Мир героев

Вот уже три месяца Эмбер Агнесс просыпалась без леденящего ужаса в груди.

Три месяца каждое её утро начиналось не с глухого страха перед собственным дыханием, способным обратить мир в пепелище, а с мягкого золотистого света, пробивающегося сквозь незашторенное окно маленькой мансарды в Магнолии. Пламя, дремавшее в глубине её естества, больше не выжигало душу изнутри. Теперь оно делилось теплом с теми, кто однажды рискнул подойти вплотную к чудовищу и протянуть открытую ладонь.

Больше не было тяжелой плотной повязки, закрывавшей алые, окаймленные траурной чернотой глаза. Больше не звенели на запястье сдерживающие браслеты из холодного зачарованного железа, не душил шею ошейник, выкованный для бешеных псов. И шрам на правой лопатке — уродливый, вздувшийся след давней трагедии, формой напоминающий хищный лепесток огня, — перестал быть клеймом проклятия. Теперь в самом его сердце, поверх грубой рубцовой ткани, пламенел герб гильдии.

«Хвост Феи».

В этом шумном, пропахшем элем, жареным мясом и порохом здании покой был понятием мифическим. Здесь драки вспыхивали до того, как остывал утренний чай, столы летали через весь зал, разбивая витражи, а о понятии личных границ никто слыхом не слыхивал. Нацу мог без спроса утащить половину её обеда, смеясь во все зубы; Грей с вечно отсутствующей рубашкой фыркал, уворачиваясь от очередной летящей скамьи; Люси с усталым вздохом прятала лицо в ладонях, а Эрза с невозмутимым величием резала клубничный торт.

Эмбер всё ещё смущалась. Ей до сих пор казалось противоестественным, что в ответ на её угрюмый, настороженный взгляд люди не отшатываются в панике, не хватаются за оружие и не шепчут молитвы богам. Они улыбались. Они хлопали её по плечу, делились новостями и звали с собой на задания. Это не было притворством. И от этой искренности в горле у Эмбер иногда вставал колючий ком.

Она обрела дом. Но за пределами уютных деревянных стен Магнолии мир не стал добрее по мановению волшебной палочки.

Для многих за стенами гильдии она оставалась лишь порождением кошмара. Той, чей проклятый род принес в королевство пепел Алой луны. Той, что обязана была сгинуть, стереться из памяти, обратившись в пыль ради спокойствия выживших. Ненависть не уходит вместе с официальными бумагами Магического Совета; она копится в темных переулках, отравляя сердца тех, кто не смог оплакать свои потери.

Это должно было стать её первым самостоятельным заданием. Простая просьба старосты небольшой предгорной деревушки: разобраться с бродячими тварями, разорявшими посевы. Ничего сложного для мага её ранга. Эмбер хотела доказать самой себе, что может быть полезной гильдии не только как ходячее оружие массового поражения, но и как обычный, надежный защитник.

Она не знала, что запрос был фальшивкой. Тщательно продуманной, оплаченной кровью и отчаянием ловушкой.

Её ждали в старом заброшенном карьере. Человек, лицо которого пересекал ожог пятилетней давности. Мужчина, чья семья сгорела в огне, упавшем с неба в ночь, когда пробудилась одна из древних печатей Агнесс. Ему было плевать на решения Совета. Ему было плевать, что Эмбер сама разорвала эти печати, рискуя жизнью. В его глазах она была пламенем, забравшим его жену и дочь. А пламя нужно тушить.

Магический контур вспыхнул под ногами в ту же секунду, когда Эмбер переступила границу каменного пролома. Ограничивающий куб — запретный артефакт, питаемый нестабильными взрывными лакримами. Стены из переливающегося багрового стекла сомкнулись с глухим гулом, отрезая воздух, пространство и магию.

– Сдохни, тварь, – глухо бросил человек из-за периметра, и в его дрожащих руках блеснул детонатор.

– Нет!.. – Эмбер с размаху ударила ладонями в невидимую грань барьера. Кожа на пальцах зашипела, запахло паленым мясом. Воздух внутри куба мгновенно нагрелся до температуры жерла вулкана. – Я не могу умереть тут! Не после того, как мне сказали, что я имею право жить!

