Горничная и злодейка

Хрустальные люстры Большого зала Королевской академии звенели от затихающего гула голосов.

Церемония расторжения помолвки завершилась так, как и подобало второсортному спектаклю: кронпринц торжествовал, прижимая к своей расшитой золотом груди заплаканную простолюдинку с редким даром света, а толпа дворян улюлюкала, втоптав в мрамор былую любимицу двора.

Хелли де Эл стояла неподвижно, высоко вздернув подбородок. Ее тяжелое парчовое платье винного цвета казалось погребальным саваном. Ни одна слезинка не скатилась по бледным щекам, хотя ногти впились в ладони до крови. Ее объявили злодейкой. Завистницей. Чудовищем, пытавшимся отравить «невинного ангела». Лишенная титула, нареченная изгнанницей, она должна была дожидаться рассвета в изолированном крыле башни, чтобы затем под конвоем отправиться на рудники северных пустошей.

– Прочь с моих глаз, Хелли, – бросил ей напоследок принц, даже не удостоив взглядом.

И она ушла. Гордо, с прямой спиной, ступая по ледяным плитам опустевших галерей, пока эхо оваций за спиной не сменилось глухим завыванием осеннего ветра за окнами.

Только в темном переходе между академическим садом и западным флигелем ее колени подогнулись. Хелли прижалась спиной к шершавой каменной кладке, судорожно втягивая ртом сырой воздух. Внутри бушевала буря.

– Ничтожества... – прошептала она, и в ее тонких пальцах вспыхнули алые искры атакующей магии. – Жалкие, лицемерные твари... Я уничтожу их. Я сожгу эту академию дотла, я...

– Не сожжешь, моя госпожа.

Голос прозвучал из густой тени вековых вязов – низкий, бархатный, лишенный даже намека на подобострастие.

Хелли вскинула руку, формируя огненное лезвие, но заклинание захлебнулось. Из темноты метнулась фигура. Движение было пугающе стремительным, лишенным магических потоков – лишь чистая, звериная физическая мощь.

Жесткие пальцы в плотной кожаной перчатке перехватили запястье Хелли, выкручивая его с безжалостной точностью. Огонь с шипением погас. В ту же секунду на шею бывшей аристократки с глухим щелчком захлопнулся тяжелый ошейник из холодного матового металла.

Удар был мгновенным. Все мана-каналы в теле Хелли сжались, словно их залили расплавленным свинцом. Ледяная пустота выжгла способность дышать магией, оставив лишь беспомощную оболочку.

– К-кто... – выдохнула Хелли, падая вперед.

Сильные руки подхватили ее прежде, чем подол платья коснулся грязной земли. Знакомый запах мыла с вербеной, горького миндаля и свежей кожи ударил в ноздри.

– Тише, тише, – промурлыкала нападавшая. – Ваше высочество наивно полагало, что вас отвезут в казематы?

Из полумрака капюшона блеснули янтарные глаза. Софико. Личная горничная, приставленная к Хелли с первого года обучения в академии. Высокая, непривычно широкоплечая для служанки, с резкими, породистыми чертами лица и вечно поджатыми губами.

– Софико?.. – сознание Хелли уплывало, лишенное энергетической подпитки. – Ты... как ты смеешь... убери это... ошейник...

– Ошейник из черного метеоритного железа, – спокойно ответила горничная, без видимых усилий поднимая свою хозяйку на руки, будто та была шелковой шалью. – Полная блокировка истока. Прекрасная вещь. Всегда мечтала надеть его на тебя.

Прежде чем спасительное беспамятство накрыло Хелли, она почувствовала, как под форменным платьем горничной, прижатым к ее бедру, пульсирует нечто неестественно твердое, горячее и абсолютно не женское. А затем мир погрузился во тьму под стук копыт невидимой кареты.

---

Пробуждение было мучительным. Голова раскалывалась, во рту стоял металлический привкус, а тело казалось чужим, свинцовым. Впервые в жизни Хелли не чувствовала циркуляции маны. Это походило на слепоту или внезапную глухоту – мир лишился привычных вибраций, став плоским, холодным и пугающим.

Она лежала на мягком кожаном диване. Пространство вокруг покачивалось и скрипело. Карета. Черные плотные шторы на окнах не пропускали света, но в углу горела тусклая масляная лампа.

