Изгнания из мира по подставному делу, и новый дом

Холодный октябрьский ветер гнал по улицам Годриковой Лощины палые листья, перемешивая их с запахом близкого дождя и затаившейся беды. В этот вечер, 31 октября 1981 года, тишину сонной деревушки разорвал глухой треск взломанного барьера.

Тёмный Лорд Волан-де-Морт ступал по гравию уверенно, не скрывая своего присутствия. Сведения, переданные Северусом Снейпом, были предельно ясны: пророчество указывало на ребёнка, рождённого на исходе седьмого месяца, дитя тех, кто трижды бросал ему вызов. Чтобы закрыть вопрос раз и навсегда, одну группу пожирателей во главе с верной Беллатрисой он направил в поместье Долгопупсов, а сам явился сюда. Устранить угрозу в зародыше.

Входная дверь коттеджа разлетелась в щепки от небрежного взмаха тисовой палочки. Однако вместо испуганных юнцов на пороге гостиной его встретил Чарлус Поттер. Старый дуэлянт, ветеран бесчисленных стычек времён Грин-де-Вальда, стоял непоколебимо, с палочкой наготове, зажав в левой руке массивное серебряное лезвие ритуального кинжала.

– Ты ошибся домом, Том, – прозвучал сухой, скрипучий голос патриарха.

– Отойди, старик, и, быть может, я позволю тебе умереть без мучений, – прошипел Волан-де-Морт.

Ответом стал шквал багрового и лазурного пламени.

Схватка была яростной. Чарлус не разменивался на школьные чары: по гостиной хлестали ветры, режущие камень, пол вздымался острыми пиками, а древняя боевая магия Поттеров теснила Тёмного Лорда к выходу. На долю секунды показалось, что Чарлус перехватывает инициативу, его проклятие рассекло Волан-де-Морту плечо, заставив того оскалиться. Но молодость, напитанная тёмными ритуалами, и безумная скорость реакции взяли верх. Лорд совершил резкий выпад с нечеловеческой траекторией, палочка скользнула под блок, и комнату залил мертвенно-зелёный свет.

– Авада Кедавра!

Чарлус Поттер рухнул на ковер, его невидящие глаза застыли, устремлённые в потолок.

Перешагнув через тело, Тёмный Лорд взлетел по лестнице на второй этаж. Он услышал, как наверху с глухим стуком захлопнулась тяжёлая дубовая дверь детской. За ней стояла Дорея Поттер, урождённая Блэк.

Она прекрасно осознавала расклад сил. Её муж был мёртв, подкрепления ждать неоткуда. Однако на лице пожилой чистокровной ведьмы не было паники. На полу детской уже сиял сложный геометрический контур, вычерченный собственной кровью Дореи: древний защитный ритуал рода Блэк, взывающий к магии крови и требующий абсолютной жертвы, чтобы укрыть потомков несокрушимым щитом.

Дверь распахнулась от взрывного заклятия. Волан-де-Морт вошёл в комнату, палочка в его руке источала лёгкий дымок.

– Нам незачем драться, Дорея Поттер, – произнёс он вкрадчивым, обманчиво мягким тоном. – Отойди в сторону. Как только я закончу дело, я оставлю тебя и память о твоей семье в покое.

Дорея оскалилась – этой хищной, высокомерной улыбкой гордились поколения Блэков.

– Твои слова полны дешёвой лжи, Волан-де-Морт. Или правильнее называть тебя жалким полукровкой Томом Марволо Реддлом?

Красные глаза Лорда сузились до булавочных головок, вертикальные зрачки вспыхнули яростью.

– Откуда ты знаешь это имя? Я стёр всякое упоминание о нём. Все, кто помнил его, давно гниют в земле.

– Я провела собственное расследование, – холодно усмехнулась Дорея, не опуская палочки. – Будучи истинной ведьмой, мне не составило труда сопоставить твою хвалёную родословную Салазара Слизерина с архивами приютов и табелями Хогвартса сороковых годов. Ты обычный озлобленный бастард с манией величия. Хоть мне и неизвестно, какую мерзость ты сотворил со своей душой, чтобы продлить это жалкое существование.

