Люби меня, люби

Особняк Маверика в этот вечер был необычайно тихим. Только в камине потрескивали поленья, да у ковра тихо посапывали два сытых далматинца — Марс и Аякс, вытянувшие пятнистые лапы к теплу.

Джейк сидел в глубоком кожаном кресле, поджав ноги и натянув рукава своего любимого бежевого кардигана крупной вязки прямо на пальцы. Кардиган был на два размера больше, чем нужно, но Грэхэм упорно кутался в него каждый раз, когда рабочий день в юридической конторе подходил к концу. Он ненавидел свои формы. Точнее, его сводил с ума едва заметный, мягкий животик, который предательски не уходил ни от пробежек, ни от бесконечного кофе. Джейк считал себя неуклюжим и низким — метр шестьдесят чистых комплексов, спрятанных за дипломом Гарварда и непробиваемой язвительностью.

Сзади послышались тяжелые, слегка неровные шаги. На левой ноге Маверика не хватало двух пальцев — память о разборках в промозглом Петербурге десятилетней давности, — но походка его всё равно оставалась бесшумной, как у сытого хищника.

Огромная, обжигающе теплая ладонь опустилась Джейку на затылок, пальцы зарылись в короткие каштановые волосы, легонько массируя кожу.

– Чего застыл, как суслик на морозе, адвокатик? – хрипло спросил Маверик.

Его голос всегда звучал с легким рокотом. Белоснежные, чистейшего платинового оттенка волосы длиной до самого пояса скользнули по плечу Джейка, щекоча шею. Альбинос возвышался над ним на добрых тридцать сантиметров, внушительный, мощный, с широченными плечами и тяжелым взглядом бесцветных ресниц. На его правой руке не хватало безымянного пальца и мизинца, на левой — указательного, но оставшиеся пальцы были длинными, сильными и пугающе цепкими. Человек, при виде которого криминальные авторитеты двух континентов невольно опускали глаза.

– Отвали, Миронов, я читаю иск, – буркнул Джейк, хотя уже полчаса пялился в одну и ту же строчку.

– Пиздишь ты, – добродушно отозвался русский, наклоняясь ниже. От него пахло дорогим табаком, кедром и холодом ноябрьского сада. – Глаза слипаются, а всё пыжишься. Пошли спать.

– Я не хочу спать.

– А я и не про сон говорю, солнце.

Сердце Джейка пропустило гулкий удар, а затем сорвалось в бешеный галоп. Он медленно повернул голову. Маверик смотрел на него сверху вниз — открыто, без тени привычной мафиозной жестокости, с тем самым тягучим обожанием, от которого у Джейка пересыхало во рту. Они жили под одной крышей уже почти полгода, работали вместе, балансируя на грани дружбы, дикого влечения и партнерства, но дальше поцелуев до синяков и взаимного напряжения в коридорах дело не заходило.

До сегодняшней ночи.

Поднявшись на ноги, Джейк вдруг почувствовал, как предательски подрагивают колени. Он честно боялся. В голове роился мерзкий рой мыслей: Маверик был слишком большим, слишком опасным. А что, если он привык брать своё грубо? Что, если это просто очередная прихоть скучающего криминального босса? Но страшнее всего было другое — проснуться утром в холодной, пустой постели. Так поступали все его прошлые парни. Они брали, что хотели, а на рассвете исчезали, оставляя после себя лишь запах чужого одеколона и мерзкое чувство собственной ненужности.

– Эй, – Маверик мягко перехватил его за подбородок, заставляя поднять глаза. – Ты чего завис нахуй? Боишься?

– Ничего я не боюсь, придурок, – огрызнулся Джейк и, не сдержавшись, звонко влепил Маверику несильную пощечину. Звук эхом разнесся по пустой комнате.

Любого другого человека за такое уже кормили бы рыбами на дне Гудзона. Но Миронов лишь прикрыл глаза, довольно оскалился и коротко хохотнул, перехватывая наглую ладонь адвоката и прижимая ее к своим губам.