Напротив, вытянув длинные ноги в высоких сапогах, сидела Софико. Она уже сбросила белоснежный чепец и форменный передник. Верхние пуговицы строгой серой блузы были расстегнуты, открывая сильную шею и ключицы. Рукава закатаны до локтей, обнажая жилистые предплечья, покрытые тонкими светлыми шрамами.

Горничная неторопливо чистила яблоко складным ножом.

– Ты проснулась быстрее, чем я рассчитывала, – произнесла Софико, даже не поднимая взгляда. – Молодая кровь. Хорошая наследственность.

Хелли попыталась сесть, но руки задрожали, и она едва не скатилась на ковер. Ярость, привычная и ядовитая, обожгла горло.

– Презренная девка, – прошипела она, пытаясь придать голосу ту властность, перед которой трепетали фрейлины. – Немедленно сними с меня эту мерзость! Ты хоть понимаешь, что с тобой сделают? Похищение дворянки...

Софико тихо усмехнулась. Звук был низким, грудным и пугающе уверенным. Она отправила дольку яблока в рот, захлопнула нож и наконец посмотрела на свою бывшую госпожу. В ее глазах не было ни капли страха. Лишь хищный, собственнический блеск.

– Дворянки? – переспросила горничная, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени. – Хелли де Эл больше не дворянка. На площади перед академией твой драгоценный Артур зачитал указ. Твой род лишен всех привилегий за измену, а тебя приговорили к бессрочной каторге. Но конвой, который должен был забрать тебя, сейчас спит мертвым сном на дне оврага. Тебя нет, моя дорогая. Для всего мира ты сбежала и сгинула в лесах.

Хелли замерла. Холодная волна паники медленно поднялась от желудка к горлу.

– Ты... ты убила гвардейцев? Без магии?

– Без этой вашей чертовой магии, – с неприкрытым отвращением выплюнула Софико. – Вы, напыщенные выродки, считаете, что если искритесь разноцветными огоньками, то стоите выше природы. Вы молитесь на свои родословные и источники силы. А стоит заблокировать жалкий меридиан в шее – и вы превращаетесь в червей, которые не способны даже ровно стоять на ногах.

Горничная поднялась в полный рост. В тесном пространстве кареты она казалась огромной. Ее доминирующая аура подавляла сильнее, чем любое давление магии архимага. Хелли инстинктивно вжалась в спинку дивана, подтягивая к груди разорванный шелк платья.

– Я родилась пустышкой, – продолжила Софико, медленно делая шаг к съежившейся злодейке. – В моем теле нет ни капли маны. И знаешь, что сделал мой «благородный» отец, когда узнал об этом? Вышвырнул меня на конюшню. А когда природа одарила меня еще одной... особенностью, меня сочли чудовищем.

Софико опустилась на одно колено прямо перед Хелли. Ее тяжелая ладонь легла на бедро девушки, сминая дорогую ткань. Хелли вздрогнула от жара, исходившего от этой руки.

– Твой отец купил меня за бесценок, чтобы я подавала тебе туфли и убирала за тобой объедки, – вкрадчиво шептала Софико, ее лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Хелли. – Три года. Три года я смотрела, как ты унижаешь слуг. Как ты ломаешь судьбы тех, кто слабее. Как ты извиваешься перед принцем, готовая лизать ему сапоги ради короны, пока он пускал слюни на глупую девку-целительницу.

– Замолчи... – всхлипнула Хелли, чувствуя, как предательские слезы все же пробиваются сквозь веки. Унижение было абсолютным. – Замолчи, тварь... Убей меня, если хочешь отомстить!

– Убить? – Софико коротко рассмеялась и провела пальцем по влажной щеке Хелли, стирая слезу. Движение было неожиданно мягким, но в нем сквозила стальная хватка. – Зачем мне тебя убивать? Ты прекрасна, Хелли. Даже сейчас, когда с тебя содрали спесь, ты остаешься самой великолепной, порочной и высокомерной дрянью, которую я когда-либо встречала.

Взгляд горничной скользнул ниже – по расстегнутому корсажу, обнажавшему бледную, вздымающуюся от частого дыхания грудь.

– Ты всегда презирала тех, у кого нет магии. Ты считала нас вещами. Теперь правила изменились.

Софико резко подалась вперед, и ее рука сомкнулась на металлическом ошейнике, притягивая Хелли к себе. Их дыхание смешалось. Бывшая дворянка задохнулась от возмущения и внезапного, темного трепета, который разлился внизу живота.

