Пезедц

Воздух в заброшенном промышленном секторе на окраине Менлонии можно было резать ножом. Он был пропитан запахом гари, гниющей плоти и дешевого машинного масла. Здесь, среди обломков бетонных конструкций и ржавых остовов грузовиков, тишина никогда не была мирной. Она была лишь временным затишьем перед очередной вспышкой насилия.

Лейтенант Яков Жуков поправил тяжелый жилет, проверяя, плотно ли сидят магазины с модифицированными патронами в подсумках. Его дыхание под бинтами было тяжелым и хриплым. Обожженная кожа лица нестерпимо зудела, но он давно научился игнорировать эту боль, превратив её в топливо для своей дисциплины. Над его лбом тускло поблескивали линзы очков ночного видения, готовые в любой момент превратить ночной кошмар в зеленую сетку тактических целей.

– Сектор чист, – прохрипел Яков в рацию, едва шевеля запекшимися губами. – Следов присутствия противника не обнаружено. Продолжаем движение к точке сбора.

– «Чист»? – Раздался в ответ резкий, пропитанный ядом голос. – Яков, ты либо ослеп под своими бинтами, либо слишком привык доверять этой технике на своей башке.

Из тени огромного складского ангара вышел человек, чье присутствие внушало страх даже своим. Старший лейтенант Синицын, известный среди солдат как «Син», выглядел как воплощение ярости Расонии. Его броня казалась непробиваемой стеной, а массивный пулемет РПД в его руках выглядел так, будто был естественным продолжением его тела. Шлем Сина блестел в лунном свете, скрывая глаза, в которых давно не осталось ничего, кроме жажды уничтожения.

– Комарек, – Яков кивнул, не опуская оружия. – Твоя группа должна была зачищать южный периметр. Что ты здесь делаешь?

– Делаю твою работу, лейтенант, – Син сплюнул на бетон, даже не взглянув в сторону Якова. Его внимание было приковано к темным провалам окон соседнего здания. – Твои «пехотные методы» слишком медленны. Пока ты проверяешь углы, эти менлонские крысы успевают перегруппироваться. А зараженные... они просто ждут, когда ты расслабишься.

– Мы действуем согласно протоколу RIF, – спокойно ответил Жуков, хотя внутри него закипало раздражение. – Излишняя агрессия ведет к неоправданным потерям.

Синицын расхохотался – грубо и лающе. Он шагнул вперед, и тяжелая броня глухо звякнула.

– Протоколы пишут те, кто сидит в штабах и не чувствует вони гнилого мяса. В Управлении спецопераций нас учат другому: если что-то шевелится – стреляй. Если оно продолжает шевелиться – бей кувалдой, пока оно не превратится в кашу.

В этот момент из глубины ангара донесся звук, который заставил обоих офицеров мгновенно замолчать. Это был не человеческий крик и не шум ветра. Это было низкое, гортанное рычание, переходящее во влажный хруст.

Яков мгновенно опустил очки ночного видения. Мир окрасился в фосфорический зеленый цвет.

– Контакт! – скомандовал он, вскидывая винтовку. – На одиннадцать часов! Группа зараженных, стадия вторая. Вижу менлонских разведчиков в тылу. Они используют тварей как заслон.

– Наконец-то, – прошептал Син, и в его голосе послышалось почти эротическое предвкушение боя. – Эй, менлонские сучки! Выходите поиграть! У меня для вас есть подарок, прямиком из Расонии!

РПД в руках Синицына взревел, разрывая ночную тишину. Поток свинца обрушился на тени, вылетающие из ангара. Первый зараженный буквально развалился надвое под шквальным огнем. Синицын не просто стрелял – он вел огонь с пугающей точностью, несмотря на чудовищную отдачу пулемета. Его ноги, закованные в тяжелую броню, стояли непоколебимо, словно сваи.

Яков действовал иначе. Он двигался короткими перебежками, используя модифицированные патроны для точных выстрелов в уязвимые места. Когда один из зараженных попытался сократить дистанцию, прыгнув с крыши грузовика, Жуков резко ушел в сторону и всадил очередь в голову твари.

– Следи за флангом, Син! – крикнул Яков, перезаряжая магазин. – Менлонцы обходят через котельную!

– Пусть приходят! – взревел Комарек, не прекращая поливать свинцом вход в ангар. – Я вырву им хребты и скормлю их собственным мутантам!

Пули менлонских солдат застучали по укрытию, за которым залег Яков. Рикошеты высекали искры. Одна из пуль ударила Синицыну прямо в шлем, отбросив его голову назад, но он даже не пошатнулся. Броня поглотила удар, а шлем, казавшийся монолитным куском стали, лишь обзавелся новой царапиной.

– Это всё, на что вы способны? – Синицын высунулся из-за угла, продолжая стрелять от бедра. – Моя бабушка стреляет лучше, чем весь ваш жалкий корпус!

Яков активировал встроенный в очки тепловизор.

– Син, их слишком много. Нужно отходить к мосту, там узкий проход, мы сможем их сдержать.

– Отходить? – Син обернулся к Жукову, и хотя его лица не было видно, Яков почувствовал испепеляющий взгляд. – Расонцы не отступают перед куском гнилого мяса и кучкой дезертиров.

В этот момент пулемет Синицына издал сухой щелчок. Боезапас закончился.

– Вот дерьмо, – буднично произнес старший лейтенант.

Зараженные, почувствовав паузу, с удвоенной яростью бросились вперед. Группа из пяти тварей, чьи тела были искажены мутациями до неузнаваемости, неслась прямо на Комарека.

– Син, назад! – Яков вскинул винтовку, снимая двоих на бегу, но остальные были уже слишком близко.

