You will be my boy

В гостиной особняка Мироновых царила обманчивая тишина, нарушаемая лишь мерным сопением двух далматинцев, растянувшихся у камина. Маверик сидел в глубоком кресле, его длинные белые волосы, обычно аккуратно собранные, сейчас рассыпались по плечам и спине, доходя почти до пояса. На фоне темной обивки он казался призраком — бледная кожа, бесцветные ресницы и ледяной взгляд, устремленный в никуда.

Джейк вошел в комнату, кутаясь в свой любимый бежевый кардиган. Он чувствовал себя немного неловко из-за того, что мягкая ткань подчеркивала его округлившийся за зиму животик, но сейчас его волновало не это. Маверик не ел уже вторые сутки.

– Мав, я принес тебе чай и немного тостов с джемом, – тихо произнес Джейк, ставя поднос на кофейный столик. – Ты за весь день только воду пил.

Маверик даже не повернул головы. Его огромная фигура — сто девяносто сантиметров чистой мощи и шрамов — казалась сейчас странно хрупкой. Он медленно поднял правую руку, на которой не хватало двух пальцев, и сжал подлокотник так, что дерево жалобно скрипнуло.

– Убери это, Джейк, – голос Маверика был хриплым и сухим. – Пожалуйста.

– Слушай, это уже не смешно, – Джейк нахмурился, подходя ближе. Несмотря на разницу в росте и то, что Маверик мог раздавить его одной рукой, адвокат не чувствовал страха. – Ты бледный как смерть, хотя для альбиноса это звучит как тавтология. Тебе нужны калории.

– Я сказал, убери! – внезапно выкрикнул Маверик, резко оборачиваясь. В его глазах плескался первобытный ужас. – Блядь, Джейк, просто отнеси это на кухню! Меня воротит от одного запаха.

Джейк замер. Он знал Маверика как жесткого лидера, человека, который мог хладнокровно вести переговоры с самыми опасными подонками России. Но сейчас перед ним был не мафиози, а напуганный ребенок.

– Ладно, ладно, успокойся, – Джейк примирительно поднял руки и отодвинул поднос. – Расскажи мне, что происходит. Это продолжается уже три дня. Ты едва на ногах стоишь, сегодня в офисе ты чуть не свалился, когда вставал из-за стола.

Маверик закрыл глаза, тяжело дыша. Далматинцы, почувствовав тревогу хозяина, подняли головы и заскулили. Маверик опустил руку и рассеянно погладил одну из собак по пятнистой спине, стараясь унять дрожь.

– Это... это старое, Джейк. Оно само пройдет. Через неделю, может, чуть больше. Просто оставь меня в покое.

– Ни черта я тебя не оставлю, – Джейк подошел вплотную и, не побоявшись гнева гиганта, отвесил ему несильный, но ощутимый подзатыльник. – Очнись, Миронов! Ты моришь себя голодом. Если ты сейчас же не объяснишь, в чем дело, я вызову врачей, и мне плевать, скольких из них ты выкинешь за дверь.

Маверик горько усмехнулся, приоткрыв глаза. Только Джейк Грэхэм мог позволить себе такое обращение с ним. И именно за это Маверик любил этого невысокого, уютного американца. В мире, где все либо боялись его, либо хотели использовать, Джейк был единственным, кто видел в нем человека.

– Тетка, – коротко бросил Маверик, откидываясь на спинку кресла. – После смерти родителей меня отдали ей. У нее было пятеро своих... ублюдков.

Он замолчал, рассматривая свои искалеченные руки.

– Они считали меня уродом. Белая кожа, красные глаза. Тетка говорила, что я лишний рот. А ее дети... они превратили каждый мой обед в пытку.

– Что они делали? – прошептал Джейк, присаживаясь на край столика.

– Они подсыпали мне в тарелку землю, – Маверик судорожно сглотнул, его лицо исказилось от отвращения. – Мелкие камни, чтобы я ломал зубы. Иногда... иногда они ловили насекомых. Живых тараканов, жуков. Закапывали их в кашу. Тетка видела это и просто смеялась. Говорила, что «белой моли» полезно подкрепиться протеином.

Джейк почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он представил маленького, бледного мальчика, который боится прикоснуться к еде, ожидая, что она причинит ему боль или вызовет рвоту.

– Теперь, когда наваливается стресс или просто наступает это время года... – Маверик запнулся. – Я смотрю на еду и вижу там грязь. Я чувствую, как на зубах хрустит песок, даже если это самый дорогой стейк в городе. Меня начинает тошнить от одной мысли о том, чтобы проглотить хоть кусочек. Блядь, Джейк, я взрослый мужик, я держу в страхе половину теневого рынка, а меня трясет от яблока!

– Это ПТСР, Маверик, – твердо сказал Джейк, протягивая руку и накрывая ладонь мафиози своей. – И это не «пройдет само». Ты не должен так жить.

