You will be my boy

Огромный особняк в пригороде жил по своим негласным правилам. Здесь не было места случайным людям, а те, кто попадал внутрь, быстро понимали: за внешним лоском скрывается хаос, приправленный запахом дорогого парфюма и мокрой собачьей шерсти.

Джейк Грэхэм, поправляя очки, недовольно покосился на свое отражение в зеркале прихожей. Коричневый вязаный кардиган, который он так любил, сегодня казался ему слишком тесным в районе талии. Он едва заметно вздохнул, пытаясь втянуть живот, но мягкие округлости упорно не хотели исчезать. Для тридцатилетнего адвоката из Штатов он выглядел слишком... уютно. Особенно на фоне того, кто сейчас с грохотом ввалился в парадную дверь.

– Блядь, Джейк, ты не поверишь, что эти суки из «Северного альянса» выкинули! – Громовой голос Маверика Миронова заставил хрустальные подвески на люстре мелко задрожать.

Маверик выглядел как оживший кошмар или скандинавское божество, решившее податься в криминал. Рост под два метра, ослепительно белые волосы, рассыпавшиеся по плечам, и ледяные глаза альбиноса, которые сейчас метали молнии. Он сорвал с себя тяжелое пальто, отшвырнув его в сторону ближайшего антикварного кресла, и остался в одной черной рубашке, которая опасно натянулась на его широких плечах.

– Маверик, во-первых, добрый вечер, – спокойно произнес Джейк, скрестив руки на груди. – А во-вторых, подбери одежду. Мы не в хлеву.

Маверик замер, тяжело дыша. На его правой руке, лишенной двух пальцев, вздулись вены. Последствия старых разборок и «профессиональных рисков» делали его ладонь похожей на когтистую лапу хищника, но Джейк давно перестал обращать на это внимание. Для него Маверик был не грозным боссом мафии, а ходячим недоразумением.

– Ты слышишь меня? – Маверик подошел ближе, возвышаясь над адвокатом на добрых тридцать сантиметров. – Эти дегенераты пытались впарить мне контракт с двойным дном! Сука, я их насквозь вижу. Уроды, мать их, думали, если я седой, то у меня и мозги выцвели!

– Сбавь тон, – Джейк прищурился. – И перестань материться. У меня от твоего лексикона голова начинает болеть.

Маверик на секунду замолчал, глядя на маленького, нахмуренного мужчину перед собой. Весь его гнев, копившийся последние пять часов переговоров, начал стремительно испаряться. Он посмотрел на Джейка, на то, как тот кутается в свой кардиган, пытаясь скрыть «лишнее», и почувствовал, как внутри разливается тепло.

– Ладно, ладно, – проворчал Миронов, внезапно сдуваясь. – Прости, солнце. Просто выбесили. Пошли на кухню, я жрать хочу как собака. Кстати, где мои балбесы?

Словно отвечая на его вопрос, из глубины дома с радостным лаем вылетели два далматинца. Пятнистые псы, Марс и Венера, сбили Маверика с ног, если бы он не стоял как скала. Великий и ужасный мафиози тут же опустился на колени, позволяя собакам облизывать свое бледное лицо.

– Ой, вы мои хорошие! Кто тут папу ждал? Кто тут самые лучшие псы в мире? – сюсюкал Маверик, чеша собак за ушами своими изувеченными пальцами.

Джейк закатил глаза.

– Ты только что хотел кого-то убить, а теперь ведешь себя как ворчливая бабка, которая нашла потерянных внуков.

– Заткнись, Грэхэм, – беззлобно отозвался Маверик, поднимаясь на ноги. – Собаки – единственные честные существа в этом городе. Ну, кроме тебя. Пошли, я заказал ту утку, которую ты любишь.

Вечер в особняке протекал по привычному сценарию. Маверик, который на людях был воплощением дисциплины и жестокости, дома превращался в ленивое, ворчливое существо. Он переоделся в безразмерные спортивные штаны (на ногах не хватало нескольких пальцев, из-за чего он слегка прихрамывал, когда не следил за походкой) и теперь лежал на огромном диване в гостиной.

Джейк сидел рядом, просматривая документы по новому делу. Маверик, не спрашивая разрешения, положил голову адвокату на колени.

– Убери, ты тяжелый, – буркнул Джейк, хотя его рука сама собой потянулась к длинным белым волосам.

– Не уберу, – Маверик закрыл глаза, подставляя голову под ласку. – У тебя колени мягкие. И живот. Иди ко мне, муж, дай я тебя обниму нормально.

– Мы не женаты, Миронов, – Джейк покраснел, пытаясь отстраниться, когда Маверик притянул его к себе, заставляя буквально утонуть в своих объятиях.

