Одна в чужом мире

Вот уже три месяца Эмбер просыпалась без леденящего ужаса в груди.

Три месяца каждое её утро не начиналось с судорожной проверки: не вырвалось ли пламя сквозь сон, не обратило ли оно постель в горсть серого пепла, не слышны ли за окном испуганные крики соседей и лязг мечей рыцарей Рунного Рыцарства. Три месяца огонь, дремавший в глубине её естества, больше не сжигал всё живое дотла, а словно учился дышать в унисон с новым миром — согревал замерзшие пальцы, освещал мягким светом страницы древних книг и отзывался едва заметным, уютным покалыванием в кончиках пальцев, когда кто-то из гильдии хлопал её по плечу.

Больше не было тяжелой черной повязки, десятилетиями скрывавшей её глаза. Больше не было глухого железа сдерживающего браслета на правом запястье и мерзкого, унизительного ошейника, который Совет магов велел носить как напоминание о том, что она — лишь опасный зверь на поводке.

Даже старый шрам на правой лопатке, напоминавший своими рваными очертаниями языки пляшущего костра, перестал быть клеймом проклятого рода Агнесс. Теперь прямо в его изгибах гордо алел знак «Хвоста Феи» — герб дома, в котором её не побоялись обнять, когда из её ладоней рвалась смерть.

В гильдии было шумно. Там стоял оглушительный, первозданный хаос с самого рассвета: летали дубовые столы, Эльфман орал во всё горло о настоящих мужчинах, Нацу сцепливался с Греем из-за разлитого супа, Кана осушала бочонок за бочонком, а Люси со вздохом прятала рукопись под стол. В «Хвосте Феи» редко соблюдали личные границы — Нацу мог запросто плюхнуться на скамью рядом, бесцеремонно стащить из её тарелки кусок жареного мяса и с набитым ртом поинтересоваться, когда они снова пойдут тренироваться на скалы.

Но они были семьёй. Настоящей, живой, несокрушимой.

Эмбер всё ещё смущалась. Всё ещё вздрагивала, когда Миражанна ставила перед ней чашку сладкого чая и тепло улыбалась, глядя прямо в её алые глаза с черной каймой — те самые глаза, от которых в городах крестились и запирали ставни. Ей было непривычно видеть в чужих взглядах не страх и отвращение, а неподдельную заботу. Но это не было фальшью. Макаров сказал ей однажды: «Твое пламя — это часть твоей жизни, дитя, но оно никогда не определит твое сердце. Семья видит сердце».

Однако за стенами Магнолии мир не исцелился в одночасье.

Для многих жителей Ишгара уничтожение Сердца проклятия ничего не значило. Пепел сожженных деревень не исчез из их памяти, а могилы погибших не заросли травой забвения. Для тех, кто потерял близких в годы буйства Алой луны, род Агнесс оставался воплощением абсолютного зла. А Эмбер — чудовищем, которое не имело права свободно ходить по земле, дышать воздухом и улыбаться под лучами полуденного солнца.

Это должно было стать её первым самостоятельным заданием. Простая просьба: исследовать старые руины в предгорьях на границе с Боско, где якобы снова зафиксировали всплеск остаточной магии. Мастер долго сомневался, Нацу порывался пойти следом («Эми, я чую там что-то странное, давай надерём кому-нибудь зад!»), но девушка мягко отказалась. Ей нужно было доказать себе, что она способна справляться в одиночку, быть полезным магом гильдии, а не вечной обузой, нуждающейся в защите сильнейших.

И это задание оказалось ловушкой.

Её ждали. Не монстры и не темные маги, жаждущие власти. Её ждал человек. Обычный человек с мертвыми, выжженными изнутри глазами и дрожащими руками. Человек, чью семью десять лет назад поглотила одна из активировавшихся печатей Алой луны.

– Ты... ты не заслуживаешь жить, выродок Агнесс, – хрипел он, сжимая в пальцах старинный артефакт Совета, краденый подавитель высшего ранга. – Никакие сказки твоих дружков из фиорской гильдии не вернут мою дочь!

Она не успела вытащить косу. Барьер схлопнулся мгновенно — идеальный куб из древнего зачарованного металла, покрытый рунами абсолютного сдерживания и начиненный детонирующей субстанцией древних времен. Воздух внутри стал вязким, магия отказывалась повиноваться, завязавшись в тугой узел где-то под солнечным сплетением.

