Прелестное развитие событий

Жизнь Шин Соён можно было разделить на два этапа: плохо и катастрофически плохо.

В первую категорию благополучно укладывалась её первая жизнь в облике богини света Син Леоры и последующая нелепая гибель четыреста лет назад во время хаоса драконьих войн. Туда же относилось и перерождение в сером, напрочь лишенном магии мире — в душном, вечно спешащем Сеуле. Потеря родителей в автокатастрофе, когда ей едва исполнилось семь, холодные казенные стены приюта, бесконечная борьба за право просто существовать и закономерный финал: визг тормозов тяжелого грузовика, слепящий свет фар и асфальт, залитый её собственной кровью на пороге совершеннолетия.

Затем случился рывок сквозь пространство, возвращение в родной первый мир — в Ишгар, на просторы цветущего королевства Фиор. Казалось бы, живи и радуйся: магия вернулась, солнечный дух Гелиос снова рядом, а вокруг шумит безумная, пьяная и до одури искренняя гильдия «Хвост Феи».

Но именно там начался второй этап.

Катастрофически плохо — это когда передышка между спасением мира измеряется не годами, а кружками недопитого кофе. Они вырвали победу у «Фантом Лорд», сокрушили Систему R и амбиции безумного Джерара, подавили внутренний мятеж Лаксуса и вскрыли язвы темной шестерки «Орасион Сейс». Они провалились в параллельный Эдолас, где магия иссякала, словно вода в пересохшем колодце, а вернувшись, отправились на злосчастный экзамен на острове Тенрю. Там экзамен мгновенно обернулся кровавой мясорубкой против «Сердца Гримуара», завершившейся ревом Черного Дракона. Из-за Акнологии они проспали в защитной Сфере Феи семь чертовых лет. Семь лет, за которые мир ушел вперед, а она, запертая в хрустальном стазисе, медленно и мучительно вспоминала каждую крупицу своей сущности — бремя Син Леоры.

Проснулись? Собрались с силами. Провели жесткий аудит гильдии, раскидали обнаглевших сборщиков долгов и триумфально разнесли всех на Великих Магических Играх, вернув «Хвосту Феи» титул сильнейших. И что дальше? Врата Затмения. Семь гигантских драконов, вырвавшихся из четырехвекового небытия, обезумевший Роуг из будущего и запах гари над столицей.

Едва они зализали раны в Магнолии, как посыпались демоны Тартароса. Проклятия, смерть Макарова — пусть и временная, — распад гильдии на бесконечный, пустой год одиночества. А следом — кульминация кошмара: полномасштабное вторжение двенадцати Спригганов, армия Западного Континента, вечная тьма бессмертного Зерефа и, наконец, финальный бой с воплощением вселенского ужаса, пожирателем магии Акнологией.

Они победили. Всех. До единого.

Казалось бы, план на ближайшие лет пятьдесят был предельно прост: запереться в спальне, спать по четырнадцать часов в сутки, пить крепкий кофе и крепко держать за руку одного невыносимого, пахнущего костром и чешуей розоволосого дракона, чтобы тот снова не наломал дров.

Но кто Соён дал отдохнуть? Разумеется, никто. И в особенности — Совет Магов, восстающий из пепла с грацией навязчивого сорняка.

«Закройте пространственную брешь, только вам это под силу, великая богиня Соён! Колебания эфира угрожают тектоническим пластам! Только ваш свет Первой Эпохи способен запечатать разрыв!» — передразнивала она напыщенных чиновников всю дорогу до заброшенного перевала на восточной границе.

А на месте этой самой «рядовой бреши» её встретили вовсе не трещины в пространстве, а фанатики из недобитых культов Зерефа и почитателей Акнологии. Полубезумные темные маги, решившие принести в жертву остаточную энергию погибшего Дракона-Короля, чтобы развернуть воронку вспять. Завязалась драка. Свет Соён, сплетенный с древней магией Леоры, столкнулся с протуберанцем распадающегося межпространственного вакуума. Вспышка ослепила сознание. Реальность захрустела, как сухое печенье под армейским сапогом, и мир просто... вывернулся наизнанку.

И вот теперь случилось это.

Соён тяжело вздохнула. Металлический пол под подошвами ее низких черных ботинок отдавал холодом, но не тем привычным морозным покалыванием каменных подземелий, а мертвенным, стерильным бездушием полированной стали. Воздух вокруг казался странно профильтрованным, разреженным, с отчетливым химическим привкусом перегретых микросхем, синтетического масла и озона. Ни следа природного эфира. Абсолютная, пугающая пустота, от которой «золотой реактор» у неё в груди предупреждающе запульсировал.

