Пожалуйста только не влюбляйся

За кулисами арены «Детского Евровидения» всегда пахло лаком для волос, разогретой светотехникой и сладким цитрусовым ароматом энергетиков. Здесь царил контролируемый хаос: мимо с криками пробегали польские танцоры в серебряных куртках, где-то в углу распевалась делегация из Ирландии, а по бесконечным коридорам с грохотом катили тележки с костюмами.

Эрика сидела на низком диване в зоне отдыха, неловко подогнув длинные ноги. При ее высоком росте и струящихся светлых волосах, уложенных мелкими волнами для вечернего прогона, она обычно приковывала к себе все взгляды. На сцене она выглядела настоящей скандинавской принцессой – яркой, солнечной, сияющей открытой и искренней улыбкой, которая покоряла судей еще на первых репетициях. Но сейчас в этой улыбке не было ни капли радости. Губы Эрики дрожали, а взгляд неотрывно буравил противоположный конец холла.

Там, прислонившись к автомату с газировкой, стоял Лукас. Высокий, взъерошенный, с веснушками, рассыпанными по прямому носу и скулам, он казался наглым мальчишкой, которому весь мир обязан аплодисментами. Он громко смеялся, запрокидывая голову с коротко подстриженными темными прядями, и явно что-то показывал ребятам из подтанцовки. Когда их взгляды на секунду пересеклись, Лукас демонстративно скривил губы в насмешливой гримасе и театрально закатил глаза.

В груди у Эрики болезненно кольнуло. Всего две недели назад, еще в их родном городе перед вылетом на конкурс, этот человек клялся ей в любви, держал за руку в аэропорту и обещал, что они вдвоем покорят сцену. А три дня назад он просто подошел к ней в столовой отеля, бросил небрежное «ты слишком скучная и правильная, Эрика, мне надоело», развернулся и ушел. И с тех пор не упускал ни единого шанса публично подколоть ее за каждую неидеально спетую ноту на репетициях.

– Эрика! Эрика, смотри! – раздался тоненький, звенящий голосок, выдергивая ее из омута горьких мыслей.

К дивану подбежала Мия. Маленькая, крошечная конкурсантка с огромными карими глазами и пушистыми хвостиками, перевязанными неоновыми лентами, буквально светилась от восторга. Она плюхнулась рядом с Эрикой, едва достав ногами до пола, и уставилась на нее с неприкрытым обожанием.

– Ты видела свой номер на экранах? – защебетала девочка, хватая Эрику за запястье своими крошечными теплыми ладошками. – Ты просто самая крутая! Честно-честно! Я стояла возле звукорежиссера и говорила всем: «Смотрите, это моя подруга Эрика, она самая крутая певица во всей Европе!»

Эрика не смогла сдержать слабой, но уже более живой улыбки. Она погладила Мию по мягкой щеке.

– Спасибо, милая. До самого крутого выступления мне еще далеко, но я стараюсь.

– Ничего не далеко! – заупрямилась Мия, надув губы. – Ты круче всех этих мальчишек вместе взятых. Особенно того противного Лукаса с веснушками. Он дурак, я видела, как он тебе рожи строил. А ты не обращай внимания, ладно? Потому что ты – звезда!

– Договорились, маленькая звезда, – тихо рассмеялась Эрика, чувствуя, как ком в горле немного отступает.

Мия еще раз крепко обняла ее за талию, помахала ручкой и унеслась к своей команде, оставляя за собой шлейф детского задора. Но стоило звукам ее шагов стихнуть, как тяжесть снова вернулась на плечи. Эрика тяжело вздохнула и опустила голову, разглядывая блестки на носках своих сценических ботинок.

– Держи, это ромашковый чай. Без сахара, как ты любишь.

Рядом с ней опустился Виктор. Высокий, широкоплечий парень с мягким взглядом серых глаз протянул ей картонный стаканчик. Виктор был ее опорой с первого дня национального отбора. Он всегда оказывался рядом в самые трудные моменты: держал микрофон, если у нее дрожали руки, приносил теплые шарфы, шутил невпопад, лишь бы заставить ее улыбнуться. И сейчас в его глазах плескалась такая болезненная нежность, которую он отчаянно пытался замаскировать под обычное дружеское участие.

– Спасибо, Вик, – Эрика приняла стаканчик, грея о него озябшие пальцы.

– Он опять что-то вякнул? – голос Виктора мгновенно построжел. Парень мельком взглянул в сторону Лукаса, и его челюсти сжались так сильно, что на щеках обозначились желваки. – Эрика, послушай меня. Ты должна выкинуть его из головы. Перестань смотреть в его сторону. Лукас – самовлюбленный идиот, который не стоит даже секунды твоих переживаний. Он просто самоутверждается за твой счет, потому что знает, насколько ты талантливее его.

– Я знаю, Вик, – прошептала Эрика, глядя в поверхность золотистого чая. – Головой я все понимаю. Но внутри… внутри так пусто. Мы ведь столько времени были вместе. Я не могу просто нажать кнопку и забыть.