– Стой! Я не враг тебе! – крикнула тогда Эмбер, ударяя кулаками в полупрозрачные грани. – Я уничтожила проклятие! Оно больше никого не убьет!

– Слишком поздно! Вы все должны сгнить!

Человек активировал руну самоподрыва.

«Нет...» – Эмбер до белых костяшек вцепилась пальцами в холодную грань ограничивающего куба, чувствуя, как пространство вокруг начинает пульсировать слепящим, ядовито-белым светом. – «Я не могу умереть тут! Не сейчас! Не после того, как они протянули мне руку! Не после того, как мне сказали, что я имею право жить!»

Алое пламя с черными всполохами пробило печать изнутри, стремясь защитить свою хозяйку, но столкновение высшей магии разрушения и антимагического нестабильного заряда привело к катастрофе. Ткань реальности натянулась до предела, издав звук лопнувшей стальной струны.

А потом был взрыв. Пространство треснуло, разверзлось черной воронкой, и перед глазами всё поплыло в ослепительном, звенящем мареве...

---

– Кха!.. – Эмбер судорожно закашлялась, слепо сжимая пальцами ткань черной рубашки на груди.

Воздух не хотел входить в легкие. Он был чужим. Тяжелым, колючим, до одури плотным и странно безжизненным. Тело сотрясала мелкая, непрекращающаяся дрожь. Во рту стоял отчетливый привкус железа и гари.

С нечеловеческим усилием воли она заставила себя открыть глаза, уперлась ладонью в сырую землю и замерла.

Она находилась в лесу. Но это был не тот предгорный бор Ишгара, где пахло хвоей, влажным мхом и смолой. Деревья здесь стояли кривые, словно изувеченные невидимой чумой, листва казалась тусклой, подернутой белесой мглой. Но страшнее всего было другое: в этом лесу не было дыхания жизни. В нем не было этернано. Ни единой крупицы магического фона, к которому она привыкла с самого рождения. Мир вокруг был пуст. Словно из реальности выкачали саму её душу.

– Где... я? – хрипло выдохнула она, и собственный голос показался ей чужим и плоским. Глаза широко распахнулись, алые зрачки сузились. – Как я... Кх...

Острая, пульсирующая боль вспорола правый бок с такой силой, что в глазах потемнело. Эмбер инстинктивно схватилась за ткань рубашки, и пальцы в черной перчатке мгновенно утонули в чем-то горячем, густом и липком.

– Точно... – Девушка согнулась пополам, уткнувшись лбом в прелые листья и судорожно втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. – Осколок... артефакта... Он вспорол мне бок... Кх... А потом... разрыв?..

Она попыталась призвать внутреннее пламя, чтобы прижечь рану, но магия отозвалась неохотно, глухо. Без внешней подпитки атмосферы её внутренний резерв словно спал под толщей льда.

И в этот момент воздух вокруг не просто потяжелел — он рухнул вниз.

Гравитация словно увеличилась в десятки раз за долю секунды. Земля под руками Эмбер жалобно затрещала, корни вековых деревьев с оглушительным хрустом вдавило вглубь почвы. Ослабленную потерей крови девушку прижало к грязи мгновенно, выбив из легких остатки кислорода.

«Что это?! Давление магии?! Нет, это не эфир... Это не заклинание!» – пронеслось в воспаленном мозгу. – «Если это подкрепление того человека!..»

Она с трудом повернула голову, пачкая щеку в холодной земле.

В сумрачное, затянутое пепельным туманом небо взметнулась невысокая фигура. Человек. Парень в черном пальто и шляпе, но он не летел — он буквально расталкивал само пространство. Его тело было объято слепящим, ядовито-алым свечением, а по бледной коже шеи и лица вились жуткие, пульсирующие черные символы, похожие на трещины в раскаленном базальте.

Он двигался со скоростью артиллерийского снаряда, и от каждого его движения в воздухе оставались следы искаженного пространства. Он нападал.

Но не на Эмбер. Он её попросту не видел. Для него сейчас не существовало ничего, кроме цели.

И целью было нечто, от чего у девушки перехватило дыхание.

Огромная, исполинская туша возвышалась над кронами деревьев. Верхняя половина напоминала деформированное человеческое тело колоссальных размеров, сотканное из клубящейся белесой мглы и затвердевшего пепла, но всё, что находилось ниже пояса... представляло собой кошмарный клубок змеящихся хвостов, чешуйчатых наростов и переплетенных кристаллических костей, похожих на недоформированного дракона.