– Итак, – Соён нахмурилась, скрестив руки на груди и смотря прямо перед собой. – Гелиос, милый мой, скажи, что это галлюцинации. Это же передо мной не бездна с кучей звёзд, да? Я же не стою посередине... творения из железа, где всё пахнет синтетикой? И вот эти двое...

Она медленно подняла взгляд, скользнув им по исполинскому иллюминатору во всю стену, за которым в бескрайней чернильной тьме лениво вращались спирали незнакомых галактик, и перевела тяжелый, утомленный взор на двух парней, замерших в нескольких шагах от неё.

Они выглядели более чем дико. Тот, что стоял чуть впереди, кутался в длинный алый плащ с высоким стоячим воротником и белыми деталями. Его лицо скрывала странная золотисто-красная маска, закрывающая верхнюю половину головы, из-под которой выбивались пепельно-светлые растрепанные волосы. Поза незнакомца источала ледяную, хищную уверенность человека, привыкшего единолично распоряжаться жизнями.

Второй, стоявший на полшага позади, был моложе, с короткими темными волосами и ярко-синей челкой. Одетый в темно-бирюзовый облегающий мундир с бронированными пластинами, он застыл в боевой стойке, положив ладонь на странное массивное устройство на левом запястье.

Соён снова вздохнула, чувствуя, как дергается правое веко. Затем она опустила взгляд на свою правую ладонь.

Белая кожа перчатки не скрывала странного свечения: прямо под тканью, на тыльной стороне ладони, горел сложный геометрический узор, похожий на круглую диаграмму с шестью сегментами. В каждом из них угадывались пульсирующие контуры: языки яростного пламени, гребень водной волны, тяжелая каменная глыба, дуновение закрученного вихря, ослепительное солнце и глубокий, темный полумесяц.

– Что это такое? – пробормотала она себе под нос, сжимая и разжимая пальцы. Светящаяся метка слабо отозвалась тихим звоном в костях. – Оно светится? И оно пустое. Что мне делать с этим? Заполнить? Но чем?

Рядом с её левой ногой с легким шипением материализовался дух. Белоснежный лис размером с крупную овчарку, чья шерсть на кончиках ушей и хвоста переливалась мягким золотистым сиянием, настороженно прижал уши к черепу. Его янтарные глаза безотрывно следили за людьми в форме.

– Соён, слушай, ты же знаешь, что мы не одни, да? – Гелиос неловко кашлянул, его хвост нервно дернулся из стороны в сторону.

– Спасибо, что напомнил, пушистая морда, – огрызнулась Соён, не меняя позы и даже не поворачивая головы. – Я так старалась забыть об этом. Зачем ты мне напомнил?!

– Прости, привычка заботиться о твоем выживании, – фыркнул лис, оскалив мелкие белые клыки. – И, к слову, от того блондина в маске исходит не эфир. Там вообще нет магии. Но то, что спрятано у него за поясом... в этом заключена колоссальная, первобытная сила. Похоже на концентрацию стихий, но структура совершенно чужая.

– Нарушитель на борту «Дредноута», – раздался холодный, резкий голос парня с синей челкой. Он сделал резкий шаг вперед, и устройство на его запястье — странный гаджет с миниатюрным экраном — издало пронзительный электронный писк. – Мастер Спектра, сканеры не фиксируют транспортного луча или следов телепортации вестов. Она возникла из ниоткуда, прямо в командной рубке! Прикажете уничтожить?

Мужчина в красном плаще — Спектра — медленно поднял руку в черной перчатке, останавливая своего подчиненного. За прорезями маски блеснули расчетливые, цепкие глаза.

– Успокойся, Гас, – произнес он низким, модулированным голосом, в котором сквозило неподдельное любопытство. – Уничтожить мы всегда успеем. Меня куда больше интересуют показания твоего гантлета. Что он показывает?

– Ошибку квантового считывания, сэр, – Гас нахмурился, быстро пробегая пальцами по сенсорной панели. – Уровень энергии... зашкаливает. Но это не энергия бакуганов. Это не Система Блокировки и не Контроллер Измерений. Показатели напоминают чистую световую радиацию ядра, но плотность структуры биологическая. Она... живая.

