Сакура в мире шиноби

Просыпаться в двенадцатилетнем теле было физически больно. Не потому, что что-то болело, а из-за когнитивного диссонанса, который бил по мозгам сильнее, чем похмелье после экватора в институте.

Я помнила всё. Помнила свой маленький южный городок, где пахло пылью, абрикосами и солёным лиманом. Помнила, как бежала на пары в свой строительный вуз, прижимая к груди тубус с чертежами. Помнила, как вечером мы с девчонками сидели на лавочке, ели семечки и обсуждали, что жизнь — штука сложная, но чертовски интересная. А потом… темнота. Резкий визг тормозов, ослепительный свет фар и пустота, в которой не было ни звука, ни запаха.

А теперь я здесь. В Конохе.

Я посмотрела в зеркало, висящее над умывальником. На меня глядело лицо, которое я видела сотни раз на экране монитора, когда в подростковом возрасте запоем смотрела аниме. Розовые волосы, неестественно большие зелёные глаза и тот самый «выдающийся» лоб, из-за которого местная Сакура так комплексовала.

— Господи, за что мне это? — прошептала я, и голос прозвучал тонко, по-детски. — У меня же там зачёт по сопромату был через неделю. Я его три месяца учила…

Вместо сопромата теперь была Академия Ниндзя. Вместо чертежей — метание железок в деревянные мишени. И самое страшное: сегодня был день выпуска. День, когда решалась судьба «команды номер семь».

Я натянула красное платье с вырезами по бокам, затянула розовые шорты и посмотрела на свои руки. Тонкие пальцы, никаких мозолей от ручки или карандаша. Только лёгкие ссадины от тренировок.

– Сакура, ты скоро? – раздался снизу голос «матери». – Завтрак на столе!

Мэбуки Харуно. Женщина, которую я видела всего пару дней, с тех пор как «очнулась» в этом мире. Она была доброй, шумной и совершенно реальной. Это пугало больше всего. Это не был сон. Это была моя новая, пугающая и абсурдная реальность.

– Иду, мам! – крикнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Завтрак прошёл как в тумане. Я механически жевала рис, кивала на наставления отца о том, что «настоящий шиноби должен быть бдительным», и думала о том, как мне не облажаться. Я знала канон. Я знала, что Сакура была отличницей в теории, но полным нулем в практике, пока не взялась за голову у Цунаде. Но я-то не Сакура. Я — Катя из Ростова, которая из боевых искусств знала только, как отбиться сумкой от навязчивого кавалера в трамвае.

Выйдя на улицу, я зажмурилась. Солнце Конохи было ярким, почти как наше, южное. Но запахи… пахло лесом, влажной землей и чем-то неуловимо «японским».

Путь до Академии занял пятнадцать минут. Я шла, стараясь не глазеть по сторонам, хотя всё внутри кричало от восторга и ужаса. Лица со скалы Хокаге давили своим величием.

В классе было шумно. Я зашла и на мгновение замерла в дверях.

Вот они. Живые.

Наруто сидел на парте, размахивая руками и что-то доказывая Ируке-сенсею. Его оранжевый костюм резал глаза. Саске… Саске сидел в углу, подперев подбородок рукой, и вокруг него буквально витало облако пафоса и депрессии.

– Сакура-чан! – Наруто подпрыгнул, увидев меня. – Ты сегодня поздно!

Я невольно улыбнулась. Он был таким… настоящим. Не нарисованным. От него пахло дешёвым раменом и неуёмной энергией.

– Привет, Наруто, – ответила я, проходя к своей парте.

– Эй, лобастая, – раздался насмешливый голос сбоку.

Ино Яманака. Красивая, уверенная в себе и совершенно невыносимая. В аниме они с Сакурой были соперницами из-за Саске. Я посмотрела на «последнего из Учих». Красивый мальчик, не спорю. Но боже мой, ему двенадцать! У меня в моем мире младший брат был старше. Смотреть на него как на объект любви было… странно. Противоестественно.

– Привет, Ино, – спокойно сказала я, усаживаясь на место. – Выглядишь отлично.

Ино поперхнулась заготовленной колкостью. Она прищурилась, изучая меня, словно искала подвох.

– Ты что, не будешь бороться за место рядом с Саске-куном? – подозрительно спросила она.

Я мельком взглянула на Саске. Тот даже ухом не повел, продолжая играть роль загадочного одиночки.

– Знаешь, Ино, сегодня такой важный день, – я вздохнула, доставая из сумки протектор, который нам выдали вчера (в моей памяти это было смутно, но вещь была при мне). – Экзамен сдан, мы становимся ниндзя. Глупо тратить силы на ссоры из-за места за партой. Садись, где хочешь.