Внутри неё всколыхнулось алое пламя, черные всполохи лизнули кончики волос, но в замкнутом объеме барьера высвобожденная энергия только ускорила цепную реакцию. Лакримы за стеклом запульсировали ядовито-синим светом.

Вспышка.

Звука не было — была лишь чудовищная, всепоглощающая волна давления, вывернувшая пространство наизнанку. Реальность треснула, осыпаясь осколками света, и Эмбер провалилась в слепую, ревущую пустоту.

---

– Кха!..

Эмбер судорожно втянула воздух и тут же согнулась в приступе надсадного кашля. Она сжала ткань черной рубашки на груди, пытаясь расправить сжавшиеся легкие. Воздух был отвратительным — тяжелым, едким, пропитанным незнакомой химической гарью.

Тело сотрясала мелкая, предательская дрожь. В ушах стоял тонкий, пульсирующий писк, заглушавший любые другие звуки. Превозмогая дурноту, Эмбер с усилием воли подняла тяжелые веки, моргнула, разгоняя кровавую пелену перед глазами, и оцепенела.

Это был лес. Но совсем не тот, что окружал подножие скал возле Магнолии.

Деревья здесь вздымались ввысь корявыми темными громадами, похожими на скелеты застывших исполинов. Небо над кронами не было тем бархатным полотном с мягкими созвездиями Фиора — чужие, холодные звезды смотрели вниз с равнодушием незнакомцев. И повсюду... вокруг клубился густой, давящий запах озона, паленого железа и свежей крови.

– Где... я? – сорвалось с ее губ хриплым, сожженным шепотом.

Она широко распахнула глаза, пытаясь сфокусировать зрение.

В нескольких десятках шагов между соснами бушевал огонь. Но он не был ни алым, как ее собственная магия, ни золотисто-рыжим, как пламя Нацу. Это было холодное, яростное, потустороннее лазурно-синее зарево. Оно пожирало живую кору со свирепым треском, не оставляя от ветвей даже углей — лишь серый порошок.

– Как я... кх...

Резкое движение отдалось острой, невыносимой вспышкой в правом боку. Эмбер инстинктивно прижала руку к талии — и пальцы мгновенно утонули в чем-то горячем, густом и липком.

– Точно... – Эмбер задохнулась от спазма, привалившись плечом к шершавому стволу сосны. Ткань рубашки и графитовых штанов промокла насквозь. – Осколок... Лакрима раскололась... Он вспорол мне бок... Кх...

Боль была пульсирующей, сосущей силы. Кровь толчками вытекала из раны, заставляя мир вокруг крениться и расплываться темными пятнами. Магический исток внутри отзывался глухим, протестующим звоном — перемещение сквозь разорванное пространство выкачало из нее почти весь запас эфира.

А затем тишину разорвал звук.

Это был не птичий крик и не треск горящих ветвей. Это был визгливый, противный скрежет металла по камню, переходящий в безумный, захлебывающийся вопль. Звук был настолько пронзительным, что у Эмбер заломило зубы, а виски сдавило железным обручем.

Она замерла, задержав дыхание, и вжалась в дерево. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.

«Если это подкрепление того человека... Если меня выследили...»

Кусты впереди с треском разлетелись в щепы. На поляну вывалилось нечто, лишь отдаленно напоминавшее человека.

Существо было заковано в плотный черный ременной костюм, похожий на смирительную рубашку для буйных безумцев, — такой же, в какой законники когда-то пытались заковать саму Эмбер в казематах Совета. Руки существа были намертво притянуты к телу. Лица не было видно за глухой тканью маски, оставлявшей открытым лишь чудовищный, неестественно растянутый рот.

А зубы... Зубы этого существа удлинялись, трансформируясь в сверкающие, тонкие металлические лезвия, которые вонзались в землю, служа твари жуткой опорой при движении. Они щелкали, вытягиваясь на метры вперед, царапая кору и камни.

– Мясо... Человек... – проскрежетал мужчина, задирая скрытую маской голову. Не видя ее глазами, он словно почувствовал запах крови, струящийся из раны Эмбер. – Плоть... Показать мясо... Разрезать...

Эмбер оцепенела от отвращения и первобытного холода, прокатившегося по спине. Правая рука метнулась к бедру, нащупывая механический металлический цилиндр — ее складную косу.