Виктор тяжело вздохнул и неловко положил руку на край дивана, в сантиметре от ее пальцев. Ему отчаянно хотелось сжать ее руку, притянуть к себе, сказать, что рядом есть тот, кто никогда в жизни не причинит ей боли, кто готов носить ее на руках и заслонять от любых насмешек. Он любил ее – давно, безнадежно и безмолвно, боясь нарушить хрупкий баланс их дружбы. Но сейчас, видя, как она страдает из-за Лукаса, Виктор чувствовал лишь глухое бессилие.

– Время поможет, – тихо сказал он, пряча глаза. – Главное – сосредоточься на песне. Сегодня генеральный прогон, зал будет полон прессы. Не дай этому придурку испортить твою мечту.

– Я постараюсь, – пообещала Эрика, слабо коснувшись его плеча. – Ты лучший друг, правда.

Виктор горько усмехнулся краешком губ, принимая этот привычный статус, словно приговор, но ничего не ответил.

В этот момент тяжелая звукоизолирующая дверь коридора распахнулась, и в холл буквально впорхнула Наре.

Красивая брюнетка невысокого роста, Наре обладала какой-то невероятной, притягательной энергетикой. Темные, шелковистые волосы падали на плечи мягкими локонами, подчеркивая изящную линию шеи и выразительные карие глаза, подведенные аккуратными стрелками. Она двигалась легко и уверенно, в ее облике сочетались восточная грация и современный дерзкий стиль.

Окинув цепким взглядом холл, Наре мгновенно заметила поникшую фигуру Эрики, раздражающую физиономию Лукаса вдалеке и хмурого Виктора. Ее лицо тут же изменилось: мягкие черты заострились решимостью. Решительным шагом она подошла к дивану, грациозно опустилась на корточки прямо перед Эрикой и взяла ее за руки, заставив выпустить остывающий стаканчик с чаем.

– Так, блонди, подъем, – решительно, но удивительно мягко произнесла Наре. Ее голос звучал как бархат, окутывая и согревая. – Виктор, ты отличный парень, но оставь нас на пять минут, ладно? Нам нужен сеанс срочной девчачьей магии перед выходом.

Виктор понимающе кивнул, бросил на Эрику еще один полный тревоги взгляд и поднялся.

– Буду у мониторов режиссера. Если что – зовите.

Когда он отошел, Наре поднялась сама и потянула Эрику за руки, заставляя ту встать во весь свой немалый рост. Брюнетка едва доставала Эрике до подбородка, но в этот момент казалось, что именно она держит весь этот огромный павильон на своих хрупких плечах.

– Идем со мной, – скомандовала Наре, увлекая подругу в сторону тихих, полутемных гримерок, подальше от посторонних глаз и ехидных ухмылок бывшего парня.

– Наре, куда мы? Скоро ведь наш выход… – растерянно пробормотала Эрика.

– Мы идем спасать твой макияж и твою самооценку, – отрезала Наре, затаскивая ее в пустую гримерную номер двенадцать и плотно прикрывая за собой дверь. Шум арены мгновенно приглушился, превратившись в далекий, ненавязчивый гул.

Здесь горел теплый свет вокруг большого зеркала, пахло пудрой и дорогим парфюмом Наре – чем-то ванильным, с нотками персика и сандала. Брюнетка усадила Эрику в высокое кресло перед зеркалом, а сама встала рядом, взяв с туалетного столика салфетку и баночку с мерцающим спреем.

– Посмотри на себя, – мягко сказала Наре, кладя прохладные ладони на плечи Эрики.

Эрика подняла глаза на отражение. Под глазами залегли легкие тени, уголки губ опущены, а золотистые блестки на ресницах казались размазанными из-за невольно выступивших слез.

– Я выгляжу жалко, да? – горько усмехнулась блондинка. – Он смеется надо мной со своими танцорами, а я даже петь нормально не могу, у меня дыхание перехватывает, когда я вижу его веснушчатое лицо…

– Замолчи, – Наре аккуратно, кончиками пальцев приподняла подбородок Эрики, заставляя ее смотреть прямо перед собой.

Прикосновение Наре было неожиданно нежным. Ее пальцы скользнули по коже шеи, задержавшись на пульсирующей венке. Эрика внезапно замерла. Внутри, где-то под солнечным сплетением, пронеслась странная, незнакомая волна электрического тепла.

– Послушай меня очень внимательно, Эрика, – заговорила Наре. Она подошла вплотную, так что ее лицо оказалось всего в десятке сантиметров от лица подруги. В темных глазах Наре отражались лампочки гримерного зеркала, превращая их в бездонные колодцы. – Лукас – пустое место. Он глупый, закомплексованный мальчишка, который испугался твоей силы. Ты – невероятная. Ты высокая, статная, безумно красивая девушка с голосом, от которого у людей мурашки по коже бегут. Когда ты выходишь на эту сцену, свет прожекторов загорается только ради тебя. Понимаешь?

