You will be my boy

Утро в особняке Миронова всегда начиналось с тишины, нарушаемой лишь мерным сопением двух огромных далматинцев, растянувшихся на ковре. Но сегодня тишина казалась Джейку Грэхэму физически болезненной. Она давила на виски, отдаваясь гулким эхом в затылке, и приносила с собой стойкий привкус дешёвого (хотя, зная Маверика, наверняка безумно дорогого) шардоне.

Джейк медленно приоткрыл один глаз. Солнечный свет, пробивающийся сквозь тяжёлые портьеры, безжалостно ударил по сетчатке. Он попытался пошевелиться и тут же понял две вещи: во-первых, на нём нет ничего, кроме нижнего белья, а во-вторых, его талию сжимает нечто тяжёлое и очень горячее.

Повернув голову, Джейк едва не вскрикнул. Прямо перед его носом покоилась копна белоснежных, как свежевыпавший снег, волос. Маверик. Огромный, стодевяностосантиметровый русский мафиози, чьё имя заставляло содрогаться полгорода, спал с самым безмятежным выражением лица, которое только можно было представить. Его бледная кожа в утреннем свете казалась почти прозрачной, а длинные ресницы альбиноса едва заметно подрагивали.

Джейк замер, боясь дышать. В голове всплывали обрывки вчерашнего вечера. Суд. Победа. Громкие аплодисменты, когда присяжные вынесли вердикт в пользу их общего дела. Потом Маверик, сияющий своей пугающей, но завораживающей улыбкой, предложил: «Джейки, это надо обмыть. По-нашему, по-русски».

– О боже... – прошептал Джейк, зажмурившись. – Что же я наделал?

Он взглянул на свои плечи, потом на Маверика. Вспомнить что-то конкретное после пятого бокала не получалось, но обстановка — разметанные простыни, отсутствие одежды, близость их тел — кричала об одном. Он, Джейк Грэхэм, солидный адвокат с небольшим уютным животиком и любовью к вязаным вещам, переспал со своим боссом и по совместительству сожителем, к которому питал слишком глубокие чувства.

Чувство стыда и паники накрыло его с головой. Он всегда так тщательно оберегал свои границы, прятал фигуру под объемными кардиганами, боялся показаться нелепым. А теперь...

Маверик заворочался. Огромная ладонь, на которой не хватало двух пальцев — следствие старых разборок в суровых девяностых — собственнически притянула Джейка ближе.

– М-м-м, крошка, чего ерзаешь? – пробасил Маверик, не открывая глаз. Его голос, хриплый со сна, вибрировал прямо в груди Джейка.

– Маверик! Пусти! – Джейк попытался вывернуться, его лицо вспыхнуло пунцовым цветом. – Господи, это... это была ошибка. Ужасная, нетрезвая ошибка!

Миронов открыл глаза. Его радужки, имевшие странный, почти фиалковый оттенок из-за альбинизма, сфокусировались на лице адвоката. Он медленно выпустил Джейка из объятий и сел на кровати, демонстрируя мощный торс, покрытый шрамами и татуировками.

– Какая еще ошибка, Джейки? – Маверик зевнул, потянувшись так, что хрустнули позвонки. – Ты про то, что мы вчера выжрали запасы моего погреба, как последние сапожники? Ну так повод был. Ты их в суде просто в порошок стер, блядь, я чуть не кончил от восторга, глядя на тебя.

– Я не про вино! – Джейк подтянул одеяло до самого подбородка, чувствуя себя беззащитным без своего привычного «панциря» из шерсти. – Я про... нас. Про то, что произошло ночью. Я... я не думал, что наше первое «это» случится в таком состоянии. Я даже не помню ничего!

Маверик замер, а потом вдруг начал хохотать. Громко, раскатисто, от души. Далматинцы на полу подняли головы и завиляли хвостами, приветствуя хозяина.

– Ты чего ржешь, идиот? – огрызнулся Джейк, чувствуя, как к горлу подкатывают слезы обиды. – Тебе смешно, что ты воспользовался моим состоянием?

Маверик мгновенно перестал смеяться. Он придвинулся ближе, и хотя Джейк был готов влепить ему пощечину — а он был единственным человеком в мире, кому это сходило с рук, — серьезный взгляд альбиноса заставил его замереть.

– Послушай меня, – Маверик протянул руку и осторожно, лишь тремя пальцами, коснулся щеки Джейка. – Я, конечно, бандит и сволочь по мнению многих, но я не гнида. Чтобы я взял тебя, когда ты лыка не вяжешь? За кого ты меня принимаешь?

Джейк моргнул, его гнев сменился замешательством.

– Но... я же голый. И мы в одной кровати.

– Ты голый, потому что ты, радость моя, пытался станцевать на столе стриптиз, – Маверик снова хмыкнул, в его глазах заплясали чертики. – Но споткнулся о бутылку и вылил на свою любимую футболку половину бокала красного. Ты рыдал так, будто я твоих собак пристрелил, кричал, что это «дизайнерский хлопок». Пришлось тебя раздевать и тащить в душ, а потом сюда.

Джейк закрыл лицо руками.

– О нет...