В классе на секунду стало тихо. Даже Саске едва заметно повернул голову в мою сторону. Ино моргнула, её лицо выражало крайнюю степень недоумения.

– Ты… ты заболела? – она подошла ближе и приложила ладонь к моему лбу. – Жара нет. Странная ты сегодня.

– Просто выспалась, – соврала я, хотя на самом деле всю ночь проплакала в подушку, вспоминая маму и наш старый коттедж на окраине города.

Ирука-сенсей хлопнул в ладоши, призывая всех к порядку.

– Итак, сегодня великий день! – начал он, и я видела, как он искренне гордится нами. – Вы прошли долгий путь. Сегодня вы будете распределены по группам из трех человек под руководством джонина.

Началось томительное ожидание. Я знала список наизусть, но сердце всё равно колотилось где-то в горле. Что, если из-за моего появления здесь что-то изменилось? Что, если «эффект бабочки» уже сработал?

– Команда номер семь, – голос Ируки стал чуть строже. – Наруто Узумаки…

Наруто радостно вскрикнул.

– …Сакура Харуно…

Я выдохнула. Всё идет по плану.

– …и Саске Учиха.

Наруто замер, а потом начал возмущаться, Саске фыркнул, а Ино сзади меня горестно застонала. А я… я просто сидела и пыталась осознать, что теперь моя жизнь зависит от этого гиперактивного пацана и этого эмоционально нестабильного гения.

– Сакура-чан, мы в одной команде! – Наруто обернулся ко мне, сияя как начищенный чайник. – Мы им всем покажем!

– Конечно покажем, Наруто, – тихо ответила я. – Только давай сначала дождемся учителя.

Ждать пришлось долго. Час, два, три. Класс постепенно пустел. Других ребят забирали их наставники — Асума, Куренай… Мы остались одни.

Наруто, как и положено по сюжету, начал беситься.

– Почему наш учитель опаздывает?! – кричал он, бегая по классу. – Другие группы уже давно ушли на тренировки! Даже Саске уже злится, я вижу!

Саске сидел неподвижно, но желваки на его лице действительно гуляли.

– Наруто, успокойся, – я подперла щеку рукой. – Может, он проверяет наше терпение? Или просто застрял в очереди за книжкой.

Саске бросил на меня быстрый, пронзительный взгляд.

– Ты слишком спокойна, – холодно произнес он. – Это раздражает.

Я посмотрела на него. В его глазах была та самая тьма, о которой писали в фанфиках, но вблизи она выглядела просто как глубокая, детская обида на весь мир.

– Саске, если я буду бегать по потолку, он не придет быстрее, – ответила я. – У нас впереди целая жизнь в качестве ниндзя. Пару часов ожидания — это мелочь.

В этот момент Наруто решил воплотить свой план с губкой для доски. Он зажал её над дверью, довольно хихикая.

– Это ему за опоздание! – прошептал он.

– Наруто, джонин не попадется на такую глупую ловушку, – бросил Саске, не оборачиваясь.

Я промолчала. Я знала, что он попадется. Специально или нет — вопрос открытый, но Какаши Хатаке умел производить впечатление.

Дверь медленно скрипнула. В проеме появилась рука, а затем — копна пепельных волос и маска, закрывающая половину лица. И, конечно же, губка, полная меловой пыли, приземлилась точно на макушку вошедшего.

Тишина в классе стала почти осязаемой.

Наруто расхохотался, указывая пальцем на учителя.

– Попался! Вы видели?! Он попался!

Саске выглядел разочарованным. А я просто смотрела на Какаши. Он был высоким, худощавым и от него исходила аура такой силы, что у меня мурашки побежали по коже. Одно дело — видеть его на экране, и совсем другое — чувствовать это давление в реальности.

Какаши поднял губку, задумчиво осмотрел её и перевел взгляд на нас. Его единственный видимый глаз сощурился в улыбке, которая не предвещала ничего хорошего.

– Как бы это сказать… – он почесал затылок. – Первое впечатление о вас… вы кучка идиотов.

Наруто и Саске синхронно сдулись. Я же просто кивнула, принимая это как данность. Для элитного убийцы мы действительно были просто детьми.

– Встретимся на крыше через пять минут, – бросил он и исчез в облаке дыма.

– Вау! Шуншин! – выдохнул Наруто. – Скорее, ребята!

Мы поднялись на крышу. Ветер здесь был свежим, он трепал мои розовые волосы, и на мгновение мне показалось, что я снова дома, на крыше нашей многоэтажки. Но вид на деревню, утопающую в зелени, быстро вернул меня к реальности.

Какаши сидел на перилах, расслабленный и отстраненный.