Наре достала ватный диск, капнула мицеллярной воды и бережно, с невероятной осторожностью начала стирать размазанную тушь под глазом Эрики. Ее дыхание – теплое, пахнущее мятной жвачкой и корицей – касалось щеки блондинки.

Эрика перестала дышать.

Что это было? Почему от простой близости подруги сердце вдруг забилось в бешеном, неровном ритме? Почему кончики пальцев закололо, а к щекам прилил густой, предательский жар?

– Наре… – выдохнула Эрика, чувствуя, как пересохло в горле.

– Тсс, не дергайся, а то стрелку испорчу, – прошептала брюнетка, не отрываясь от своего занятия. Ее пальцы коснулись скулы Эрики, оглаживая нежную кожу, заправляя выбившийся светлый локон за ухо. Это движение было настолько интимным, трепетным и полным заботы, что у Эрики перехватило дух.

Лукас никогда не прикасался к ней так. В его жестах всегда была собственническая грубость, спешка, показная уверенность. А здесь… Здесь была чистая, концентрированная нежность, от которой кружилась голова.

«Господи, о чем я думаю?» – пронеслось в голове у Эрики панической вспышкой. – «Это же Наре. Моя лучшая подруга. Девушка. Я же натуралка! Я всю жизнь любила только мальчиков, я только что рыдала из-за парня! Со мной что-то не так. Это просто стресс. Просто нервы перед прогоном…»

Но стоило Наре закончить с макияжем и отступить на полшага, как Эрика почувствовала острую, почти физическую тоску по этому теплу.

Наре улыбнулась – открыто, обворожительно, сияя своей неповторимой красотой:

– Вот. Теперь ты похожа на королеву, которой и являешься. Никаких слез. Только победа.

Она протянула обе руки, и Эрика, подчиняясь какому-то необъяснимому порыву, вложила свои длинные ладони в ее маленькие ручки. Наре сжала их крепко, ободряюще, и вдруг шагнула вперед, обнимая Эрику за шею.

Блондинка уткнулась носом в мягкие темные волосы подруги, вдыхая тот самый персиково-ванильный аромат, и ее накрыло волной такого покоя и безопасности, каких она не испытывала за все дни конкурса. Но вместе с покоем пришло и новое, пугающее чувство: внутри затрепетало что-то сладкое, острое и щемящее. Ей захотелось прижать Наре к себе сильнее, почувствовать биение ее сердца, никогда не выпускать из этих объятий.

«Нет, нет, нет, – мысленно твердила себе Эрика, закрывая глаза и борясь с собственным телом, которое предательски расслаблялось в руках брюнетки. – Я не могу в нее влюбляться. Это неправильно, это безумие. Я натуралка. Мы просто подруги. Лучшие подруги».

Наре отстранилась первой, но ее руки еще мгновение скользили по плечам Эрики, прежде чем опуститься. В темных глазах подруги мелькнуло что-то глубокое, внимательное – словно она заметила это странное напряжение, но решила пока промолчать.

– Готова порвать этот зал? – с легкой улыбкой спросила Наре.

– С тобой – готова, – голос Эрики прозвучал тише, чем ей хотелось бы, и с неожиданной хрипотцой.

Дверь гримерной распахнулась, разрушая повисшую между ними хрупкую магию. На пороге стоял запыхавшийся координатор сцены с бейджем на шее:

– Девочки, общий сбор на кулисах через три минуты! Эрика, твоя очередь после испанской группы, живее!

– Идем! – звонко отозвалась Наре.

Она легко переплела свои пальцы с пальцами Эрики и потянула ее за собой в шумный коридор.

Проходя мимо зоны отдыха, Эрика снова увидела Лукаса. Он стоял на том же месте, скрестив руки на груди, готовясь отпустить очередную язвительную шутку. Но когда Эрика прошла мимо, даже не повернув головы в его сторону – гордая, высокая, с сияющими глазами и высоко поднятым подбородком, крепко сжимая руку идущей рядом красивой брюнетки, – Лукас так и застыл с открытым ртом. Его насмешливая ухмылка сползла, сменившись растерянностью.

Где-то у мониторов стоял Виктор. Он проводил их долгим, печальным взглядом, безошибочно прочитав все по тому, как Эрика неосознанно сжимала руку Наре. Он понял, что проиграл бой, в котором даже не успел по-настоящему поучаствовать.

А за кулисами уже вовсю гремела музыка. Басы вибрировали под ногами, сотрясая деревянный настил сцены. Огромные экраны заливали пространство синим и золотым светом.

– Твой выход, звезда, – шепнула Наре, отпуская руку Эрики, но задерживая кончики пальцев на ее ладони до самой последней секунды. – Я буду смотреть из грин-рума. Заставь их замолчать.

Эрика сделала глубокий вдох, поправила микрофон и шагнула на залитую софитами сцену. В ушах шумела кровь, сердце колотилось где-то в горле, но впервые за долгое время причиной тому был вовсе не страх перед конкурсом и не боль от предательства Лукаса.

Причиной было тепло маленьких ладоней Наре, которое все еще жгло ее кожу, заставляя забыть обо всем, что она знала о себе прежде.