– О да, – подтвердил Маверик, удобно устраиваясь на подушках. – Но это еще не всё. Когда я уложил тебя, ты вцепился в меня, как клещ. Залез ко мне на колени, обслюнявил всю шею и начал заявлять, что я «холодный кусок мрамора» и что ты «больше не можешь ждать». Ты требовал, чтобы я сделал с тобой что-то противозаконное прямо здесь и сейчас.

– Я этого не говорил, – простанал Джейк в ладони.

– Ты сказал, что у меня охеренные руки и что ты хочешь почувствовать их везде, – Маверик нежно улыбнулся, глядя на покрасневшие уши адвоката. – Честно скажу, Джейки, я чуть не сорвался. У меня внутри всё горело, я же не железный. Ты такой мягкий, такой... уютный. Я обожаю твой животик, ты же знаешь. А вчера ты им так прижимался ко мне, что я чуть сознание не потерял от желания. Но я просто обнял тебя и ждал, пока ты отключишься.

Джейк понемногу начал убирать руки от лица.

– То есть... ничего не было?

– Ни-че-го, – по слогам произнес Маверик. – Я хочу, чтобы наш первый раз ты помнил в деталях. Каждое мое касание, каждый свой вздох. Я хочу видеть, как ты краснеешь осознанно, а не от спирта.

Джейк молчал несколько минут, переваривая услышанное. Стыд никуда не делся, но к нему примешалось странное чувство благодарности и еще более глубокой привязанности. Этот огромный, пугающий человек, который мог сломать хребет врагу одной рукой, проявил такую деликатность к нему.

– Прости, – тихо сказал Джейк. – Я вел себя как дурак.

– Ты вел себя как человек, который чертовски хорошо выполнил свою работу и расслабился, – Маверик потянулся к тумбочке, взял стакан воды и протянул его Джейку. – Пей. И не смей стесняться меня. Я видел тебя всяким. И поверь, тот факт, что ты можешь дать мне отпор в суде и влепить подзатыльник дома, заводит меня куда больше, чем любая покорность.

Джейк принял стакан, его пальцы коснулись изуродованной кисти Маверика. Он не отстранился, наоборот, мягко погладил шрамы.

– Ты правда считаешь меня милым? Ну, когда я... такой? – Джейк неопределенно обвел рукой свое тело.

Маверик подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Его длинные белые волосы рассыпались по плечам Джейка, создавая подобие кокона.

– Я считаю тебя совершенством, – серьезно ответил он. – Ты смелый, ты умный, и ты единственный, кто видит во мне человека, а не кошелек или монстра. А твои щечки и этот животик... – Маверик осторожно коснулся кожи Джейка чуть ниже пупка. – Это же чистое золото. Так и хочется затискать.

Джейк фыркнул, возвращая себе привычную манеру поведения «цундере».

– Попробуй только, и я подам на тебя в суд за домогательства. У меня лучшие адвокатские связи в этом городе, если ты забыл.

Маверик расхохотался и повалил Джейка обратно на подушки, нависая сверху, но не придавливая своим весом.

– Ой, боюсь-боюсь! Напугал ежа голым задом.

– Маверик, блин! – Джейк попытался оттолкнуть его, но в итоге лишь обхватил за шею. – У тебя изо рта несет перегаром.

– У тебя тоже, радость моя. Мы оба хороши, – Маверик прижался своим лбом к его лбу. – Слушай, давай так. Сейчас мы идем в душ — по отдельности, если ты стесняешься, — потом завтракаем, я заказываю тебе самый лучший кофе, и мы забываем про твой «концерт» на столе. Но...

– Но? – подозрительно прищурился Джейк.

– Но вечером, когда ты будешь трезв как стеклышко, я повторю твое вчерашнее предложение. И тогда уже не надейся, что я буду таким благородным.

Джейк почувствовал, как по спине пробежали мурашки — и вовсе не от страха.

– Посмотрим на твое поведение, Миронов, – буркнул он, отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку. – И вообще, пусти меня, собаки хотят гулять. Смотри, как Марс и Венера на тебя смотрят.

Далматинцы, услышав свои имена, тут же запрыгнули на кровать, окончательно разрушая интимную атмосферу и облизывая обоих мужчин. Маверик со смехом отбивался от псов, ругаясь на смеси русского и английского.

– Да твою ж мать, Марс! Уйди, скотина пятнистая! Джейк, спасай, они меня сожрут!

Джейк наблюдал за этой картиной, и его сердце окончательно оттаяло. Он протянул руку, схватил Маверика за длинные белые волосы и слегка потянул на себя, заставляя того замолчать.

– Спасибо, – прошептал он, быстро поцеловав мафиози в кончик бледного носа. – За то, что подождал.

Маверик замер на секунду, его взгляд стал необычайно нежным.

– Для тебя, Джейки, я готов ждать вечность. Но лучше всё-таки сегодня вечером.

Джейк закатил глаза, потянулся за своим кардиганом, брошенным на кресло, и, кутаясь в него, отправился в ванную. Он всё еще немного стеснялся, всё еще ворчал под нос на «невыносимых русских медведей», но внутри него росло четкое осознание: он дома. И этот огромный альбинос с отсутствующими пальцами и добрым сердцем — его самая большая и надежная крепость.