– Я справлялся с этим годами, – огрызнулся Маверик, хотя его рука не дернулась, принимая тепло Джейка.

– Ты не справлялся, ты просто выживал, – отрезал адвокат. – Завтра в десять утра мы едем к специалисту.

– К какому еще специалисту? – Маверик нахмурился, в его голосе снова прорезались властные нотки. – К мозгоправу? Ты с ума сошел? Если кто-то узнает, что Миронов лечит голову...

– То что? – Джейк смело встретил его взгляд. – Тебя посчитают слабым? Маверик, ты весишь почти центнер мышц, у тебя в подчинении армия, и ты боишься сесть в кресло к психотерапевту? Посмотри на меня.

Маверик послушно опустил взгляд на Джейка. Тот выглядел таким маленьким и домашним в своем растянутом кардигане, но в его карих глазах была стальная решимость.

– Я найду лучшего. Того, кто умеет держать язык за зубами. Ты пойдешь туда ради меня. Потому что я не хочу однажды найти тебя здесь в обмороке от истощения. Понял?

Маверик молчал долго, вглядываясь в лицо любимого человека. Он ненавидел признавать слабость, но страх в глазах Джейка ранил его сильнее, чем любые воспоминания о детстве.

– Сука... – выдохнул Маверик, закрывая лицо руками. – Ладно. Ладно, чертов ты адвокат. Твоя взяла. Но если он начнет спрашивать про мое детство слишком подробно, я не ручаюсь за сохранность его кабинета.

– Я буду сидеть в коридоре, – улыбнулся Джейк, чувствуя, как напряжение в комнате начинает спадать. – И если услышу шум ломающейся мебели, просто зайду и дам тебе еще один подзатыльник.

Прошла неделя. Визиты к доктору Бергу, человеку с феноменальной выдержкой и железным контрактом о неразглашении, давались Маверику тяжело. В первый день он просто молчал сорок минут, сверля врача взглядом. На второй — выругался так, что даже привыкший ко всему Берг поднял бровь.

Но на четвертый сеанс что-то надломилось. Маверик вернулся домой позже обычного. Джейк ждал его на кухне, готовя легкий куриный бульон.

– Как прошло? – осторожно спросил Джейк, не оборачиваясь.

Маверик подошел сзади и осторожно, словно боясь сломать, обнял Джейка, уткнувшись носом в его макушку. Его огромные руки сомкнулись на животе адвоката, и Джейк почувствовал, как Маверик расслабляется, вдыхая запах его шампуня.

– Он сказал, что я не виноват, – глухо произнес Маверик. – Сказал, что мой мозг просто пытается защитить меня от той боли, которую я чувствовал тогда. Мы... мы говорили о том, как разделять прошлое и настоящее.

Джейк развернулся в его объятиях, мягко погладив длинные белые волосы.

– И как? Получается?

Маверик посмотрел на кастрюлю с бульоном. Его лицо побледнело, а пальцы судорожно сжались на ткани кардигана Джейка.

– Я все еще вижу... – он зажмурился. – Но я стараюсь помнить, что это ты готовил. Что ты никогда не причинишь мне вреда.

Джейк взял ложку, зачерпнул немного прозрачной жидкости и поднес к губам Маверика.

– Попробуй. Только один глоток. Для меня.

Маверик смотрел на ложку так, словно это была заряженная пушка. Его кадык дернулся. Он медленно приоткрыл рот и проглотил теплый бульон.

Секунду он стоял неподвижно, прислушиваясь к ощущениям. Тошнота подступила к горлу, но он подавил ее, концентрируясь на мягком тепле тела Джейка, прижатого к нему.

– Вкуса песка нет? – прошептал Джейк.

– Нет, – Маверик выдохнул, и в его глазах впервые за долгое время блеснула искра жизни. – Только курица. И... соль.

– Слава богу, – Джейк прижался лбом к его груди. – Ты справишься, Мав. Мы справимся.

Маверик крепче прижал к себе свое «пухлое сокровище», как он иногда называл Джейка про себя.

– Знаешь, Грэхэм, – проворчал он, возвращая себе привычный грубоватый тон, – ты невыносим. Ты заставил меня плакаться в жилетку какому-то немцу и пить суп как больного щенка.

– И ты любишь меня за это, – хитро улыбнулся Джейк, отстраняясь.

– Люблю, – согласился Маверик, и на его лице появилась редкая, искренняя улыбка. – А теперь налей мне еще этого чертова супа, пока я не передумал и не ушел кормить собак своими тостами.

Джейк засмеялся, и этот звук наполнил кухню особняка светом, окончательно прогоняя тени прошлого, которые так долго преследовали белого гиганта. Путь к исцелению был долгим, но пока рядом был этот невысокий адвокат в вязаном кардигане, Маверик знал — он больше никогда не останется голодным.