Волан-де-Морт одновременно закипел от бешенства и ощутил невольный укол уважения. Дорея оказалась в разы опаснее своего сына Джеймса. Джеймс был слепцом, слепо верившим каждому слову Дамблдора, мальчишкой, играющим в благородство. Старшие Поттеры всегда держали нейтралитет, обладая знаниями, уходящими вглубь веков. И сейчас эта женщина стояла между ним и его будущим.

– В последний раз говорю: отойди, Дорея. Я здесь, чтобы устранить угрозу моей власти.

– Нет! – отрезала она, и магия вокруг неё вздыбилась ощутимым морозом. – Ты не тронешь моих внуков. Только через мой труп!

– Я знал, что ты это скажешь. Что ж, пусть будет дуэль. Авада Кедавра!

Зелёный луч ударил в пространство, но Дорея мгновенным взмахом швырнула под заклятие стоявший рядом тяжёлый дубовый стул, на лету превратив его в монолитную кирпичную стену. Заклятие смерти с грохотом разорвало камень в крошку, а ведьма уже контратаковала.

Из её палочки вырвался хлыст чёрного пламени, закручиваясь в смертоносную спираль. Следом пошли фамильные проклятия дома Блэк – гниение костей, удушье, сгустки концентрированной энтропии. Волан-де-Морту приходилось непрерывно уклоняться и парировать: эти чары не рассеивались простым щитом. Даже имея крестражи, он не желал терять физическую оболочку.

Дорея двигалась грациозно и точно, сказывалась школа её брата Арктура и десятилетия совместной жизни с Чарлусом. Но годы брали своё. Дыхание пожилой женщины стало прерывистым, движения потеряли доли секунды драгоценной скорости. Заметив эту слабость, Тёмный Лорд начал стремительно трансгрессировать по комнате, смазываясь в воздухе и атакуя с разных углов.

Очередная вспышка позади. Дорея резко развернулась, поднимая палочку для щита, но Реддл оказался быстрее.

– Авада Кедавра!

Зелёная молния ударила ей прямо в грудь. Глаза Дореи распахнулись, в них на мгновение отразился свет запущенного на полу рунного круга, после чего она тяжело осела на пол.

Волан-де-Морт медленно подошёл к телу, переводя дыхание.

– Ты была достойным противником, Дорея Поттер. Жаль, что твой сын не унаследовал и половины вашей силы. Он растратил потенциал на глупые идеалы старика.

Лорд взмахнул палочкой, отворяя невысокую кованую загородку, разделявшую комнату. В детской находились двое мальчиков. Старший, трёхлетний Гарри, стоял на ногах, упрямо сжимая маленькие кулачки и заслоняя собой колыбель, где испуганно хныкал пятнадцатимесячный Годрик.

– Ну что ж, детишки, – тихо произнёс Волан-де-Морт. – Из вас вышли бы неплохие слуги. Но один из вас должен умереть, чтобы я правил вечно.

– Не трогай брата! – звонко выкрикнул Гарри и бросился вперёд, пытаясь ударить мага в мантии кулаком.

Тёмный Лорд лишь пренебрежительно махнул рукой, отшвырнув трёхлетнего ребёнка беспалочковым импульсом. Мальчик ударился о косяк, но тут же поднялся на ноги, тяжело дыша и не отводя горящих зелёных глаз.

– Храбрый щенок, – холодно усмехнулся Лорд. – За твою смелость я убью тебя последним. Смотри, как гибнет тот, ради кого ты пытался встать на моём пути.

Он наставил палочку на младенца в колыбели:

– Авада Кедавра!

Изумрудный луч сорвался с кончика тиса. В ту же долю секунды Гарри с отчаянным криком прыгнул наперерез, заслоняя колыбель собственным телом.

В этот миг рунический круг Дореи, напитавшись жертвенной кровью и волей её внука, вспыхнул ослепительным серебряным пламенем. Древняя магия крови сплелась в купол. Смертельное проклятие врезалось в возникший барьер прямо перед лбом Гарри, раскололо воздух оглушительным громом и, не сумев пробить защиту, отрикошетило обратно в создателя.