– Дикий какой. Обожаю. Пошли.

В спальне царил мягкий полумрак. Маверик раздевался неторопливо, сбрасывая тяжелую черную рубашку. Его торс был исчерчен бледными шрамами, рельефные мышцы перекатывались под тонкой, почти прозрачной кожей альбиноса. Джейк же замер посреди комнаты, нервно сжимая края своего кардигана.

– Помочь? – тихо спросил Маверик, подходя вплотную.

– Сам могу.

Джейк стянул шерстяную ткань через голову, оставшись в тонкой майке, а затем стянул и ее. На щеках вспыхнул стыдливый румянец. Он инстинктивно втянул живот, опуская плечи, пытаясь казаться меньше и незаметнее.

Маверик тяжело вздохнул, шагнул ближе и опустился перед ним на колени. Джейк вздрогнул. Мужчина ростом под два метра стоял перед ним на полу, и его большие изуродованные ладони легли ровно на бедра Джейка, а затем плавно скользнули выше — к тому самому мягкому животику.

– Ты вообще понимаешь, какой ты красивый, а? – хрипло произнес русский, утыкаясь носом в теплую кожу над ремнем брюк и шумно вдыхая. – Мягкий весь, теплый, домашний. Я, блядь, каждый день смотрю, как ты в эти свои балахоны прячешься, и прибить тебя хочу за это. Не смей ничего втягивать. Дыши.

– Миронов, прекрати нести чушь... – прошептал Джейк, но его пальцы сами собой запутались в невероятно шелковистых, тяжелых белых волосах мужчины. Напряжение начало спадать, уступая место тягучей, пьянящей нежности.

Маверик аккуратно стянул с него оставшуюся одежду и уложил на постель. Опасения Джейка насчет грубости разбились в прах в первые же минуты. Русский мафиози оказался пугающе терпеливым и чутким любовником. Он целовал Джейка везде: за ухом, в ключицы, бережно обводил губами ребра, не пропуская ни единого сантиметра мягкой кожи, отчего адвокат только беспомощно запрокидывал голову и хватал ртом воздух.

Однако совсем заткнуться Маверик не мог — натура не позволяла.

Когда дело дошло до подготовки, пальцы Миронова скользнули ниже. Несмотря на отсутствие нескольких фаланг, его оставшиеся пальцы были длинными, гибкими и невероятно уверенными. Он двигался осторожно, раз за разом нащупывая самые чувствительные точки, пока Джейк мелко дрожал всем телом, комкая простыни и закусывая губу до крови.

– Расслабься, маленький мой, – мурлыкнул Маверик, наклоняясь к его лицу и целуя в висок. – А то сжимаешься так, будто я тебе налоговую проверку устроить собрался.

– Заткнись, господи, просто закрой рот! – всхлипнул Джейк, выгибаясь на встречу его ладони.

– Ну уж нет, я комментировать буду, – усмехнулся альбинос, добавляя еще один палец и плавно нажимая изнутри. – Охуеть, какой ты узкий. Ты там вообще хоть раз кого-то пускал, или все твои бывшие были импотентами?

– Миронов, я тебя придушу, клянусь богом!.. – простонал Джейк, но тут же захлебнулся собственным криком.

Пальцы Маверика сделали выверенное, тягучее движение, подцепляя нервный узел, и мир перед глазами Джейка взорвался белыми искрами. Он не выдержал. Перегруженное тело сдалось от одной лишь ласки и подготовки: с громким всхлипом Джейк содрогнулся, пачкая собственный живот горячими каплями, не в силах даже пошевелиться от накатившей волны оргазма.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием.

Маверик замер, медленно вытащил руку и посмотрел сначала вниз, а потом на пылающее, пунцовое лицо Джейка. На губах русского расплылась широкая, абсолютно наглая ухмылка.