Вместо того чтобы тянуться за запасными магазинами, Синицын сбросил РПД на ремне за спину. Его рука метнулась к креплению на пояснице, и в следующее мгновение в воздухе свистнула тяжелая кувалда с массивным стальным набалдашником.

– Моя очередь! – прорычал он.

Первый зараженный встретился с кувалдой в прыжке. Раздался звук лопающегося арбуза – голова твари просто исчезла, превратившись в облако костной крошки и серого вещества. Синицын не остановился. Он крутанулся на месте, используя инерцию тяжелого оружия, и впечатал молот в грудную клетку второго противника. Послышался отчетливый треск ломающихся ребер, и мутант отлетел на добрых пять метров, врезавшись в кирпичную стену.

Яков, прикрывая напарника, методично отстреливал менлонских стрелков, которые пытались воспользоваться моментом.

– Ты безумец, Комарек! – крикнул Жуков, сбивая прикладом подобравшегося слишком близко врага.

– Я эффективен, лейтенант! – Син перехватил кувалду обеими руками и обрушил её на землю, раздробив колено последнему зараженному, а затем добивающим ударом размозжил ему череп. – Видишь? Никаких патронов, никакого шума. Только чистая работа.

Из глубины застройки показались новые фигуры. На этот раз это были не просто зараженные, а элитный отряд Менлонии в полном боевом снаряжении. Они двигались слаженно, используя тактические щиты.

– А вот это уже серьезно, – Яков сменил магазин на бронебойный. – Син, они зажмут нас в клещи.

– Слышьте вы, любители демократии! – проорал Синицын, обращаясь к наступающим солдатам. – Кто из вас первый хочет сдохнуть? У меня кувалда еще теплая!

Менлонцы ответили залпом из подствольных гранатометов. Взрыв прогремел в паре метров от Сина, окутав его облаком пыли и дыма. Якова отбросило ударной волной за бетонный блок.

– Син! – крикнул Жуков, кашляя от едкого дыма.

Из серого марева послышался тяжелый, размеренный шаг. Синицын вышел из дыма, как демон из преисподней. Его форма была посечена осколками, но он шел ровно, даже не прихрамывая. Оглушение, которое должно было свалить любого человека, на него не подействовало.

– Моя броня стоит больше, чем вся ваша жизнь, – прохрипел он, вскидывая кувалду на плечо. – Яков, подсвети им путь в ад.

Жуков понял без слов. Он выхватил световую гранату и швырнул её в сторону менлонцев. Ослепительная вспышка на мгновение выжгла сетчатку всем, кто не носил защитные очки. В это же мгновение Яков включил режим ночного видения на максимум, фиксируя цели.

– Работаем!

Яков вел огонь короткими, расчетливыми очередями, выбивая офицеров и связистов. Синицын же превратился в живой таран. Он ворвался в ряды ослепленных солдат, и началась настоящая бойня. Кувалда опускалась снова и снова, сминая шлемы вместе с черепами, ломая щиты и превращая тактическое построение врага в хаос.

– Это за Расонию! – каждый удар Сина сопровождался выкриком. – Это за сектор семь! А это – просто потому, что мне не нравится ваш камуфляж!

Один из менлонцев, сохранивший самообладание, попытался ударить Синицына ножом в сочленение брони под мышкой. Син перехватил его руку с такой силой, что кости предплечья солдата хрустнули.

– Нож? Против меня? – Син приблизил свой шлем к лицу врага. – Ты пришел на перестрелку с зубочисткой, парень.

Он отшвырнул солдата в сторону и одним мощным ударом кувалды закончил его мучения.

Через десять минут всё было кончено. Площадка перед ангаром была завалена телами. Яков стоял, тяжело дыша, его винтовка дымилась. Бинты на его лице пропитались потом и гарью, но глаза за линзами очков оставались холодными.

Синицын стоял посреди этого побоища, опираясь на окровавленную кувалду. Его дыхание было ровным, словно он только что закончил легкую разминку, а не схватку с превосходящими силами противника.

– Ты в порядке, лейтенант? – спросил Син, не оборачиваясь. – Твои бинты развязались. Выглядишь еще уродливее, чем обычно.

Яков медленно поправил повязку, скрывая обожженную плоть.

– Я в норме, Комарек. Но нам нужно уходить. Скоро здесь будет весь их гарнизон.

Син поднял свой РПД с земли и перекинул ремень через плечо.

– Пусть приходят. У меня еще остались патроны в рюкзаке и пара идей, как использовать эти обломки.

– Нет, – отрезал Яков. – У нас приказ доставить разведданные. Твой героизм никому не поможет, если мы сгнием в этой дыре.

Синицын молчал несколько секунд, затем коротко кивнул.

– Ладно, Жуков. Твоя правда. Но в следующий раз я не буду ждать, пока ты закончишь свои «тактические маневры».

Они начали отступать вглубь промзоны, два призрака войны – один расчетливый и холодный, другой яростный и неукротимый. За их спинами догорал ангар, освещая руины Менлонии кровавым заревом.

– Знаешь, Яков, – внезапно произнес Син, когда они уже подходили к границе сектора. – Твои модифицированные патроны... они неплохо шьют плоть. Почти так же хорошо, как моя кувалда ломает кости.

– Это высшая похвала, которую я от тебя слышал, Син, – сухо ответил Жуков.

– Не привыкай, – буркнул Комарек. – Просто не сдохни по дороге к базе. Мне всё еще нужен кто-то, кто будет считать мои фраги.

Яков лишь слегка качнул головой. В мире «Examination» дружбы не существовало – была лишь общая цель и общая ненависть. И пока эти двое были на одной стороне, у врагов Расонии не было ни единого шанса.