– Исправляю прикус, – спокойно пояснил Эфф, не пытаясь спрятать улыбку или смутиться. – Врач сказал, что клыки слишком давят на соседние зубы. Выглядит странно, да?

– Выглядит… жутко красиво, – медленно произнесла Эффи. Она подвинулась к перилам, освобождая место рядом с собой. – Садись. Наверху открыто окно в ванной, но там сейчас кто-то блюёт, так что свежего воздуха ты там не найдёшь.

Эфф помедлил мгновение, затем осторожно опустился на ступеньку рядом с ней. Из-за его роста колени оказались почти на уровне груди, но он устроил свои длинные руки поверх них с естественной грацией. От него действительно пахло мятой и дождём — редкая роскошь для этого дома.

– Я Эффи, – сказала она, глядя прямо перед собой на облупившиеся обои противоположной стены.

Он повернул к ней голову. Прядь чёрных волос упала ему на лоб, прикрыв яркий синий глаз.

– Эфф.

Эффи на секунду замерла, а затем тихо, искренне рассмеялась — низким, переливчатым смехом, который мало кому доводилось слышать на этих вечеринках.

– Ты шутишь?

– Нет, – он покачал головой, и в глубине его глаз промелькнули тёплые искорки. – Моё полное имя немного длиннее, но все зовут меня Эфф. С самого детства.

– Забавно, – она затянулась в последний раз и затушила окурок о деревянную балясину перил, бросив ошмёток фильтра вниз. – Значит, у меня появился двойник. Только мужского пола, двухметровый и с клыками.

– И с бессонницей, – негромко добавил он, чуть наклонив голову в сторону.

Эффи взглянула на тёмные круги под его глазами, а потом коснулась пальцами собственной щеки, где под толстым слоем пудры и туши пряталось то же самое.

– Бессонница — это весело, – с сарказмом бросила она. – Ночью мир кажется менее плоским. Днём все притворяются, что знают, куда идут. Ночью хотя бы видно, что все слепые.

– Не уверен, что это весело, – мягко возразил Эфф. Он разглядывал свои пальцы с чёрным лаком. – Скорее, тихо. До тех пор, пока не включаешь музыку, чтобы заглушить собственные мысли.

Она повернулась к нему всем корпусом, подперев щёку ладонью. Её тонкие брови сошлись к переносице.

– И о чём ты думаешь, когда не спишь, Эфф?

– О том, почему люди так отчаянно пытаются сломать себя, – он посмотрел вниз, в пролёт лестницы, откуда доносился пьяный ор Кука и звон разбитого стекла. – Они пьют дрянь, глотают колёса, прыгают с крыш гаражей, кричат друг на друга. Словно внутри у них есть что-то настолько тяжёлое, что они надеются разбить это вместе со своими костями.

Эффи почувствовала, как внутри что-то остро кольнуло. Этот парень говорил тихо, без пафоса, без нравоучений. Он просто констатировал факт, как врач, рассматривающий рентгеновский снимок. И она знала, что этот снимок — её собственный.

– А ты? – спросила она, и её голос вдруг потерял всю насмешливость, став непривычно обнажённым. – Ты не пытаешься себя сломать?

– Мне кажется, меня и так слишком легко сломать, – ответил Эфф. Он посмотрел ей прямо в глаза, и его губы тронула скромная, чуть печальная улыбка, обнажившая кончики клыков и металл брекетов. – Поэтому я просто стараюсь стоять прямо. Хотя при моём росте это не всегда удобно.

Эффи долго молчала. Гул вечеринки внизу внезапно отошёл на второй план, превратившись в невнятный белый шум. Ей казалось, что этот странный парень в чёрном вырезал их двоих из общей картины ножницами и наклеил на чистый лист бумаги. Никакого Кука с его дикими выходками. Никакого Фредди с его преданными, выжидающими глазами, от которых хотелось задохнуться. Только холодная лестница, запах мяты и этот невероятный, гигантский вампир с глазами её собственного цвета.

Она достала из помятой пачки новую сигарету.

– Будешь? – протянула она ему пачку.

Эфф посмотрел на сигареты, потом на её тонкие пальцы.

– Я не курю.

– Совсем святой? – хмыкнула она, но без злости.

– Просто мне не нравится вкус пепла во рту. Но ты кури. Если тебе это помогает.

– Не помогает, – честно призналась Эффи, щёлкнув зажигалкой. Огонёк плясал в её зрачках. – Ни черта это не помогает.

