You will be my boy

Особняк Миронова обычно напоминал хорошо отлаженный механизм, где каждый винтик знал свое место, а малейший скрип пресекался суровым взглядом хозяина. Но последние две недели дом тонул в тяжелом, липком унынии.

Маверик Миронов, человек, чье имя заставляло бледнеть конкурентов, сейчас выглядел как призрак самого себя. Его длинные, белые как свежевыпавший снег волосы, обычно аккуратно собранные в хвост, разметались по плечам. Рост в сто девяносто сантиметров и внушительная мускулатура только подчеркивали масштаб его страдания. Он сидел в огромном кожаном кресле, бездумно глядя в панорамное окно на подстриженный газон.

У его ног, положив морды на лапы, лежали два далматинца. Пятнистые псы, обычно шумные и игривые, чувствовали настроение хозяина и лишь изредка тоскливо вздыхали, поглядывая на дверь.

– Твою мать, – прохрипел Маверик, потирая лицо рукой. На правой руке у него не хватало двух пальцев – старое напоминание о временах, когда авторитет приходилось выгрызать зубами. – Еще три часа. Триста шестьдесят минут. Или сколько там в часе секунд? Сука, математика никогда не была моей сильной стороной.

Дверь кабинета бесцеремонно распахнулась. Вошел Иван, младший брат Маверика и его правая рука в делах, которые не принято обсуждать при свете дня. Иван выглядел бодрым, что в нынешней ситуации казалось почти личным оскорблением.

– Мав, ты на покойника похож, – заметил Иван, усаживаясь на край дубового стола. – Ты хоть спал сегодня?

– Отъебись, Ваня, – глухо отозвался Маверик. – Я не спал три дня. В этой кровати слишком много места. Она... она пустая. Без него там просто ебаный аэродром.

– Слушай, я всё понимаю, любовь-морковь и всё такое, – Иван закатил глаза. – Но ты людей пугаешь. Вчера на стрелке ты просто смотрел в одну точку десять минут, а потом сломал стул, потому что он «скрипел не в тон твоим мыслям». Парни думают, что ты планируешь массовую казнь.

Маверик ничего не ответил, лишь сильнее сжал подлокотники кресла.

– Может, это... – Иван замялся, подбирая слова. – Взбодришься? Я могу вызвать кого-нибудь. Ну, знаешь, профессионалку. Чисто пар спустить, чтобы глаза не были такими красными.

Маверик медленно повернул голову. Его глаза, лишенные пигмента из-за альбинизма, вспыхнули недобрым огнем. Воздух в комнате, казалось, похолодал на несколько градусов.

– Ты сейчас серьезно это высрал? – голос Маверика понизился до опасного рычания. – Ты предлагаешь мне заменить Джейка какой-то шлюхой? Ты хоть понимаешь, что несешь, дегенерат?

– Ладно, ладно, остынь! – Иван вскинул руки вверх, отступая к двери. – Просто предложил. Ты же буквально сохнешь.

– Пошел вон, – отрезал Маверик. – И пока Джейк не переступит порог этого дома, не смей ко мне заходить, если только на нас не сбросили ядерную бомбу. И то, подожди пять минут, дай мне поскучать в тишине.

Когда брат исчез, Маверик снова остался один. Он потянулся к телефону, в сотый раз проверяя статус рейса «Лондон — Москва». Джейк Грэхэм. Его маленький, ворчливый, невероятно умный адвокат. Человек, который не побоялся прийти к нему с папкой документов и заявить, что Маверик «совершенно не смыслит в международном праве и ведет себя как варвар».

Маверик вспомнил, как впервые увидел его. Джейк тогда был в своем неизменном вязаном кардигане, который едва скрывал уютный, мягкий животик. Маверик тогда пропал. Он всегда питал слабость к людям «в теле» – они казались ему воплощением домашнего тепла и комфорта, которого ему так не хватало в его жестком мире. А Джейк был не просто пухленьким, он был колючим, как еж, и смелым, как лев.

– Скорее бы, – прошептал Маверик, обращаясь к собакам. Далматинцы синхронно вильнули хвостами.

---

Аэропорт встретил Маверика шумом и суетой, которую он ненавидел. Он стоял в зоне прибытия, окруженный четырьмя телохранителями, которые старались казаться незаметными, но их квадратные плечи и суровые лица распугивали толпу лучше любого забора.

И вот он появился.

Джейк шел по терминалу, катя за собой небольшой чемодан. На нем был новый кардиган – темно-зеленый, крупной вязки. Его каштановые волосы немного растрепались после перелета, а карие глаза устало щурились.

Сердце Маверика пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Он сделал шаг вперед, забыв о своей обычной мафиозной стати. Он просто хотел коснуться его.

– Джейк! – позвал он, и его голос, обычно властный, прозвучал почти жалобно.

Джейк остановился, увидел его и на мгновение его лицо осветилось радостью, которую он тут же попытался спрятать за маской привычного недовольства.

– Миронов, ты что, притащил сюда весь свой полк? – ворчливо спросил Джейк, когда Маверик подошел вплотную. – Люди смотрят так, будто ты приехал арестовывать президента.

Маверик не ответил. Он просто смотрел. Он жадно впитывал каждую деталь: россыпь веснушек на носу, мягкую линию подбородка, то, как пальцы Джейка сжимали ручку чемодана.

– Ты... ты приехал, – только и смог выдавить из себя великан.

– Нет, я привидение, – съязвил Джейк, но его взгляд смягчился. – Ты выглядишь ужасно. Опять не спал? Опять пил этот свой дрянной кофе литрами?

Маверик потянулся было, чтобы обнять его, но в последний момент замялся. Он вдруг почувствовал себя неуклюжим подростком, а не главой преступного синдиката.