– Бля-я-ядь, Грэхэм... – протянул он с нескрываемым восторгом. – Да ты у нас скорострел, каких поискать. Мы ж даже не начали толком.

– Ах ты сволочь!

Джейк от переизбытка стыда и злости не придумал ничего лучше, чем со всей дури зарядить пяткой Маверику прямо в челюсть. Удар вышел смазанным из-за дрожащих ног, но глухой щелчок раздался отчетливо. Голова Миронова дернулась в сторону.

Джейк замер, испугавшись собственной наглости. На секунду в бесцветных глазах мафиози мелькнуло что-то опасное, первобытное, но тут же сменилось хриплым, раскатистым смехом. Маверик потер подбородок здоровой ладонью и покачал головой.

– Ну всё, сука. Теперь точно не пощажу.

Он навис сверху, накрывая Джейка своим тяжелым, горячим телом, и развел его бедра в стороны. Когда широкая головка уперлась во вход, Джейк инстинктивно вцепился пальцами в его плечи. Маверик вошел медленно, с хриплым русским матом сквозь зубы, давая привыкнуть, заполняя до предела. Ощущение было настолько всепоглощающим, что у Джейка перехватило дыхание. Это не было больно — это было ошеломляюще полно.

– Дыши, Джейки... вот так, умница, – шептал Маверик, начиная двигаться.

Его ритм был глубоким, размеренным, но с каждым толчком внутри словно натягивалась тугая струна. Наслаждение накатывало тяжелыми океанскими волнами. Джейк скулил, теряя контроль над собственным телом, его ноги оплели широкую поясницу альбиноса. В какой-то момент, когда Маверик наклонился слишком близко, а толчки стали невыносимо резкими, Джейк вслепую выбросил руку вперед и намотал на кулак длинные белые волосы, резко дернув их вниз.

Маверик замер как вкопанный.

Его дыхание со свистом вырвалось из легких, зрачки расширились так, что радужка почти исчезла, а по широкой спине пробежала крупная дрожь. Он медленно опустил лицо к самому уху Джейка, опаляя кожу бешеным жаром.

– Если ты... ещё раз так сделаешь, – прорычал он сдавленно, сдерживая рвущийся рык, – наш первый раз закончится гораздо быстрее, чем мы оба рассчитываем. Ты меня понял, блядь?

Джейк почувствовал, как внизу живота снова сладко потянуло от того, насколько сильно этот жест пронял неуязвимого монстра. Вместо ответа он лишь дернул пряди еще чуть сильнее, вызывая у Маверика утробный стон.

После этого плотину прорвало окончательно.

Одного раза им обоим катастрофически не хватило. Обычно после секса Джейк чувствовал себя опустошенным и уставшим, мечтая только о том, чтобы его не трогали, но Маверик словно открыл в нем второе дыхание. А русскому и вовсе казалось, что он готов не спать неделю — лишь бы Джейк продолжал стонать его имя, плавиться под руками и сжимать бедра вокруг его талии. В спальне звенели простыни, слышались сбитые ругательства на двух языках, тихие всхлипы и глухие удары плоти о плоть.

Когда за окном забрезжил серый рассвет, счет перевалил за пять. Обессиленный, абсолютно сокрушенный наслаждением Джейк отключился прямо под тяжелой рукой Маверика, даже не успев осознать, что всё закончилось.

---

Пробуждение было медленным и пугающе мягким.

Джейк открыл глаза и первым делом почувствовал тепло. Никакой холодной простыни. Никакого одиночества.

Он лежал, прижатый спиной к широкой каменной груди, а поперек его живота покоилась тяжелая рука без двух пальцев. Сверху его, словно вторым одеялом, укрывала целая лавина белых шелковистых волос, рассыпавшихся по подушке. Маверик спал, уткнувшись носом в его затылок, и мерно дышал, щекоча кожу.

В груди Джейка разлилась такая острая, щемящая волна облегчения и нежности, что на глаза едва не навернулись слезы. Он остался. Он никуда не ушел.