Соён медленно опустила руки. Ветер, которого в герметичной рубке быть не могло, слегка колыхнул черные длинные пряди ее прически, спадающие из-под каре до самых бедер. Короткая белая накидка на левом плече — ее персональный трофей, прихваченный когда-то из побежденного Эдоласа — зашуршала по плотной ткани жакета.

– «Она живая», – повторила Соён с ленивым сарказмом, слегка склонив голову к плечу. – Какая глубокая аналитика. А я-то думала, что после взрыва пространственной трещины стану призраком. Вынуждена вас разочаровать, мальчики в костюмах из фантастических комиксов: я вполне осязаема, у меня зверски раскалывается голова, и прямо сейчас я бы предпочла чашку черного кофе и разговор с кем-то, кто не носит карнавальные маски посреди летающих консервных банок.

Гас вспыхнул. В его взгляде мгновенно закипела ярость верного цепного пса, чьего хозяина посмели оскорбить.

– Закрой рот! Ты смеешь насмехаться над лидером...

– Гас, – коротко оборвал его Спектра, и тон его голоса заставил подчиненного мгновенно прикусить язык. Человек в маске сделал два неспешных шага вперед. Подошвы его тяжелых сапог глухо цокали по металлу. – Женщина, возникшая из пространственного искажения посреди открытого космоса в секторе Новой Вестрои... Без скафандра. Без защитного поля. С фамильяром, генетический код которого не числится ни в одной базе данных Вексов.

Спектра замер в трех метрах от нее, скрестив руки на груди.

– Ты утверждаешь, что упала сквозь пространственную трещину. Ты боец сопротивления с Земли? Союзница Дэна Кузо? Или шпионка Хайдрона, посланная вернуть нас во дворец?

Соён моргнула. Черные глаза, на тон темнее ее волос, равнодушно уставились на маску собеседника.

– Дэн Кузо? Хайдрон? – переспросила она, и в ее голосе прозвучала искренняя, ничем не поддельная усталость. – Слушай, красноглазый. Я не знаю никакого Дэна, я знать не знаю, кто такой Хайдрон, и единственные «вексы», о которых я когда-либо слышала, звучат как дешевое моющее средство из супермаркета в Сеуле. Я — Шин Соён. Маг гильдии «Хвост Феи». Королевство Фиор, континент Ишгар, Земной Край. Говорят тебе о чем-нибудь эти географические названия?

В просторной рубке повисла тяжелая, гулкая тишина. Единственным звуком оставалось монотонное гудение генераторов за толстыми переборками да мерный шелест охлаждающих систем.

– Маг? – Гас скривил губы в презрительной усмешке. – Сказки отсталых цивилизаций. Магии не существует. Есть только технологии вестов и сила бакуганов. Сэр, она явно тянет время. Позвольте мне использовать Вулкана и вышвырнуть ее в шлюз!

– Попробуй, синеволосый, – тихо отозвался Гелиос, делая шаг вперед и слегка припадая на передние лапы. Вокруг его белой шерсти заплясали крошечные золотые искры, и воздух в рубке внезапно потяжелел, словно под куполом возникло чудовищное атмосферное давление. – Моя создательница только что спасла целый мир от уничтожения драконами и древними богами. Если ты сделаешь еще одно резкое движение рукой, я оторву ее вместе с твоей модной железкой на запястье.

Спектра не шелохнулся. Напротив, в глубине его скрытого лица мелькнула тень хищного азарта.

– Магия... – протянул он, словно пробуя слово на вкус. – Другое измерение. Другая вселенная. Это объясняет, почему радары зафиксировали аномальный выброс чистой энергии за пределами шести известных стихий. Но вот это...

Его закованная в перчатку рука указала прямо на правую кисть Соён. Шестигранный узор под тканью продолжал пульсировать тусклым, ровным светом.

– Это символы Шести Атрибутов, – произнес Спектра, и в его обычно бесстрастном голосе впервые прорезались металлические нотки напряжения. – Пайрус. Сабтерра. Хаос. Даркус. Аквос. Вентус. Символы стихий, на которых держится сама ткань пространства Вестрои. Откуда они у тебя?

– Если бы я знала, я бы не задавала идиотских вопросов воздуху пять минут назад, – огрызнулась Соён, раздраженно дернув плечом. – Перед тем как эта чертова брешь захлопнулась, в меня ударил концентрированный пучок излома реальности. Видимо, здешний мир решил наградить меня местным аналогом татуировки в качестве сувенира за несанкционированный въезд. И, судя по тому, как эта дрянь тянет соки из моего внутреннего резерва, она требует подпитки.

