You will be my boy

Утреннее солнце в Подмосковье было беспощадным. Оно пробивалось сквозь тяжелые бархатные шторы спальни, вонзаясь в веки Джейка Грэхэма раскаленными иглами. Джейк поморщился, чувствуя, как в голове кузнечным молотом бьет тяжелый пульс. Во рту было сухо, словно он всю ночь жевал старые юридические справочники.

Попытавшись перевернуться на бок, он обнаружил, что придавлен чем-то тяжелым и очень горячим. Джейк приоткрыл один глаз и тут же зажмурился от ужаса. Прямо перед его носом белело бескрайнее море платиновых волос, разметавшихся по подушке. Запах дорогого табака, кедра и чего-то неуловимо опасного ударил в нос.

Маверик.

Джейк замер, боясь пошевелиться. Постепенно осознание реальности начало возвращаться. Он почувствовал кожей прохладу простыней и… отсутствие одежды выше пояса. Его любимый уютный кардиган цвета овсянки, в который он так привык прятать свой небольшой мягкий животик, исчез.

Боже, только не это, — пронеслось в голове. — Я же адвокат, я должен контролировать ситуацию.

Он осторожно приподнял одеяло и едва не застонал. Он был в одних боксерах. Рядом, обнимая его за талию огромной рукой, на которой не хватало двух пальцев, спал самый опасный человек в российском криминальном мире. Маверик Миронов выглядел во сне почти мирно, если не считать шрамов на мощной груди и того факта, что его рост в сто девяносто сантиметров заставлял огромную кровать казаться тесной.

Джейк судорожно попытался восстановить хронологию событий. Вчера был суд. Громкое дело о поставках сырья, которое он, Джейк, выиграл блестяще, буквально раздавив оппонентов своей логикой. Маверик сидел в первом ряду, сияя своей жутковатой альбиносской белизной, и плотоядно улыбался. Потом была победная поездка домой, в особняк. Маверик открыл коллекционное вино. Потом еще одно. А потом… черная дыра.

– Твою мать, Грэхэм, ты труп, – прошептал Джейк себе под нос, чувствуя, как к лицу приливает жар стыда.

Неужели они… неужели он позволил этому случиться в пьяном угаре? Он ведь так долго держал оборону, строил из себя недотрогу, хотя в глубине души таял каждый раз, когда Маверик смотрел на него своими прозрачными глазами.

Внезапно «гора» рядом зашевелилась. Маверик издал низкий рык, больше похожий на довольное ворчание медведя, и притянул Джейка ближе.

– Куда собрался, воробушек? – голос Маверика был хриплым и глубоким, от него по спине Джейка пробежали мурашки.

Джейк дернулся, пытаясь высвободиться, но куда там. Маверик, несмотря на свои увечья, обладал пугающей силой.

– Маверик, отпусти! – Джейк попытался придать голосу строгости, но вышло жалко. – Что произошло вчера? Скажи мне прямо, я… я потерял девственность в бессознательном состоянии?

Маверик открыл глаза. Его ресницы, белые как иней, дрогнули. Он посмотрел на раскрасневшегося, взъерошенного Джейка и вдруг расхохотался. Этот смех, грубый и искренний, заполнил всю комнату.

– Блядь, Джейк, ну ты и выдал, – Маверик сел в кровати, не заботясь о том, что одеяло сползло с его мощного торса. – Ты реально думаешь, что я бы воспользовался тобой, пока ты лыка не вяжешь?

– А почему я голый?! – Джейк схватил подушку и прижал ее к животу, отчаянно краснея. – И почему мы в одной кровати? И почему я ничего не помню?

Маверик потянулся, хрустнув позвонками, и похлопал по тумбочке в поисках сигарет, но, наткнувшись на строгий взгляд Джейка, лишь вздохнул и убрал руку.

– Ладно, слушай, горе-адвокат. Вчера ты был в ударе. После третьей бутылки ты решил, что ты не просто юрист, а гребаный император вселенной.

– Я вел себя прилично, – буркнул Джейк, хотя уверенности в голосе поубавилось.

– Прилично? – Маверик усмехнулся, в его глазах заплясали чертики. – Ты залез ко мне на колени прямо в гостиной. Схватил меня за воротник своей этой трехпалой клешней и заявил, цитирую: «Миронов, ты слишком долго тянешь кота за яйца, я хочу, чтобы ты взял меня прямо на этом дубовом столе».

Джейк почувствовал, что хочет провалиться сквозь землю, желательно прямо в подвал особняка, к далматинцам.

– Я… я не мог такого сказать.

– О, еще как мог. Ты еще добавил, что мои татуировки действуют на тебя возбуждающе, и попытался расстегнуть мне ширинку. Но, судя по всему, координация тебя подвела, и вместо ширинки ты опрокинул на себя бокал «Шато Марго».

Маверик придвинулся ближе, его огромное тело обдавало Джейка теплом.

– Ты весь промок. Футболка липла к тебе, ты начал капризничать, мол, тебе жарко и противно. Я притащил тебя сюда, снял с тебя это винное месиво. Ты пытался меня поцеловать, но в процессе просто… уснул. Выключился, как лампочка.