– Это... – Эмбер судорожно зажала рот ладонью, впиваясь ногтями сквозь ткань перчатки в губы. – Демон?.. Врата Тартароса? Нет... В этой твари нет проклятий Зерефа... Это вообще не живое...

А бой в небесах тем временем превратился в сущий ад.

Рыжий юноша в шляпе издал дикий, совершенно безумный смех, в котором не осталось ни капли человеческого разума. Звук этот резал слух, отдаваясь в висках тупой болью. Парень взмахнул руками, и гравитация вокруг него сжалась в плотные, черные сферы, по краям которых плясали алые молнии.

Сингулярности. Микроскопические черные дыры, созданные из чистого веса.

– А-ха-ха-ха-ха! Сдохни! Исчезни! – донесся до земли нечеловеческий вопль.

С глухим, вибрирующим гулом сферы сорвались с его пальцев. При соприкосновении с тушей белесого чудовища пространство начало выворачивать наизнанку. Куски плоти твари размером с жилые дома просто сминались, превращаясь в ничто под давлением чудовищной силы тяготения. Земля под ногами Эмбер ходила ходуном, пласты почвы вздымались на метры вверх, столетние дубы вырывало с корнем и засасывало в эпицентр битвы.

Эмбер лежала, прижатая к земле этой колоссальной силой, и завороженно смотрела вверх.

Алый цвет. Цвет этой разрушительной мощи был до боли похож на её собственное пламя Алой луны. Но если её огонь нес в себе жар пепла, погребальный костер и внутреннюю боль целого рода, то сила этого незнакомца была чистым, незамутненным весом вселенной, не знающим пощады и границ.

Но что-то было не так.

Сквозь грохот разрываемой плоти и свист ветра Эмбер слышала, как этот парень кашляет. Кровь хлестала из его рта, заливая подбородок и воротник пальто. Его сосуды на лице лопались один за другим. Он сгорал. Эта сила не подчинялась ему — она пожирала его плоть изнутри, вытягивая саму жизнь в обмен на божественную мощь разрушения.

«Он умирает...» – осознала Эмбер, сжимая кровоточащий бок. – «Он не контролирует это. Это состояние... оно убьет его через пару минут!»

Она слишком хорошо знала это чувство. Чувство, когда сила, данная тебе судьбой, ломает твои кости, жжет вены и заставляет разум угасать в слепом безумии уничтожения. Она сама была такой до того, как Нацу схватил её за руку среди пылающих руин и закричал сквозь рев огня, что она больше не одна.

Белесый драконоподобный колосс издал предсмертный, трубный вой, сотрясший небеса. Его туловище было разорвано пополам гравитационным шаром, но перед тем как окончательно рассыпаться в прах, уцелевшая верхняя конечность — гигантская лапа из спрессованного тумана и кристаллов — со страшной силой метнулась не к рыжему безумцу.

Она падала вниз. Прямо на лесную прогалину, где среди обломков скал и вывернутых корней пытался пробиться кто-то еще.

Только сейчас Эмбер сквозь дым и пыль заметила вторую фигуру. Высокий мужчина в длинном песчаного цвета плаще, с растрепанными каштановыми волосами и бинтами, выглядывавшими из-под манжет. Он бежал к эпицентру, перепрыгивая через разломы, и на его обычно невозмутимом, циничном лице застыло редкое выражение острой, отчаянной сосредоточенности.

– Чуя! – крикнул шатен, но грохот падающей гигантской конечности заглушил его голос.

Остаточная туша монстра обрушивалась прямо на него, перекрывая путь к теряющему последние силы напарнику, а ударная волна от падения многотонной кристаллической массы неминуемо раздавила бы и саму Эмбер, прижатую к земле в нескольких десятках метров позади.

Парень в воздухе — Чуя — уже падал вниз, продолжая слепо метать гравитационные сгустки в пустоту, харкая кровью и уже ничего не видя перед собой. Его сознание угасло.

Шатен в плаще не успевал. Массивный кристаллический шип летел точно в него, а обрушение скальной породы грозило похоронить их всех.

«Дьявол...» – Эмбер зажмурилась на долю секунды.