– Итак, давайте представимся, – сказал он. – Расскажите о том, что вам нравится, что вы не любите, о своих мечтах и хобби.

– Учитель, покажите пример! – крикнул Наруто.

– Я? – Какаши указал на себя. – Меня зовут Какаши Хатаке. То, что мне нравится и не нравится… я не хочу вам говорить. Мои мечты… хм, я о них никогда не думал. А хобби у меня много.

– В итоге мы узнали только его имя, – шепнул Наруто мне на ухо. Я согласно кивнула.

Дальше всё шло по сценарию. Наруто вдохновенно орал про рамен и титул Хокаге. Саске, сгущая краски, вещал о мести и восстановлении клана. Наступила моя очередь.

Я глубоко вдохнула. Кто я теперь? Сакура, которая сохнет по Саске? Или Катя, которая хочет просто выжить и, возможно, найти путь назад?

– Меня зовут Сакура Харуно, – начала я, и мой голос звучал на удивление твердо. – Мне нравится… учиться новому и запах моря после дождя.

Какаши чуть приподнял бровь. В оригинале Сакура здесь должна была краснеть и коситься на Саске.

– Я не люблю… несправедливость и когда люди сдаются раньше времени, – продолжила я. – Мое хобби — чтение и, пожалуй, архитектура. А мечта…

Я замолчала, глядя на свои ладони.

– Моя мечта — стать кем-то, на кого можно будет положиться. Не обузой, а опорой. И защитить тех, кто мне дорог.

Саске посмотрел на меня с легким прищуром. Наруто широко улыбнулся.

– Отлично, – Какаши спрыгнул с перил. – Все вы разные, и это интересно. Но завтра начнется ваш настоящий экзамен.

– Экзамен? – Наруто напрягся. – Мы же уже сдали его в Академии!

– Это был лишь отбор, – Какаши зловеще прищурился. – Из двадцати семи выпускников только девять станут генинами. Остальные вернутся в Академию. Это испытание с вероятностью провала в шестьдесят процентов.

Наруто побледнел. Саске сжал кулаки. А я… я знала про колокольчики. Но знание теории не означало, что я смогу двигаться так же быстро, как они. В моем мире самым экстремальным видом спорта была пробежка за уходящим автобусом.

– Завтра в пять утра на тренировочном полигоне номер три, – скомандовал Какаши. – И советую не завтракать. Вас вырвет.

Он исчез, оставив нас в гнетущем молчании.

– Ну что, – Наруто попытался подбодрить нас, – мы же справимся, да? Мы же команда!

– Не мешайся под ногами, Узумаки, – бросил Саске и пошел к выходу с крыши.

Я проводила его взглядом. Маленький, травмированный ребенок, строящий из себя монстра.

– Наруто, – я положила руку ему на плечо. – Завтра будет тяжело. Постарайся выспаться.

– Сакура-чан, ты какая-то другая сегодня, – Наруто посмотрел мне прямо в глаза. – Раньше ты бы побежала за Саске.

Я грустно улыбнулась.

– Раньше я была маленькой девочкой, Наруто. А теперь я понимаю, что в этом мире розовые очки разбиваются стеклами внутрь. Нам нужно стать сильнее. Всем нам.

Я ушла, оставив Наруто в глубокой задумчивости.

Вечером я сидела в своей комнате, обложившись свитками по теории чакры. Если я хотела выжить, мне нужно было использовать свое главное преимущество — мозги взрослого человека и знание сюжета.

Контроль чакры. Сакура была в этом гением. Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на ощущении внутри себя. Это было похоже на теплый поток, текущий по венам. Медленно, очень осторожно, я направила этот поток к ладоням.

Воздух между пальцами слегка завибрировал.

– Получается… – прошептала я.

В ту ночь мне снился Ростов. Снился наш университетский дворик, запах липы и смех друзей. Но когда я проснулась от звонка будильника в четыре утра, я знала: та жизнь закончилась. Теперь я — Сакура Харуно. И я не собираюсь быть просто «той девочкой с розовыми волосами», которая стоит за спинами героев.

Я надела протектор, плотно завязав его на лбу.

– Ну что, Какаши-сенсей, – я посмотрела на свое отражение. – Посмотрим, готовы ли вы к Сакуре, которая знает, что такое сопромат и как выживать в плацкартном вагоне до Москвы.

Выходя из дома, я прихватила пару энергетических батончиков, которые сама же вчера и соорудила из сухофруктов и орехов. «Не завтракать», ага, конечно. На голодный желудок только в обмороки падать.

Коноха встречала меня предрассветным туманом. Моя новая жизнь официально начиналась. И, черт возьми, я сделаю всё, чтобы эта история закончилась правильно.