– Энергия стихий, – пробормотал Гас, невольно глядя на экран своего гантлета, который продолжал выдавать предупреждающие красные таблицы. – Мастер Спектра... если она несет в себе структуру Шести Атрибутов, может ли это быть связано с энергией Зоны Бесконечности или Истинного Ядра?

Спектра медленно опустил руку к поясу. Там, в специальном магнитном захвате, покоилась небольшая сфера размером с бильярдный шар — глубокого медного цвета с механическими вставками и светящимися алыми линиями.

– Слова ничего не стоят, – произнес он, и в его голосе зазвенела неприкрытая угроза исследователя, готового вскрыть аномалию скальпелем ради истины. – В этом мире выживают лишь те, кто обладает силой подчинять стихии. Если ты утверждаешь, что пришла из мира войн и богов, докажи это, Шин Соён. Покажи мне, чего стоит твой «свет».

– Сэр! – предостерегающе выкрикнул Гас. – Мы внутри корабля! Развертывание механического бакугана в замкнутом пространстве может повредить ходовые двигатели!

– Заткнись, Гас, – холодно бросил Спектра. Он снял сферу с пояса и подбросил ее на ладони. Шар издал глухой металлический щелчок, и из его сердцевины вырвался сдавленный, яростный рык, от которого задрожали смотровые стекла. – Мы не будем открывать арену. Простая проверка совместимости.

Сфера в руке Спектры дернулась, приоткрывая крошечные сочленения брони.

– Спектра, – раздался глухой, синтетический, но пугающе живой голос прямо из механического шара. – Я чувствую это. Этот зверь... он источает ауру древности. Но женщина... в ее груди горит огонь, которого я никогда не встречал. Он не принадлежит Пайрусу. Он опасен.

Соён приподняла бровь, ее скептицизм достиг абсолютного апогея.

– Говорящий механический шарик. Потрясающе. Гелиос, запиши в мой дневник: после разумных кошек с крыльями и летающих островов нас официально больше ничто не должно удивлять.

– Я дух, а не секретарь, женщина, – проворчал лис, однако его шерсть встала дыбом. – Берегись. Сила внутри этой штуки не уступает высшим демонам Книг Зерефа.

– Довольно разговоров, – Спектра сжал сферу в кулаке и направил левую руку с гантлетом прямо на Соён. Экран вспыхнул багровым светом. – Бакуган, в бой! Пайрус Гадюка Гелиос!

Из сферы ударил ослепительный столб яростного алого пламени. Энергетическая волна была настолько плотной, что защитные пластины на стенах рубки жалобно заскрипели, а аварийные сирены зашлись захлебывающимся воем. В клубах огня материализовалась массивная фигура — не трехметровый исполин, а сжатая, компактная боевая проекция механизированного дракона. Бронированные крылья с гидравлическими трубками, тяжелый хвост, усеянный лезвиями, и единственный визор на морде, горящий ледяным изумрудным огнем.

– Гелиос? – переспросила Соён, и ее лицо впервые за все время дрогнуло, сменившись выражением чистого, неподдельного абсурда. Она медленно перевела взгляд на своего белого лиса. – Он только что назвал этого железного ящера... Гелиосом?

– Эй! – взвился лис, возмущенно взмахнув хвостом. – Это плагиат! Я ношу это имя уже четыреста лет! Слышишь ты, кусок ржавого железа, найди себе другое прозвище!

Механический дракон опустил массивную голову, его челюсти с металлическим лязгом разошлись, обнажая дуло плазменного орудия внутри глотки.

– Жалкий комок шерсти, – пророкотал бакуган Пайруса. – Я сожгу тебя дотла за дерзость!

– Стоять, – голос Соён прозвучал не громко, но в нем внезапно прорезалась та самая непоколебимая, древняя мощь, которая заставляла замолкать драконов Ишгара и склонять головы сильнейших магов континента.

Она не стала обнажать рапиру. Она даже не сделала шага вперед. Шин Соён просто подняла левую руку в белой перчатке, и ее тонкие пальцы слегка шевельнулись, очерчивая в воздухе идеальный круг.

«Золотой реактор» в ее груди — наследие Син Леоры — отозвался мощным, глухим ударом колокола.

Воздух в рубке вспыхнул. Но это было не пламя — это был первозданный, кристально чистый божественный свет Первой Эпохи. Он не обжигал металл, не плавил проводку и не взрывал приборы. Он просто заполнил собой все пространство, вытесняя тьму, глуша сигналы сирен и мгновенно гася яростное алое пламя дракона Пайруса, словно ведро родниковой воды, вылитое на тлеющую лучину.