– Поехали домой, – тихо сказал он, забирая у Джейка чемодан.

В машине Маверик сидел так близко к Джейку, как только позволяли правила приличия (и размеры сиденья). Он постоянно поправлял рукав кардигана Джейка, касался его плеча, словно проверяя, не исчезнет ли он.

– Маверик, – Джейк повернулся к нему, приподняв бровь. – Ты ведешь себя странно. Что-то случилось? Иван снова пытался легализовать казино через офшоры на Кайманах?

– Нет, – Маверик покачал головой, не отрывая взгляда от профиля адвоката. – Просто... две недели – это слишком долго, Джейк. Я чуть с ума не сошел. Дом без тебя – это просто коробка с мебелью.

Джейк слегка покраснел и плотнее запахнул кардиган, пытаясь скрыть свой животик, который он всегда считал недостатком, несмотря на все заверения Маверика.

– Ой, не драматизируй, – пробормотал он, отворачиваясь к окну. – Всего четырнадцать дней. Ты взрослый мужчина, у тебя собаки, бизнес, враги... Тебе должно быть некогда скучать.

– Мне было некогда дышать, – отрезал Маверик.

Когда они наконец вошли в особняк, собаки устроили настоящий хаос. Далматинцы прыгали вокруг Джейка, пытаясь лизнуть его в нос, а тот смеялся, пытаясь отбиться.

– Ну всё, всё, бандиты пятнистые! – Джейк присел, почесывая псов за ушами. – Я тоже скучал.

Маверик стоял в дверях гостиной, наблюдая за этой сценой. В груди разливалось давно забытое чувство покоя. Он подошел к Джейку со спины и, набравшись храбрости, обнял его за талию, притягивая к себе. Его огромные ладони, на которых не хватало пальцев, мягко легли на живот Джейка.

– Эй! – Джейк вздрогнул. – Руки убрал. Я же просил не лапать меня, когда я в этом кардигане, он меня полнит.

– Ты идеальный, – прошептал Маверик ему в затылок, вдыхая запах его шампуня и самолетной пыли. – Мягкий, теплый... мой.

– Маверик, отпусти, я хочу в душ и есть, – Джейк попытался вывернуться, но Маверик держал крепко, словно боялся, что если отпустит, то снова окажется в той двухнедельной пустоте.

– Позже. Дай мне еще минуту.

Джейк вздохнул, но сопротивляться перестал. Он откинул голову на широкую грудь альбиноса.

– Ты правда так сильно скучал? – тихо спросил он.

– Я ненавидел каждое утро без твоего ворчания на кухне, – признался Маверик. – Я сорвался на Ивана, я не спал, я... я чуть не начал разговаривать с твоим фикусом в кабинете.

Джейк фыркнул, а затем, резко развернувшись в его руках, влепил Маверику несильную пощечину. Звук хлопка эхом отозвался в тишине комнаты. Телохранители в коридоре, если бы услышали это, наверняка бы упали в обморок от ужаса.

– Это за то, что не следил за собой, – строго сказал Джейк, глядя Маверику прямо в глаза. – Посмотри на свои глаза, они красные. Ты похож на кролика-убийцу. Если я еще раз узнаю, что ты не спишь из-за такой ерунды, я уеду к маме на месяц. Понял?

Маверик застыл. Никто в мире не смел не то что ударить его, а даже повысить голос. Но от руки Джейка по щеке разлилось приятное тепло. Он улыбнулся – редкое, почти детское зрелище.

– Понял, – послушно кивнул он. – Больше не буду. Только не уезжай.

– То-то же, – Джейк удовлетворенно хмыкнул. – А теперь марш на кухню. Я видел в холодильнике только засохший сыр и бутылку водки. Ты хоть кормил себя?

– Собак кормил, – честно ответил Маверик.

Вечер прошел в суете, которая казалась Маверику самой прекрасной вещью на свете. Джейк ворчал на беспорядок, заставил Маверика чистить картошку (что тот делал с невероятной концентрацией, боясь порезать оставшиеся пальцы), а потом они сидели за столом.

Маверик практически не ел. Он подпирал голову рукой и смотрел, как Джейк с аппетитом уплетает ужин.

– Чего ты уставился? – спросил Джейк, прожевывая кусок. – У меня соус на подбородке?

– Нет. Просто... я люблю тебя, Джейк Грэхэм.

Джейк поперхнулся, быстро выпил воды и уткнулся в тарелку, пряча пылающие щеки.

– Господи, Миронов, ты такой невыносимый, когда становишься сентиментальным. Ешь давай, а то завтра на стрелке в обморок упадешь от истощения, мне потом твои юридические дела разгребать.

– Ты тоже меня любишь, – утвердительно сказал Маверик.

– Чуть-чуть, – буркнул Джейк, не поднимая глаз. – Совсем капельку. Когда ты молчишь и не пытаешься никого убить.

Позже, когда они наконец легли в кровать, Маверик почувствовал, как напряжение последних недель окончательно покидает его тело. Он лежал на боку, прижавшись к спине Джейка, рука привычно покоилась на мягком животе адвоката.

– Маверик? – позвал Джейк в темноте.

– Да?

– Если ты еще раз пришлешь за мной частный самолет с золотыми ручками на дверях, я подам на тебя в суд за оскорбление моего чувства вкуса.

Маверик тихо рассмеялся, утыкаясь носом в пространство между лопатками Джейка.

– Хорошо, радость моя. В следующий раз пришлю обычный. Спи.

Он закрыл глаза, слушая мерное дыхание любимого человека и тихий храп собак на коврике у кровати. Мир снова обрел свои границы, свой смысл и свой запах – запах вязаной шерсти и домашнего уюта. Маверик Миронов, гроза преступного мира, заснул через минуту, крепко сжимая в объятиях свое самое главное сокровище.