Пальцы в черной перчатке коснулись гравированной стали, но тело отказалось подчиняться. Из-за потери крови и болевого шока ладонь свело судорогой. Цилиндр с глухим стуком выскользнул из онемевших пальцев и покатился по ковру из сосновых игл прямо под ноги приближающемуся кошмару.

«Нет... Черт, только не сейчас!..»

Зубные лезвия существа с лязгом вонзились в землю в метре от нее, готовые взметнуться и распороть хрупкое девичье тело. Эмбер попыталась призвать хоть искру, заставить вспыхнуть алое пламя, но внутри отозвалась лишь пустая, звенящая пустота.

Воздух позади твари внезапно раскалился.

– Сдохни, урод!

Яростный, хриплый мальчишеский рев разорвал полумрак. В следующую долю секунды ослепительная оранжевая вспышка затмила даже синий лесной пожар. Ударная волна от мощнейшего взрыва взметнула сухую листву, комья земли и пепел, сбивая Эмбер с ног и заставляя ее зажмуриться, прикрывая лицо предплечьем.

---

Грохот взрыва эхом прокатился по кронам столетних сосен. Тварь в смирительной рубашке с визгом отпрянула, ее зубные лезвия с лязгом втянулись обратно, а ударная волна отбросила чудовище на несколько метров назад, прямо в заросли горящего папоротника.

Эмбер тяжело осела на колени, одной рукой прижимая распоротый бок, а другой судорожно разгребая пепел вокруг себя в поисках выпавшего оружия. Сквозь дымовую завесу она разглядела две фигуры, стоявшие на краю поляны.

И эти фигуры не укладывались ни в какие представления о магах Фиора.

Тот, кто произвел взрыв, был невысоким светловолосым парнем с диким, перекошенным от ярости лицом. На нем был странный костюм: черная майка без рукавов, маска в виде вспышки и две массивные металлические конструкции на предплечьях, напоминающие гигантские гранаты. От его ладоней всё еще поднимался едкий дым, пахнущий чем-то химическим, похожим на нитроглицерин.

Второй юноша стоял чуть поодаль, в более сдержанной позе. Его внешность была еще более странной: волосы, разделенные ровно пополам — правая сторона белая, как снег, левая — ярко-красная, а вокруг левого глаза темнел след давнего ожога. На нем был синий комбинезон со странными накладками.

– Бакуго, осторожнее! – крикнул парень с двухцветными волосами, и в его голосе звучала холодная сосредоточенность. – Если ты будешь бесконтрольно взрывать всё вокруг, мы сами спалим этот чертов лес! Синее пламя того злодея уже распространяется на восток, нельзя допустить кольцевого пожара!

– Заткнись, Половинчатый! – прорычал парень со взрывами, оскалившись так свирепо, что на мгновение показался Эмбер страшнее самого монстра. – Ты видел эту тварь?! Он чуть не располосовал девку! Хочешь сдохнуть здесь из-за своей гребаной осторожности?!

Эмбер замерла, ловя каждое слово.

«Бакуго? Половинчатый? Злодей?..»

В их речи не было ни слова о гильдиях, о Темных магах или Магическом Совете. И язык, на котором они говорили... Он был понятен ей, но звучал резко, чуждо, с непривычными интонациями. Но главное — от них не исходило эфирной волны. Никаких магических кругов. Никакого резонанса маны. Их силы вырывались прямо из тел, как естественная часть плоти, словно это было дыханием, а не заклинаниями.

– Мя-я-ясо... – раздался утробный звук из кустов.

Тварь поднялась. Ее длинные тонкие зубы снова выстрелили вперед, со скрежетом вонзаясь в стволы деревьев и поднимая существо над землей, словно гигантского паука на металлических ходулях. Маска была порвана от взрыва, обнажая багровые, налитые кровью десны.

– Мальчишки... Свежие кусочки... И девчонка... Ее кровь пахнет так сладко... Разрезать! Распороть!

– Он не сдох от прямого попадания? – Бакуго щелкнул пальцами, высекая сноп искр из ладони. Жилы на его шее вздулись. – Ну ничего, тварь... Сейчас я разнесу тебя на атомы!