– Это формальность, – Маверик уткнулся носом в шею Джейка, вдыхая запах его одеколона и чего-то домашнего. – Ты мой. Я твой. Всё остальное – юридическая чепуха, которую ты сам же и можешь переписать.

– Я адвокат, а не фальсификатор, – Джейк попытался вырваться, но куда там. Сила Маверика была почти сверхъестественной. – И вообще, пусти, я толстый.

Маверик резко приподнялся, опираясь на локти, и серьезно посмотрел в карие глаза Джейка.

– Слушай сюда, – его голос стал низким и вибрирующим. – Если я еще раз услышу это слово, я уволю твоего диетолога, хотя у тебя его нет. Ты не толстый. Ты... идеальный. Ты мягкий, теплый, тебя хочется тискать вечно. Эти твои кардиганы – преступление против человечества, потому что они скрывают такую красоту. Понял?

Джейк замер, чувствуя, как сердце предательски ускоряет бег. Он знал, что Маверик не лжет. Этот человек мог убить, не моргнув глазом, но в вопросах чувств он был прямолинеен до боли.

– Ты идиот, Маверик, – прошептал Джейк и, не выдержав, отвесил мафиози легкий подзатыльник.

Маверик лишь рассмеялся, перехватывая руку Джейка и целуя ладонь.

– Только ты смеешь бить человека, за голову которого назначена награда в пять миллионов, – хмыкнул он. – За это я тебя и люблю. За твой острый язык и за то, что ты меня не боишься.

– Бояться тебя? – Джейк скептически выгнул бровь. – Я видел, как ты вчера полчаса искал свой второй носок и плакал, что у тебя, кажется, начинается артрит в тридцать пять лет.

– У меня спина болела! – возмутился Маверик, снова принимая вид ворчливого старика. – И вообще, в этом доме сквозняки. Нужно завтра вызвать рабочих, пусть проверят окна. И лекарства мои где? Те, розовые, от изжоги?

Джейк вздохнул, поднимаясь с дивана.

– На тумбочке, ипохондрик ты несчастный.

Маверик проводил его долгим взглядом. В кармане его спортивных брюк лежала маленькая коробочка с кольцом из платины. Он планировал сделать это красиво: ресторан, скрипки, море цветов... Но сейчас, глядя на то, как Джейк ворчит, поправляя свои очки и пытаясь скрыть смущение, Маверик понял, что никакие рестораны не сравнятся с этим моментом.

– Джейк! – позвал он.

– Ну что еще? – Грэхэм обернулся, стоя в дверях гостиной.

Маверик сел на диване, его длинные волосы спутались, а на лице блуждала странная, почти робкая улыбка.

– Иди сюда. У меня к тебе серьезный разговор. Юридический.

Джейк нахмурился, возвращаясь назад.

– Опять проблемы с налоговой? Я же говорил, что те офшоры...

– Нет, – Маверик перебил его, запуская руку в карман. – Проблема в том, что я не хочу, чтобы ты просто жил в моем доме. Я хочу, чтобы ты владел им так же, как владеешь мной.

Он достал кольцо. Оно выглядело лаконично и дорого, без лишних камней, именно так, как любил Джейк.

– Ты станешь моим мужем официально? – Маверик посмотрел на него снизу вверх. – Чтобы я мог материть своих партнеров на приемах и с гордостью говорить, что мой законный супруг посадит их всех, если они на меня не так посмотрят?

Джейк застыл. Воздух в комнате, казалось, стал гуще. Он посмотрел на кольцо, затем на огромного, нелепого, пугающего и одновременно самого нежного человека в своей жизни.

– Ты... ты сейчас серьезно? – голос Джейка дрогнул.

– Серьезней некуда, – Маверик встал, сокращая расстояние между ними. – Я знаю, что я не подарок. У меня скверный характер, я параноик, у меня не хватает пальцев и я постоянно ною из-за погоды. Но я люблю тебя больше, чем своих собак. А ты знаешь, как я их люблю.

Джейк почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Он шмыгнул носом и, чтобы скрыть волнение, снова напустил на себя строгий вид.

– Если я соглашусь, ты перестанешь разбрасывать носки по гостиной?

Маверик расплылся в широкой улыбке, понимая, что это «да».

– Не обещаю, радость моя. Но я обещаю купить тебе самый дорогой и мягкий кардиган в мире.

– Идиот, – выдохнул Джейк, притягивая Маверика за ворот рубашки для поцелуя. – Ладно. Я согласен. Но контракт буду составлять я.

– Кто бы сомневался, – прошептал Маверик, подхватывая своего маленького адвоката на руки и кружа его по комнате под радостный лай далматинцев.

В этот вечер в особняке было чуть меньше ругани и чуть больше тепла, чем обычно. И даже сквозняки, на которые так жаловался Маверик, казалось, навсегда покинули этот дом.