Волан-де-Морт успел лишь издать захлебнувшийся вопль чудовищной боли. Его тело начало вздуваться, трескаться по швам и распадаться на клочья чистой энтропии. Взрывная волна снесла часть крыши коттеджа, осыпав детскую горящими балками и штукатуркой.

Бесплотный, разорванный дух Тёмного Лорда с дикой ненавистью завис над руинами. В агонии распада осколок его истерзанной души откололся и впился в кровоточащую рану на лбу Гарри, запечатавшись в форме тонкой молнии. Острый кусок обвалившейся штукатурки рассёк лоб младшего брата, Годрика, оставив глубокий порез в виде буквы «V». Зашипев от бессилия, тень Волан-де-Морта вылетела в дыру в крыше и растворилась в ночи.

Спустя четверть часа в разрушенный дом ворвались Джеймс и Лили Поттер, вернувшиеся с экстренного собрания Ордена Феникса. Следом за ними бежали Сириус Блэк и Альбус Дамблдор.

Крики ужаса огласили первый этаж, когда Джеймс упал на колени перед бездыханным телом отца. Наверху их ждал ещё один удар – погибшая Дорея.

Лили в слезах бросилась в детскую. Гарри лежал на полу без сознания, его дыхание было ровным, но лоб покрывала запёкшаяся кровь. В колыбели надрывался Годрик.

– Они живы! Джеймс, мальчики живы! – задыхаясь от рыданий, крикнула Лили.

– Но где Тёмный Лорд? Что здесь произошло? – растерянно спросил Джеймс, озирая обугленные стены.

– Позвольте мне взглянуть на детей, – раздался спокойный, взвешенный голос Альбуса Дамблдора.

Великий светлый маг подошёл к детям, вскинув палочку и начав плести сложные диагностические чары. Его мудрые глаза за стеклами очков-половинок внимательно вглядывались в ауры мальчиков.

У Гарри магическое ядро было на удивление стабильным, плотным, закалённым ритуалом и недавним стрессом. Шрам-молния пульсировал остаточной тёмной эманацией.

У Годрика же ядро трепетало, словно пламя на ветру. Оно было повреждено взрывом, магические каналы младенца нестабильно вибрировали, грозя выгоранием или спонтанными выбросами. А на лбу отчетливо алела буква «V».

В голове старого стратега мгновенно выстроилась партия. Ребёнок со сломанным ядром требовал постоянной магической подпитки, он был слаб и зависим. Из него выйдет идеальный мученик, послушное знамя. Символ победы над тьмой, которого можно вести за руку вплоть до финальной жертвы. «V» – как победа. Как знак метки поверженного врага.

Дамблдор медленно повернулся к убитым горем родителям, и лицо его выражало благоговейную скорбь и торжество.

– Свершилось чудо. Годрик Поттер... он стал Мальчиком, Который Выжил.

Джеймс замер, не веря своим ушам:

– Что это значит, директор?

– Это значит, мой мальчик, что именно Годрик отразил удар Тёмного Лорда. Пророчество сбылось: Волан-де-Морт пал от руки младенца. Но это ещё не конец. Зло вернётся, когда наберётся сил. Более того, магия Годрика крайне нестабильна после столкновения со смертью. Любая душевная травма, любой дефицит тепла могут погубить его.

– Что же нам делать, Альбус? – Лили прижала младшего сына к груди, глядя на директора полными мольбы глазами.

– Вы должны посвятить себя ему целиком, – проникновенно произнёс старик, положив руку на плечо Джеймсу. – Годрику нужна вся ваша любовь, каждая крупица вашего внимания. Только абсолютная семейная гармония и поддержка раскроют его скрытый потенциал и спасут его жизнь. Это необходимо ради Высшего Блага.

О трёхлетнем Гарри, лежавшем без сознания среди пепла и обломков, в этот момент никто не вспомнил. Судьба семьи Поттеров была предрешена словами одного человека.