Стоило Джейку шевельнуться, как хватка на его талии мгновенно усилилась.

– Куда собрался, егоза? – раздался сонный, хриплый голос прямо над ухом.

– Никуда, – тихо отозвался Джейк, чувствуя, как лицо само собой расплывается в улыбке. – Просто проснулся.

Маверик приподнялся на локте, сонно моргая бесцветными ресницами, и окинул Джейка долгим, собственническим взглядом. Его ладонь лениво погладила мягкий живот адвоката, чуть сминая теплую кожу.

– Знаешь, Грэхэм... – глубокомысленно протянул мафиози с абсолютно серьезным лицом, – после того, что мы тут ночью устроили, ты мне просто обязан родить прекрасного, здорового ребенка. Пузо у тебя уже готовое, подходящее, осталось только подождать девять месяцев.

Джейк замер. В следующую секунду кровь с утроенной силой прилила к его щекам, ушам и шее.

– Миронов, ты... конченый идиот! – взвыл он, с размаху хватая соседнюю подушку и начиная со всей дури лупить ею уворачивающегося гиганта. – Заткнись! Заткнись нахрен, русское ты чудовище!

– Да тихо ты, буйный! – хохотал Маверик, прикрываясь локтями и совершенно не пытаясь остановить этот избиение всерьез. – Я же любя! Ай, блядь, перо летит! Всё, сдаюсь!

Он легко перехватил запястья Джейка одной рукой, утянул его на себя и крепко прижал к груди, пресекая любые попытки к бегству. Джейк сердито засопел ему в ключицу, но вырываться больше не стал, только ткнулся лбом в теплое плечо.

– Идиот, – уже тише пробормотал американец.

– Твой идиот, – парировал Маверик и поцеловал его в макушку.

Вставать с постели оказалось пыткой: ноги Джейка не держали вовсе, дрожа крупной дрожью. Маверик, не слушая никаких протестов, подхватил его на руки, словно пушинку, и отнес в ванную. Там он бережно посадил его под теплые струи душа, сам намылил губку, смывая следы бурной ночи, вымыл Джейку голову и бережно вытер огромным пушистым полотенцем, не позволяя сделать ни единого лишнего движения.

Спустившись вниз, они устроились на просторной кухне. Маверик приготовил крепкий кофе и огромную тарелку сырников — его любимое блюдо, к которому он упорно приучал Джейка. Под столом крутились Марс и Аякс, выпрашивая кусочки и тыкаясь влажными носами в колени хозяев. Джейк сидел в своем кардигане, накинутом поверх пижамных штанов, медленно жевал сладкий творог и чувствовал себя совершенно, непозволительно счастливым.

Когда тарелки опустели, Маверик отставил чашку, подошел сзади и опустил тяжелые руки на плечи Джейка, прижимаясь подбородком к его макушке.

– Так, адвокат, – вкрадчиво произнес он, – иски твои подождут до завтра. Я объявил себе выходной.

– И что ты предлагаешь делать? – Джейк запрокинул голову, глядя на него снизу вверх.

– Возвращаться в кровать, – просто ответил Маверик. В его глазах не было пошлости — только бездонная, почти детская потребность в физическом контакте. – Будем валяться, обниматься, ты будешь меня за волосы гладить, а я буду тебя щупать. Псы с нами лягут. Иди давай.

Джейк картинно закатил глаза и тяжело вздохнул, пытаясь изобразить глубочайшее снисхождение:

– Какой же ты приставучий, Миронов. Просто невыносимый.

– Пиздец какой невыносимый, – радостно согласился Маверик и, легко подхватив Джейка под мышки, снова поднял на руки. – Но ты же никуда от меня не денешься, правда?

Джейк обнял его за шею, зарываясь носом в прохладные белые пряди, и тихо, но уверенно ответил:

– Никуда. Даже не надейся.