– Стой! – парень с двухцветными волосами выставил вперед правую руку. В то же мгновение по земле с оглушительным хрустом побежала ледяная корка. Волна чистого, сияющего льда взметнулась вверх, вырастая в массивную стену, пытающуюся сковать движения монстра.

Но существо двигалось с невероятной, омерзительной скоростью. Его зубные клинки сплелись в подобие спирали, с чудовищной силой ударили в ледяной монолит и разнесли его на тысячи сверкающих осколков. Ледяная шрапнель брызнула во все стороны.

– Мой лед... Он режет его, как масло, – процедил красно-белый парень, прикрывая лицо локтем. – Если я применю огонь, мы перегрузим лес...

– Тогда я сам его урою! – взревел Бакуго, срываясь с места на реактивной тяге взрывов из ладоней.

Монстр, словно ожидая этого, щелкнул челюстями. Десятки тонких лезвий вылетели веером, целясь не только в летящего Бакуго, но и вправо — туда, где на земле сидела Эмбер.

Тварь выбрала слабейшего. Ту, которая истекала кровью.

– Черт, назад! – крикнул двухцветный, бросаясь в ее сторону, но он не успевал. Лезвия летели с неумолимой скоростью пули, разрезая воздух с визгливым свистом.

Эмбер смотрела на приближающуюся смерть. Время словно замедлило свой бег.

Перед ее внутренним взором пронеслись последние три месяца. Деревянные балки гильдии. Шумный смех Нацу. Спокойный, теплый взгляд Макарова, сказавшего ей: «Ты больше не монстр, дитя. Ты — часть нашей семьи».

Она выжила после Алой луны. Она пережила ненависть мира. Она научилась не бояться собственного пламени.

«И я сдохну здесь? В чужом лесу, под чужими звездами, от зубов какого-то ублюдка?!»

– Нет... – выдохнула она.

Пальцы наконец сомкнулись на рукояти косы. Металл отозвался привычной тяжестью.

– Я сказала... НЕТ!

В глубине ее естества, там, где только что была пустота, вспыхнула ярость. Не слепая жажда разрушения, что вела ее предков, а ярость феи, защищающей право на собственную жизнь. Исток отозвался — болезненно, обжигающе, выворачивая жилы, но он открылся.

Воздух вокруг Эмбер сжался.

Ярко-алое пламя, окаймленное угольно-черными, рвущимися вверх всполохами, вырвалось из ее тела с громовым гулом. Это был не взрыв Бакуго и не стихийный лед Тодороки. Это была чистая, концентрированная магия — древняя, гордая и беспощадная.

Жар был настолько плотным, что металлические лезвия твари, влетев в багровый ореол, не просто остановились — они начали раскаляться добела за долю секунды.

Эмбер резко нажала на спусковой механизм на рукояти. Металлический цилиндр с лязгом раскрылся, звенья сложились в длинное, изящное древко, и на конце с щелчком зафиксировалось изогнутое, хищное лезвие из черненой стали.

Она перехватила косу обеими руками, игнорируя дикую боль в распоротом боку, откуда кровь хлынула с новой силой. Огонь перетек на сталь, охватывая лезвие косы пылающим алым венцом.

– Прочь от меня! – крикнула она.

Эмбер крутанулась на месте, вонзая пятку в выжженную землю, и взмахнула косой по широкой восходящей дуге. Серповидная волна ало-черного огня сорвалась с лезвия, с шипением рассекая воздух.

Волна встретила лезвия-зубы монстра. Раскаленный металл не выдержал магического жара — с противным стеклянным звоном зубные клинки разлетелись в воздухе, перерубленные и оплавленные до самого основания.

– А-А-А-А-А-ГХ! – взвыл человек в смирительной рубашке, отшатываясь назад и захлебываясь собственной кровью из обломанных челюстей. – Мои зубы! Мое мясо!.. Огонь... Другой огонь!..

Бакуго, зависший в воздухе на микро-взрывах, на долю секунды опешил, широко распахнув глаза:

– Какого черта?!

– Бакуго, сейчас! – крикнул двухцветный парень, мгновенно оценив ситуацию.