---

Прошло одиннадцать лет.

Дом Поттеров превратился в золотую клетку для одного и в холодный склеп для другого. Слава Мальчика, Который Выжил опьянила Джеймса и Лили. Отец раздувался от гордости на приемах в Министерстве, мать с упоением раздавала интервью, купаясь во внимании прессы. Годрик рос капризным, эгоистичным барчуком, которому прощалось абсолютно всё.

Гарри же в этом доме существовал на правах немого призрака или домового эльфа. Любая разбитая чашка, любая детская шалость Годрика неизменно сваливалась на старшего брата. Джеймс раздражённо отмахивался от старшего сына, считая его «бездарным балластом», а Лили просто не замечала мальчика, тратя всё время на зелья для укрепления ядра «национального героя».

Спасением для Гарри стала родовая библиотека Поттер-мэнора, куда родители почти не заглядывали. Там, за зачарованными портьерами, висели портреты деда Чарлуса и бабушки Дореи.

– Не опускай голову, волчонок, – сурово, но с безграничной нежностью наставляла его Дорея с полотна. – Блэки не скулят. Блэки точат клыки. Учись, читай, впитывай. Твой отец ослеп от чужих похвал, но твоя кровь чиста.

Чарлус обучал внука теории боевой магии, стратегическому мышлению, основам трансфигурации предметов в оружие. По ночам Гарри тайком сбегал на кладбище Годриковой Лощины, кладя вереск на холодные надгробия тех двоих, кто действительно любил его.

Чтобы как можно меньше находиться дома, Гарри настоял на обучении в магловской начальной школе. Там он открыл для себя совершенно иной мир. Мир физики, механики, баллистики. Его завораживали энциклопедии по огнестрельному оружию, бронетехнике и военному делу. Пока маги кичились кусками дерева, маглы расщепляли атом и строили машины, плюющие свинцом с чудовищной скоростью. Гарри начал задумываться: что произойдет, если совместить древние руны укрепления и баллистику?

Он мечтал уехать далеко – возможно, в Японию, о культуре чести и дисциплины которой он читал запоем. Но в одиннадцать лет пришло письмо из Хогвартса.

В 1989 году Гарри переступил порог Большого зала. Когда Распределяющая Шляпа коснулась его головы, она не колебалась ни секунды:

– СЛИЗЕРИН!

Для Джеймса Поттера это стало несмываемым позором. Разразился грандиозный скандал. Отец орал так, что звенели стекла, грозя выжечь сына с гобелена, но в итоге ограничился официальным лишением статуса наследника. Годрик был объявлен единственным преемником рода.

Годы учёбы превратились в полосу отчуждения. Северус Снейп видел в Гарри лишь надменного отпрыска Джеймса и вымещал злобу при каждом удобном случае. Минерва Макгонагалл смотрела на него с ледяным разочарованием: Поттер на Слизерине казался ей предательством памяти школы.

Но Гарри было плевать. У него появились союзники среди тех, кто ценил знания, а не факультетские цвета. Профессор Флитвик с восторгом занимался с ним нестандартными чарами, а Аврора Синистра часами обсуждала с юношей движение звёзд и древнюю рунику. В гостиной зелёно-серебряных он сблизился с рассудительной Джеммой Фарли, подружился со старостой Когтеврана Пенелопой Кристал и задорной, хоть и неуклюжей хаффлпаффкой Нимфадорой Тонкс. Эти девушки стали для него настоящей семьёй, заменив ту, что отказалась от него ради блеска фотовспышек.

В 1991 году в Хогвартс прибыл Годрик. Разумеется, он попал на Гриффиндор. Младший брат стал точной копией Джеймса в худшие его годы – хвастливый, заносчивый, окружённый свитой во главе с Роном Уизли, чья мать Молли уже вовсю примеряла золото сейфов Поттеров к своей семье.