Джейк закрыл лицо руками.

– Какой позор. Какой несусветный позор.

– Да ладно тебе, – Маверик мягко коснулся плеча Джейка своей огромной ладонью. – Это было даже мило. Ты когда пьяный, такой… настоящий. Не прячешься за своими умными словами и этими дурацкими кофтами.

Маверик осторожно потянул за край подушки, которую Джейк судорожно прижимал к себе.

– И не надо его прятать, Джейк.

– Кого? – глухо спросил адвокат из-под ладоней.

– Животик твой. Он же идеальный. Мягкий, теплый. Я полвечера вчера думал о том, как уткнусь в него носом, пока ты сопел.

Джейк наконец отнял руки от лица и посмотрел на мафиози. Взгляд Маверика был лишен привычной жесткости. В нем была только странная, почти болезненная нежность, которую он позволял себе проявлять только наедине с этим маленьким, дерзким американцем.

– Ты правда не… ничего не сделал? – тихо спросил Джейк.

– Я, конечно, ублюдок, Джейк, и руки у меня по локоть в дерьме, – Маверик посерьезнел, его голос стал ниже. – Но я люблю тебя. По-настоящему. И я хочу, чтобы наш первый раз ты помнил в каждой детали. Чтобы ты смотрел мне в глаза и понимал, что происходит, а не путал меня с розовым единорогом из своих пьяных снов.

Джейк молчал несколько секунд, переваривая услышанное. Его сердце забилось чаще, а страх сменился странным чувством защищенности. Он посмотрел на Маверика — на его белые волосы, на шрамы, на добрую улыбку — и вдруг почувствовал прилив привычной дерзости.

– Розовым единорогом? – Джейк вскинул бровь. – Миронов, ты слишком высокого о себе мнения. Я, скорее всего, путал тебя с большой белой табуреткой.

Маверик расхохотался и попытался поймать Джейка в объятия, но тот ловко увернулся и вскочил с кровати, смешно семеня к шкафу.

– Эй, куда?! – крикнул Маверик вслед.

– В душ! И принеси мне кофе. И если там не будет сливок, я подам на тебя в суд за жестокое обращение с адвокатами!

– Сука, какой же ты колючий, – проворчал Маверик, но в его голосе слышалось восхищение. – Ладно, иди, юрист хренов.

Джейк заперся в ванной и прислонился спиной к двери. Сердце колотилось в горле. Он посмотрел в зеркало на свое раскрасневшееся лицо и невольно улыбнулся. Несмотря на жуткую головную боль и вчерашний конфуз, он чувствовал себя странно счастливым.

Через полчаса, когда Джейк, уже облаченный в свежий темно-синий кардиган, вышел в спальню, Маверик уже был полностью одет в свой привычный черный костюм. Он стоял у окна, а у его ног крутились два пятнистых далматинца, радостно виляя хвостами.

– Кофе на столе, – Маверик кивнул на поднос. – И там круассаны. Те, которые ты любишь, с шоколадом.

Джейк подошел к столу, взял чашку и сделал глоток. Идеально.

– Маверик? – позвал он тихо.

Мафиози обернулся.

– Спасибо. Ну, за то, что… не воспользовался.

Маверик подошел к нему вплотную, возвышаясь над ним, как скала. Он протянул руку и осторожно заправил каштановую прядь волос Джейка за ухо. Его три пальца коснулись кожи Джейка, и тот не вздрогнул.

– Не за что, воробушек. Но учти, в следующий раз, когда ты решишь залезть ко мне на колени, я могу и не быть таким джентльменом.

Джейк фыркнул, стараясь скрыть смущение за глотком кофе.

– Посмотрим. Кстати, у нас сегодня встреча с профсоюзами в одиннадцать. Постарайся не материться хотя бы первые десять минут.

– Ой, иди в жопу, Грэхэм, – добродушно отозвался Маверик, потрепав одного из псов по голове. – Я дома, я имею право выражаться как хочу. А эти профсоюзные крысы другого языка не понимают.

– Я серьезно, Маверик!

– Да-да, адвокат, я тебя услышал.

Маверик подошел ближе и, прежде чем Джейк успел возмутиться, быстро поцеловал его в макушку.

– Ешь давай. Нам еще мир завоевывать, или что там у тебя по расписанию в ежедневнике.

Джейк проводил его взглядом, чувствуя, как внутри разливается тепло, гораздо более приятное, чем от вчерашнего вина. Он знал, что этот огромный, опасный человек с поломанными руками и добрым сердцем сделает для него всё. А он, Джейк, сделает всё, чтобы этот человек никогда не пожалел о своей слабости к «пухлым адвокатам».

– И всё-таки, – крикнул Джейк уже в спину выходящему из комнаты Маверику, – стол в гостиной действительно был дубовый и очень крепкий!

Из коридора донесся громкий, раскатистый хохот и короткое, емкое русское ругательство, полное нескрываемого обожания.