Она глубоко затянулась и выпустила струйку дыма вверх, наблюдая, как сизые кольца растворяются в полумраке лестничной площадки.

В этот момент снизу донёсся тяжёлый топот. По лестнице, перепрыгивая через ступеньки, взбежал Фредди. Его лицо было напряжённым, куртка расстёгнута.

– Эффи! – крикнул он, запыхавшись. – Вот ты где. Там Кук опять сцепился с какими-то ублюдками из южного района, они на заднем дворе, сейчас будет мясо…

Фредди осёкся. Он только сейчас заметил фигуру, сидевшую рядом с девушкой. Даже сидя, Эфф казался массивным, заполняя собой половину площадки. Фредди нахмурился, переводя ошарашенный взгляд с чёрных волос незнакомца на его неестественно яркие голубые глаза, а затем на Эффи.

– Кто это? – подозрительно спросил Фредди, сжав кулаки в карманах.

Эффи даже не повернулась к нему. Она продолжала смотреть на дым от своей сигареты. Её лицо снова стало непроницаемой фарфоровой маской — идеальной, холодной и недосягаемой.

– Это Эфф, – бросила она небрежно.

– Кто?

– Иди разнимай Кука, Фредс, – её голос звучал отстранённо, почти скучающе. – Иначе он снова разобьёт чью-нибудь машину, и тебе придётся платить залог.

Фредди постоял ещё несколько секунд, тяжело дыша. Его взгляд метнулся к Эффу. Эфф в ответ лишь спокойно и вежливо кивнул, не делая ни единого резкого движения, но в его позе было столько непоколебимого монументального равновесия, что Фредди, выругавшись сквозь зубы, развернулся и бросился вниз по лестнице.

Когда шаги затихли, а внизу послышались новые крики и звон разбивающегося забора, Эфф негромко произнёс:

– Твой друг?

– Вроде того, – пожала плечами Эффи. – Они оба думают, что могут меня спасти. Или уничтожить. Им кажется, что это одно и то же.

– А тебе нужно, чтобы тебя спасали?

Она повернула к нему лицо. Её подводка слегка осыпалась под правым глазом, делая взгляд ещё более хищным и одновременно уязвимым.

– Мне нужно, чтобы вокруг заткнулись. Хотя бы на пять минут.

Эфф кивнул. Он не стал ничего советовать, не стал говорить банальностей о том, что всё наладится, или предлагать уйти отсюда. Он просто поднял руку с длинными пальцами, окрашенными в чёрный, положил ладонь на деревянные перила и замолчал.

Они сидели в тишине. Минуту. Две. Пять.

Внизу гремела музыка, кричали подростки, выбивали двери и рушились чужие жизни. Но здесь, на этой пыльной ступеньке, царил абсолютный, плотный вакуум. Эфф сидел неподвижно, как страж у ворот в другой мир, а Эффи медленно курила, чувствуя, как пульс в висках постепенно замедляет свой бешеный ритм.

Когда сигарета догорела до самого фильтра, она затушила её о балясину и повернулась к нему.

– У тебя есть телефон, Эфф?

– Нет, – он покачал головой, и кончики чёрных волос коснулись его плеча. – Я его разбил три дня назад. И пока не хочу покупать новый.

Эффи слабо, едва заметно улыбнулась. Это было так нетипично для любого человека в её окружении, что казалось почти чудом.

– Ты странный, – сказала она, поднимаясь на ноги.

Она поправила подол своего короткого платья и сделала шаг вниз по лестнице, а затем остановилась и посмотрела на него снизу вверх. Даже когда она стояла, а он сидел, их глаза находились почти на одном уровне.

– Я часто бываю на набережной, у старых складов, – произнесла она, не глядя на него, будто говорила с пустотой. – Там по ночам никого нет. Только чайки и вода. Если не сможешь уснуть… можешь прийти. Будем молчать вместе.

Эфф улыбнулся — открыто, мягко, блеснув металлом брекетов и острыми клыками.

– Я приду, – ответил он.

Эффи скользнула вниз, растворившись в душном чаду первого этажа, словно её там никогда и не было.

Эфф остался сидеть на лестнице. Он прислонился затылком к стене, прикрыл свои невыносимо синие глаза и впервые за последние несколько месяцев почувствовал, что давящая тишина вокруг него перестала быть враждебной.