Гарри держался в стороне. Единственный раз, когда он вмешался, случился в Хэллоуин 1991 года. Услышав о тролле в женском туалете, Гарри первым оказался на месте и увидел зажатую в угол первокурсницу Гермиону Грейнджер. Без лишних слов, с холодной точностью, привитой дедом Чарлусом, Гарри взмахнул палочкой: дубина тролля в лапе монстра трансфигурировалась в трёхметровое стальное копьё, вывернулось под неестественным углом и пробило чудовищу сердце.

Когда прибежали преподаватели, спасителем немедленно объявили подоспевшего Годрика, который лишь неуклюже махнул палочкой у входа. Баллы с Гарри сняли «за ложь и опасное нахождение вне спальни». Из всех присутствующих лишь Сьюзен Боунс да пара слизеринцев видели правду, но их голоса потонули в овациях гриффиндорцам.

Ноябрь 1992 года поставил точку в этой затянувшейся трагедии.

Тайная комната открылась. Ученики один за другим подвергались окаменению. На дуэльном клубе Гарри, пытаясь отогнать змею от второкурсника, заговорил на парселтанге. Зал замер в суеверном ужасе. А спустя неделю в коридоре нашли окаменевшую Пенелопу Кристал.

Истерия достигла пика. Магическая Британия требовала козла отпущения, и идеальный кандидат был прямо перед глазами: слизеринец, змееуст, лишённый наследства завистливый брат национального героя.

Аврор Джон Долиш явился прямо в Хогвартс с ордером на арест. Джеймс Поттер и Сириус Блэк публично, через «Ежедневный Пророк», объявили об окончательном изгнании Гарри из рода и отречении от него.

---

1 декабря 1992 года. Министерство Магии. Десятый зал суда Визенгамота.

Воздух в подземелье был сырым и ледяным. Гарри сидел в железном кресле в центре зала, скованный антимагическими кандалами. Ни Амелии Боунс, ни честных судей на трибунах не было – процесс был закрытым и скорым.

Корнелиус Фадж, восседая во главе судейской коллегии, напыщенно откашлялся и развернул свиток.

– Гарри Джеймс... бывший Поттер. Вы обвиняетесь в пособничестве тёмным силам, применении запрещённой магии и серии нападений на студентов школы Хогвартс. Признаёте ли вы свою вину?

Гарри поднял голову. Под глазами залегли тени, но взгляд изумрудных глаз оставался прямым, насмешливым и абсолютно спокойным.

– Не виновен ни по одному пункту. Я требую допроса под Сывороткой Правды и извлечения воспоминаний в Омут Памяти. Это моё законное право как гражданина.

С верхних рядов раздался презрительный смех. Джеймс Поттер смотрел на собственного первенца так, словно перед ним сидел ядовитый слизень.

– Хватит врать, мальчишка! Ты опозорил наш род. Одно владение парселтангом – уже неопровержимая улика твоей гнилой натуры! Никакого веритасерума на тебя переводить не станут.

Фадж довольно кивнул, наслаждаясь моментом абсолютной власти:

– Верно сказано, лорд Поттер. Общество должно быть очищено от подобных выродков. Властью Министерства Магии Британии и решением Визенгамота вы приговариваетесь к высшей мере наказания – изгнанию за Арку Смерти в глубинах Отдела Тайн!

По рядам судей прокатился одобрительный гул. Ни один мускул не дрогнул на лице Гарри. Он лишь криво усмехнулся одними уголками губ. Всё это судилище было предсказуемым до тошноты. Система прогнила до самого основания.

Спустя сорок минут двое дюжих мракоборцев во главе с Долишем грубо встряхнули скованного подростка:

– На выход, падаль. Твоё время вышло.

Его вели по длинным, уходящим вниз коридорам Отдела Тайн. Воздух здесь вибрировал от нечеловеческой, древней магии. Наконец они вошли в огромный амфитеатр, в центре которого, на каменном возвышении, стояла древняя каменная арка. В её проёме колыхался серый, рваный саван – вуаль, из глубин которой доносился шёпот тысяч мёртвых голосов.

У подножия арки его уже ждали.

Джеймс Поттер, Сириус Блэк и Альбус Дамблдор. Лили не пришла – предпочла остаться дома, «оберегая нервы Годрика».