Сквозь тонкие юбки она отчетливо ощутила, как к ее бедру прижался твердый, внушительный бугор между ног служанки. Хелли расширила глаза в немом шоке. Слухи, ходившие по академии о странном строении некоторых изгоев с южных островов... это была правда. Софико не была обычной женщиной. Она обладала силой мужчины, свирепостью зверя и телом, созданным для доминирования.

– Ты... ты не можешь... – пролепетала Хелли, потеряв остатки высокомерия. – Ты женщина...

– Я та, кто сломает твою гордость, – жестко отрезала Софико, и ее губы искривились в хищной усмешке. – Я спасла тебя от виселицы не из жалости. Ты принадлежала принцу, но он оказался слишком слеп, чтобы оценить ядовитую розу. Теперь ты принадлежишь мне. Вся. До последнего вздоха, до последней капли твоей испорченной благородной крови.

– Я никогда не покорюсь служанке! – выкрикнула Хелли, попытавшись ударить Софико в лицо свободной рукой.

Горничная даже не моргнула. Она перехватила тонкое запястье прямо в воздухе и сжала его так, что кости жалобно затрещали. Хелли вскрикнула от боли.

Софико прижала ее руки к спинке дивана над головой, наваливаясь всем телом. Ее вес был сокрушительным. Лишенная магического щита Хелли чувствовала каждую мышцу этой сильной, безжалостной женщины.

– Покоришься, – прошептала Софико прямо в приоткрытые губы Хелли. – У тебя нет магии, чтобы защититься. У тебя нет титула, чтобы приказать. У тебя нет никого в этом мире, кроме меня. Я буду кормить тебя с рук. Я буду решать, когда тебе спать и во что одеваться. И когда я захочу взять то, о чем мечтала три года... ты сама будешь умолять меня об этом.

Свободной рукой Софико скользнула вниз, задирая пышный подол винного платья. Холодный воздух кареты коснулся обнаженных бедер Хелли, но тут же сменился обжигающим жаром чужой ладони. Пальцы горничной уверенно прошлись по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше, к тонкому кружеву белья.

– Прекрати... пожалуйста... – голос Хелли сорвался на беспомощный шепот. Впервые в жизни ей было по-настоящему страшно, но вместе с этим первобытным ужасом внутри вспыхивало нечто постыдное, запретное, заставлявшее сердце колотиться как безумное.

– Пожалуйста? – Софико приподняла бровь, ее янтарные глаза сверкнули во тьме. – Великая Хелли де Эл знает слово «пожалуйста»? Какая прелесть. Но ты просишь не о том.

Горничная не стала заходить дальше. Она лишь сжала нежную плоть бедра так сильно, что завтра там непременно расцветут синяки, и резко отстранилась, отпуская руки пленницы.

Хелли рухнула обратно на подушки, тяжело дыша и прижимая руки к груди. Ее трясло мелкой дрожью. Ошейник давил на горло, напоминая о полной беспомощности.

Софико вернулась на свое сиденье, закинула ногу на ногу и поправила блузу, словно ничего не произошло. В ее движениях сквозила холодная, абсолютная власть. Она была хозяйкой положения, и обе они это прекрасно понимали.

– Мы едем в поместье на границе с мертвыми землями, – ровным тоном произнесла горничная, доставая из кармана яблоко и снова берясь за нож. – Там магия не работает вовсе. Земля мертва для ваших фокусов. Там есть только физический труд, покорность и я.

Хелли медленно подняла глаза на свою похитительницу. Злость внутри никуда не исчезла, но спесь была разбита вдребезги. Она больше не была великой злодейкой королевской академии. Она была трофеем. Игрушкой в руках той, кого еще вчера считала пустоголовой прислугой.

– Зачем я тебе? – глухо спросила Хелли, глядя в пол. – Если ты так ненавидишь благородных... почему не убила меня там, в саду?

Софико срезала тонкую полоску зеленой кожуры. Лезвие ножа блеснуло в полумраке.

– Потому что сломать розу и бросить ее в грязь – это то, что сделал принц, – тихо ответила горничная, подняв на Хелли тяжелый, неотвратимый взгляд. – А я хочу сорвать ее, срезать все шипы и заставить цвести только для себя. Ты будешь принадлежать мне, Хелли. И поверь... тебе это понравится.

Карета подпрыгнула на ухабе и помчалась дальше сквозь ночную бурю, унося бывшую хозяйку и ее новую повелительницу туда, где магия больше не имела никакой власти.