Люби меня, люби

Джейк Грэхэм нервно перебирал пальцами край своего темно-зеленого вязаного кардигана. Кардиган был свободным, крупной вязки, из мягкой шерсти – именно таким, чтобы надежно скрывать небольшой, едва округлившийся мягкий животик, которого Джейк втайне ужасно стеснялся. В строгих адвокатских костюмах он чувствовал себя бронированным, но сегодня был выходной. И этот выходной Джейк проводил в стерильно-белом коридоре элитной частной стоматологической клиники, судорожно сжимая в кармане ключи от машины.

Причина его паники весила под сотню килограммов, имела рост метр девяносто и в криминальных кругах вызывала исключительно благоговейный ужас.

Маверик Миронов. Чистокровный альбинос с гривой снежно-белых волос до самой поясницы, опасный русский авторитет, переживший в девяностые и нулевые столько покушений, что на его теле живого места не осталось. На руках у него не хватало трех пальцев, на ступнях – еще пары, а ледяной взгляд бесцветных глаз заставлял матерых головорезов вжимать головы в плечи.

И вот этот человек час назад абсолютно невозмутимо улегся в хирургическое кресло, чтобы под общим внутривенным наркозом вырезать четыре сложных, глубоко сидящих зуба мудрости.

Перед операцией Маверик лишь хмыкнул, поцеловал Джейка в макушку – благо разница в тридцать сантиметров роста позволяла делать это без малейших усилий, – и сухо бросил:

– Заберешь меня, солнышко. Садиться за руль не разрешают, а моим парням я этот цирк показывать не хочу.

Джейк тогда только фыркнул, буркнув что-то вроде: «Еще бы ты доверил свой бронированный джип этим гориллам, они же педали путают». Но стоило дверям операционного блока закрыться, как адвоката накрыла настоящая тревога.

Он начитался медицинских форумов. Люди после наркоза вели себя непредсказуемо: плакали, дрались, несли чушь, видели галлюцинации. А что, если проснется не Маверик, который вечерами приносит Джейку ромашковый чай и зарывается лицом в его кардиган, а Миронов – беспощадный криминальный босс? Что, если он в приступе делирия решит, что его захватили враги, переломает половину клиники, а Джейка просто не узнает и свернет ему шею одной левой?

– Мистер Грэхэм? – из раздумий его вывел мягкий голос медсестры в нежно-голубой форме. – Доктор закончил. Операция прошла идеально, пациент переведен в палату пробуждения. Можете войти, он уже пришел в себя.

Джейк судорожно выдохнул, одернул кардиган, расправил плечи, пытаясь включить режим хладнокровного юриста, и шагнул за порог палаты.

Зрелище, представшее его глазам, моментально уничтожило всю адвокатскую выдержку.

Грозный русский мафиози полулежал на приподнятой медицинской кушетке. Белоснежные волосы, обычно аккуратно заплетенные в сложную косу, сейчас рассыпались по подушке пушистым ореолом. Обе щеки Маверика заметно припухли, напоминая мордочку сытого хомяка, изо рта торчали марлевые тампоны, а в уголках губ застыли прозрачные капли слюны, которые он даже не пытался вытереть.

Но самым поразительным был взгляд. Бесцветные, обычно цепкие и пронзительные глаза были круглыми, затуманенными и выражали смесь детского восторга и полнейшей дезориентации в пространстве.

Стоило двери тихо скрипнуть, как Маверик медленно повернул голову. Его взгляд сфокусировался на Джейке, и лицо гиганта озарилось такой слепящей, щемящей нежностью, что Джейк замер на месте.

– Джейки... – донеслось с кушетки глухое, абсолютно невнятное бульканье.

Маверик резко дернулся вперед, едва не свернув стойку с капельницей.

– Эй, лежи, идиот! – испуганно вскрикнул Джейк, подлетая к кушетке и хватая мужчину за плечи. – Куда ты дергаешься, тебе только что челюсть разворотили!

Но Маверик его не слушал. Огромные тяжелые руки – одна из них с тремя уцелевшими пальцами, покрытая бледными шрамами, – метнулись вперед и намертво сомкнулись на талии Джейка. Мужчина с глухим стоном притянул адвоката к себе, буквально в