Сириус шагнул вперёд, сжимая кулаки, на его лице застыла кривая, злая ухмылка:

– Ну что, щенок, рад тому, что сдохнешь? Думал, сможешь тягаться со Светом?

Гарри медленно перевёл взгляд на крёстного, и в его глазах блеснула ледяная сталь, унаследованная от предков:

– Мне искренне жаль, что мои дедушка и бабушка когда-то приютили тебя на площади Гриммо, Блэк. Ты всегда хвастался тем, что отринул идеалы своей матери, но по факту стал точно таким же слепым, злобным фанатиком, как Вальбурга. Только хозяина сменил.

Сириус побелел от бешенства и со всего размаха ударил скованного подростка под дых. Гарри согнулся, с глухим хрипом выдохнув воздух, но не упал, удержавшись на ногах благодаря невероятному усилию воли.

– Заткнись, тёмная тварь! – прорычал Блэк. – Я лично прослежу, чтобы ты сгинул в бездне!

– Успокойся, Сириус, – мягко проговорил Дамблдор, выступая вперёд. Старик смотрел на Гарри с фальшивой скорбью и своей фирменной дедушкиной теплотой. – Гарри, мальчик мой... Мне больно видеть, куда завела тебя гордыня. Но это необходимо ради спасения магического мира. Я надеюсь, что в следующей жизни твоя душа очистится, ты осознаешь свои ошибки и пойдёшь по пути Света.

Гарри выпрямился, сплюнув кровь на древние каменные плиты прямо к сапогам великого мага.

– Мне не в чем раскаиваться перед тобой, старик, – голос подростка звучал удивительно твёрдо, эхом разносясь по пустому залу. – Но мне до тошноты отвратительно видеть, как моя семья добровольно превратилась в твоих дрессированных псов.

– Не тебе судить великого человека! – взревел Джеймс Поттер, лицо которого исказила слепая ярость. – Альбус Дамблдор – величайший волшебник эпохи! Только с ним и моим сыном Годриком мы сломаем хребет Тёмному Лорду!

– Ты, Джеймс Поттер, никогда не узнаешь правды, – Гарри посмотрел в глаза биологическому отцу с нескрываемым презрением. – Ты слаб, глуп и слеп. И когда эта правда обрушится на тебя со всей силой, рядом не будет никого, кто подаст тебе руку.

– В Бездну его! – рявкнул Долиш.

Тяжёлый толчок в спину бросил четырнадцатилетнего подростка вперёд.

Холодный камень ушёл из-под ног. Серый саван Арки жадно распахнулся, поглощая тело Гарри. Мир магии, лжи, предательства и фальшивых героев схлопнулся в звенящую черную точку и исчез навсегда.

---

Он падал не в смерть. Он падал сквозь само мироздание.

Пространство вокруг выло, разрывая плоть и выворачивая сознание наизнанку. Древняя магия крови Блэков и ядро Поттеров, закалённое годами выживания, сжались в несокрушимый кокон, удерживая душу от распада. Реальность треснула, пропуская инородное тело сквозь межмировую мембрану.

Удар был чудовищным.

Гарри вывалился из пустоты в сугроб высотой в человеческий рост. Лёгкие обожгло морозом градусов под сорок. В нос ударил запах, которого он не знал прежде: удушливая смесь горелого дизеля, палёного машинного масла, орудийной гари и... гнилостной, тошнотворной кислой вони, от которой выворачивало желудок.

Вокруг грохотало так, будто само небо раскалывалось на части.

Над головой подростка с рёвом пронеслось нечто исполинское – колоссальная боевая машина высотой в шестнадцать метров, раскрашенная в тусклый зимний камуфляж Советской Армии. Титанические сопла за спиной механического гиганта выплюнули снопы пламени, машина совершила манёвр уклонения, и длинноствольная 120-миллиметровая пушка в её манипуляторах загрохотала, вбивая фугасные снаряды в надвигающуюся из метели лавину чудовищ.

Это был 1992 год совершенно иной Земли. Мира, где человечество вот уже двадцать лет вело войну на тотальное уничтожение против БЕТА – кремниевых внеземных форм жизни, пожирающих планету континент за континентом.