Боль в боку резанула с новой силой, теплая кровь пропитала уже весь пояс штанов. Голова кружилась от слабости. Это был не её мир. Это были чужие люди, чужие чудовища, чужая война. Она могла попытаться вжаться в расщелину, затаиться, переждать.

Но перед глазами вспыхнула улыбка Макарова. Протянутая рука Нацу. Теплый голос Эльзы: «Маг „Хвоста Феи“ никогда не отвернется от того, кто гибнет на его глазах».

– Да к черту всё это! – прохрипела Эмбер.

Она сорвала фиксаторы на правой ноге. Металлическая рукоять, висевшая на спине под серым плащом, скользнула в ладонь. Щелчок скрытого механизма — и массивное лезвие косы с металлическим лязгом встало на место, блеснув хищной сталью.

Глубоко внутри, в самом сердце её источника, шевельнулся алый уголь. На этот раз она не сдерживала его оковами. Она доверилась ему.

– Гори... – прошептала она, поднимаясь на ноги, превозмогая страшное давление чужой гравитации. – Алое пламя!

Волна огня вырвалась наружу не с ревом разрушения, а с четким, направленным импульсом. Ярко-алое пламя, обрамленное угольно-черными всполохами по краям, взметнулось стеной, разрезая мертвый воздух этого странного мира. Жар был нестерпимым — он выжег остатки белесого тумана в радиусе двадцати метров.

Эмбер рванулась вперед, игнорируя вспышку дикой боли в разорванном боку.

Мужчина в бежевом плаще уже приготовился к удару, его рука потянулась навстречу кристаллической глыбе, но тут перед ним, словно из ниоткуда, возникла тонкая девичья фигура. Длинные черные волосы с алым градиентом взметнулись на ветру, растрепанная челка открыла горящий, нечеловеческий взгляд.

– Прочь с дороги! – крикнула она.

Коса описала полукруг. Лезвие, объятое ревущим черным и алым огнем, врезалось в падающий кристаллический нарост чудовища. Раздался оглушительный скрежет. Магия Алой луны, созданная для уничтожения древних проклятий и искажений пространства, вгрызлась в чужеродную материю тумана.

– Разрубись! – выдохнула Эмбер, вкладывая в удар остатки сил.

Огонь взревел. Многотонная лапа монстра треснула, почернела и с оглушительным грохотом раскололась на тысячи тлеющих осколков, которые рассыпались пеплом, не долетев до земли.

Ударная волна отбросила пепел в стороны. Эмбер тяжело опустилась на одно колено, опершись на древко косы, и из её рта вырвался тяжелый стон. Пальцы левой руки судорожно прижались к правому боку — рана открылась еще сильнее, кровь толчками струилась сквозь пальцы.

– Что за?.. – Шатен в плаще замер буквально в паре шагов позади неё. Его карие глаза расширились от искреннего, неподдельного изумления. Он явно видел сотни способностей, но это... это не было похоже на эсперов. Вокруг девушки не мерцало свечение способности. Это было нечто иное.

Но времени на расспросы не было.

С неба, с глухим ударом о перепаханную землю, рухнул рыжий эспер. Чуя Накаджима лежал в неглубоком кратере, его пальцы судорожно скрезли по камням, из разорванных вен продолжала сочиться кровь, а изо рта вырывалось тяжелое, предсмертное бульканье. Символы Порчи всё еще тлели на его коже, угрожая разорвать его сердце в любую секунду.

Шатен мгновенно пришел в себя. Сбросив оцепенение, он сделал стремительный шаг вперед и опустился на колени рядом с напарником. Его забинтованная ладонь легла на лоб рыжего.

– Довольно, Чуя, – негромко, с неожиданно спокойной интонацией произнес он. – Ты отлично поработал.

Воздух дрогнул. Бледно-голубое, кристально чистое сияние пробежало по телу Дазая Осаму, перетекая на Чую. Черные символы Порчи дрогнули, поблекли и растаяли без следа. Разрушительное гравитационное поле исчезло, оставив после себя лишь тишину, запах паленой земли и оседающую пыль.

Рыжий юноша обмяк, его дыхание выровнялось, превратившись в прерывистый, но живой храп человека, находящегося на грани глубокой комы.

Дазай перевел дыхание, поправил воротник плаща и медленно поднялся на ноги. Его взгляд скользнул по пепелищу и остановился на девушке.