Потерявшее равновесие и опору существо рухнуло на землю. Бакуго не стал упускать шанс. С яростным оскалом он скользнул по воздуху, перевернулся через голову и приземлился точно перед мордой воющего монстра, выставив ладонь вперед в упор.

– Умри, кусок дерьма! УДАР-СТАНЧЕР!

Ослепительная вспышка концентрированного взрыва вбила голову монстра в каменистую почву. Земля содрогнулась, поднимая фонтан пепла и обломков скал. Когда дым рассеялся, существо лежало неподвижно, маска тлела, а вокруг его головы расплывалась воронка.

На поляне повисла тяжелая, гулкая тишина, нарушаемая лишь треском синего пожара вдалеке.

---

Эмбер тяжело оперлась на древко косы. Руки ходили ходуном. Дыхание вырывалось из груди хриплыми, влажными толчками.

Магия ушла так же стремительно, как и вспыхнула, забрав с собой последние крохи сознания. Алое пламя погасло, оставив на земле вокруг нее выжженный идеально круглый след. Рана в боку горела так, словно туда залили расплавленный свинец; темная кровь уже струилась по штанине, стекая в легкий черный ботинок.

– Эй, ты! – резкий, агрессивный голос Бакуго заставил ее вздрогнуть.

Парень медленно приближался к ней, все еще не опуская дымящихся ладоней. Его алые глаза — совсем не такие, как у нее, дикие и звериные, — буравили ее фигуру с смесью подозрения и ярости.

– Ты еще кто такая, мать твою?! Откуда ты здесь взялась? Ты из Лиги Злодеев?! И что это за чертова причуда с косой?!

Эмбер не ответила. Она едва различала его лицо сквозь серую муть, застилавшую взор. В голове крутилось странное, непонятное слово: «Причуда»? О чем он говорит?..

– Успокойся, Бакуго, – двухцветный парень подошел быстрее, встав между ней и блондином. Его разномастные — серый и бирюзовый — глаза внимательно скользнули по ее фигуре, задерживаясь на разорванной рубашке и луже крови под ногами. – Она не из Лиги. У нее тяжелое ранение, и она только что спасла нас от контратаки Зубодера.

Он повернулся к Эмбер, примирительно подняв ладонь:

– Я — Тодороки Шото. Мы ученики геройского курса академии Юэй. Ты гражданская? Как ты оказалась в тренировочном лагере посреди леса?

– Ю... эй?.. – едва слышно выговорила Эмбер.

Каждое слово давалось с невыносимым трудом. Легкие горели. Мир кренился всё сильнее, переворачиваясь вверх дном.

– Геройский... курс?.. – она покачала головой, и длинные черные пряди с алыми кончиками упали на лицо. – Я не... знаю таких... гильдий...

– Каких гильдий? О чем она бредит? – фыркнул Бакуго, но тон его стал менее уверенным, когда он увидел, как сильно дрожат ее колени.

– Где... Фиор? – прошептала Эмбер, чувствуя, как древко косы выскальзывает из ослабевших пальцев. – Магнолия... Где гильдия?..

Она сделала один шаг вперед, пытаясь удержать равновесие, но земля окончательно ушла из-под ног. Металлическая коса с глухим звоном упала на камни.

Эмбер начала оседать, закрывая глаза. Она была готова встретить удар о твердую землю, но падения не произошло — чьи-то сильные руки успели подхватить ее под плечи, не давая рухнуть в грязь и пепел.

– Эй! Держись! – голос Тодороки звучал совсем рядом, в нем впервые прорезалась тревога. – Она потеряла слишком много крови! Бакуго, помоги!

– Не командуй мной, чертов Половинчатый! – огрызнулся тот, но в его голосе больше не было непримиримой злобы, лишь напряжение. – Тащи ее к остальным, пока этот синий огонь не отрезал нам дорогу к главному корпусу!

Эмбер уже не слышала их перепалки.

Проваливаясь в липкую, холодную темноту, она успела подумать лишь об одном.

Пламя вокруг трещало синим, незнакомым цветом. Воздух не пах магией. Небо было чужим.

Она не просто заблудилась в лесу. Она оказалась в мире, где не было драконов, где не знали слова «маг», и где ей снова придется доказывать, что алый огонь в ее груди создан не для того, чтобы нести смерть.