Гарри не успел даже подняться. Огромная туша трехметрового монстра класса «Танк» с челюстями, способными перекусить броню БТР, вынырнула из снежной мглы прямо на него. Палочки не было. Были лишь голые руки и проснувшаяся ярость.

Магия, высвобожденная без проводника, вырвалась из кончиков пальцев Гарри диким бирюзовым тараном. Монстра отбросило назад, сминая его хитиновый панцирь. В ту же секунду с небес рухнула многотонная нога советского тактического наземного истребителя (ТНИ) МиГ-21, втаптывая тварь в кровавую кашу.

Кокпит боевой машины распахнулся. На броню спустилась женщина в строгой офицерской форме поверх форсированного пилотного костюма. Короткая стрижка, шрам через бровь, холодные, но невероятно живые серые глаза, смотревшие на мир сквозь прицел абсолютной решимости.

Подполковник Фикатсия Латрова, командир элитного советского батальона «Жар».

Она посмотрела на полузамерзшего подростка в странных лохмотьях, вокруг рук которого ещё тлели искры чистой энергии, перевела взгляд на раздавленного пришельца и не задала ни единого глупого вопроса. На этой войне выживали только бойцы.

– Живой, пацан? – прозвучал её хриплый, прокуренный голос на чистом русском языке.

Гарри, инстинктивно впитав чужую речь благодаря обострившейся сенсорике истинного мага, медленно поднялся, выпрямив спину:

– Так точно.

Латрова коротко усмехнулась, бросив ему тяжёлый армейский бушлат:

– Добро пожаловать в ад. Держись за мной, если хочешь жить.

---

Это стало его вторым рождением.

Фикатсия Латрова стала для Гарри тем, кем Лили Поттер не смогла стать никогда – настоящей матерью. Строгой, беспощадной на тренировках, не терпевшей слабости и жалости к себе, но готовой закрыть собой любого из своих людей. Она увидела в молчаливом британском сироте то, что не замечали чванливые волшебники: железный стержень, стратегический гений и ярость, направленную в созидательное русло.

Батальон «Жар» стал его домом. Советские ветераны, мужики и женщины, прошедшие мясорубку от Урала до Камчатки, приняли его как своего. Здесь не было места интригам Визенгамота и сопливым речам о «Высшем Благе». Здесь была простая правда: есть ты, твой напарник, твой ТНИ и орда БЕТА, желающая сожрать человечество.

Гарри учился с фанатичным упорством. Магия крови и древние поттеровские задатки пространственного ориентирования идеально легли на интерфейс управления пилотируемыми роботами. Он объединил всё, что знал. Втайне от армейского начальства он чертил на реакторах и бронепластинах своего МиГ-29 рунические круги прочности и циркуляции тепла. Его машина двигалась плавнее, реагировала быстрее и стреляла точнее, чем любой серийный аппарат.

Годы боёв с 1992 по 2001 выковали из него идеального солдата. Гарри перенял повадки лучших сынов этой суровой реальности. В нём проявилась невозмутимая, стальная командирская хватка майора Платова, способного сохранять абсолютный штиль внутри, когда вокруг рушится фронт. От снайперов калибра Якута Урманова он взял филигранную точность и умение часами ждать единственного верного выстрела. От капитана Вяземского по кличке Док ему достался глубокий, почти циничный медицинский фатализм и способность штопать живую плоть прямо в перерывах между накатами тварей. А от прапорщиков Хруста и Змея – вкрадчивая, беспощадная тактическая смекалка, знание каждой тропы, способность выкрутить шею врагу сапёрной лопаткой и фирменный мрачный армейский юмор, спасавший рассудок там, где плавился титан.

К двадцати годам капитан Гарри Поттер – теперь носивший в документах сухое имя Гарри Платов-Поттер – был одним из самых смертоносных асов Советского Союза, имея на фюзеляже своего тёмно-серого Су-27СК больше отметок уничтоженных Лазерных и Разрушителей, чем иной полк.

А затем пришёл приказ сверху.