Эмбер всё еще стояла на одном колене, тяжело дыша. Её коса с тихим щелчком сложилась обратно в компактную рукоять, но убрать её за спину сил уже не было — оружие с глухим стуком упало на траву. Перед глазами всё плыло. Черные мушки плясали в воздухе, застилая серый лес.

– Любопытно... – протянул Дазай, медленно приближаясь к ней, держа руки в карманах плаща. В его голосе не было страха, лишь холодный, расчетливый интерес аналитика. – Способность материализации черного пламени? Нет... Ты уничтожила остаточную сингулярность физической атакой, заряженной неизвестным типом энергии. И этот туман... он не отделил твою способность от тебя. Ты не из Йокогамы, верно?

Эмбер с трудом сфокусировала взгляд на его лице. В её ушах звенело.

– Йоко... чего?.. – её голос сорвался на сиплый шепот. – Где... где Ишгар?.. Где Магнолия?..

Дазай слегка наклонил голову набок, прищурившись.

– Ишгар? Магнолия? Боюсь, мои географические познания довольно обширны, но таких названий на карте Японии нет. Как и на карте остального мира.

Эмбер горько усмехнулась одними уголками губ. Мир без магии. Город с незнакомым названием. Разрыв пространства в руинах...

«Я... я не в Фиоре. Я даже не в своем мире», – эта мысль ударила по сознанию тяжелее любого заклинания.

– Эй, постой-ка, – Дазай вдруг сделал шаг быстрее, заметив, как стремительно расползается темное пятно на её рубашке. – Твое ранение... Это не от дракона. Это осколочное.

– Знаю... – выдохнула Эмбер.

Силы окончательно покинули тело. Колени подогнулись, и она начала заваливаться набок, прямо в сырую землю.

Дазай среагировал мгновенно — перехватив её за плечи до того, как её голова ударилась о камни. Его ладонь коснулась ткани её рубашки, и он рефлекторно ожидал, что «Неполноценный человек» аннулирует её силу или развеет остаточное тепло, но ничего не произошло. Её кожа под одеждой оставалась неестественно горячей, а в жилах всё еще бился ритм иной, древней энергии, неподвластной законам его реальности.

– Кровь не останавливается, – констатировал шатен, нахмурившись. Он оглянулся на лежащего без сознания Чую, затем снова посмотрел на незнакомку. – Черт возьми... Мори определенно захочет узнать, откуда в разгар инцидента с туманом посреди руин появилась девочка с боевой косой и неклассифицированной силой.

Эмбер чувствовала, как холод подступает к пальцам рук, как мир вокруг сжимается в узкую темную точку. Но сквозь пелену надвигающегося обморока она увидела его глаза — глубокие, бесконечно уставшие, повидавшие слишком много смертей. Глаза человека, который, как и она сама когда-то, ходил по краю бездны.

– Не... дай мне... умереть... – прошептала она, из последних сил цепляясь пальцами в перчатке за рукав его бежевого плаща. – Я только... только нашла... свой дом...

Её рука бессильно соскользнула вниз. Черные ресницы дрогнули и опустились. Алые глаза скрылись во тьме, а дыхание стало едва уловимым.

Дазай несколько секунд молча смотрел на её бледное лицо, на прядь волос с алым отливом, упавшую на закрытые веки, и на странный шрам на открытом плече, где сквозь порванную ткань виднелся вытатуированный знак — силуэт хвоста сказочного существа.

– Дом, значит?.. – Дазай тихо вздохнул, и на его губах появилась едва заметная, грустная полуулыбка. – Какое непрактичное, но чертовски знакомое стремление.

Он достал из кармана телефон, пальцами быстро набрал номер и прижал трубку к уху, не спуская взгляда с раненой чужестранки.

– Анго? Это Дазай. Дракон уничтожен, Чуя выведен из Порчи, жив, но без сознания... И еще кое-что. Пришли медицинскую группу специального назначения прямо сейчас. И подготовь закрытый бокс. У нас тут гостья, которой точно не должно существовать в этом городе.

Связь оборвалась.

Где-то вдалеке, за полосой искалеченного леса, сквозь рассеивающийся белесый туман начинали проступать очертания незнакомого горизонта — исполинские шпили высотных зданий из стекла и бетона, переплетения стальных мостов и холодные свинцовые воды залива Йокогамы.

Эмбер Агнесс спала глубоким, спасительным сном, не зная, что буря в её жизни не закончилась с падением Алой луны. Она лишь сменила свои берега.