Спектра инстинктивно вскинул руку, закрывая визор маски от невыносимого сияния. Гантлет на руке Гаса заверещал на предельной частоте, экран пошел рябью, а затем стекло с негромким хлопком покрылось паутиной мелких трещин, не выдержав входящего потока данных.

– Невозможно... – выдохнул Гас, отступая на шаг и прижимая поврежденный прибор к груди. – Сканеры... шкала G-силы перегружена! Показатели превысили максимальный предел системы в десять тысяч джи! Это невозможно для одной цели!

Механический Гелиос глухо зарычал, пытаясь расправить тяжелые крылья, но свет вокруг него сгустился, превращаясь в бесчисленные полупрозрачные нити, которые мягко, но абсолютно непреклонно спеленали стальные сочленения чудовища, сковывая каждое движение.

– Хватит ломать декорации, – спокойно сказала Соён. Свет вокруг ее фигуры колыхался, подобно королевской мантии. Ее черные глаза на мгновение вспыхнули чистым золотом — отголоском взгляда Син Леоры. – Я воевала с тварями размером с гору, которые жрали пространство и время на завтрак. Если ты думаешь напугать меня железной ящерицей с лазером во рту, парень в красном плаще, то ты сильно переоценил свой реквизит.

Спектра стоял неподвижно. Несмотря на то что его бакуган был полностью обездвижен, на губах веста под краем маски медленно расплылась широкая, почти безумная усмешка.

– Поразительно, – прошептал он, и в его голосе звенел чистый восторг стратега, нашедшего абсолютное оружие. – Чистая энергия созидания. Она подавляет силу стихии не грубым уроном, а гармонизацией поля... Гадюка Гелиос, отставить бой.

Механический дракон глухо щелкнул сочленениями в знак повиновения. Соён слегка повела бровью, и световые путы растаяли золотистой пылью, оседая на металл пола. Бакуган с тихим гулом свернулся обратно в сферу и плавно взлетел в воздух, опустившись точно в ладонь своего господина.

Спектра спрятал шар в магнитный фиксатор и медленно опустил руки.

– Признаю, – произнес он, слегка склонив голову в коротком, сдержанном поклоне. – Твоя сила превосходит все, что способна предложить Земля или технологии Вексов. Ты не шпионка. Король Зеногелд и его шавки слишком трусливы и ограничены, чтобы контролировать нечто подобное.

– Рада, что мы достигли взаимопонимания, – сухо бросила Соён, опуская руку. Золотое сияние погасло, оставив после себя лишь легкий запах озона и приятное тепло. Метка на ее правой ладони снова мягко пульсировала, но теперь контуры огня и солнца горели чуть ярче остальных четырех. – А теперь вернемся к главному. Где мы?

Спектра повернулся к исполинскому иллюминатору, указывая рукой на черную бездну и сияющие вдалеке планетарные кольца.

– Это орбита Новой Вестрои, – ответил он. – Родной мир бакуганов — созданий, которых мой народ, весты, когда-то поработил ради забавы и территории. До недавнего времени я был лидером Вексов — элитного отряда верховных бойцов на службе королевской семьи. Мы контролировали планету с помощью Контроллеров Измерений, удерживая бакуганов в их истинной, шарообразной форме.

– «Был»? – уцепилась за слово Соён, сложив руки на груди.

– Был, – подтвердил Спектра, и его голос посуровел. – Контроллеры пали. Дети с Земли разрушили систему подчинения, но это не имеет значения. Моя цель никогда не заключалась в служении безумному королю Зеногелду. Мне нужна абсолютная сила. Сила, способная сокрушить старый порядок и освободить мой народ от иллюзий правящей династии. Я покинул Вексов. Теперь мы с Гасом ведем собственную войну.

– Очередной бунтарь с комплексом бога и манией величия, – вздохнула Соён, потирая переносицу. – Почему мне так везет на этот типаж? Лаксус, Джерар, Зереф... Вы все словно в одной очереди за драмой стояли.

Гас снова дернулся, готовый броситься в бой за поруганную честь мастера, но Спектра лишь усмехнулся.

– Ты можешь называть это как угодно, маг из другого мира. Но реальность такова: ты заперта здесь. Твоя пространственная трещина схлопнулась. Ближайшие врата измерений контролируются главным дворцом Вестала, и Зеногелд сотрет тебя в порошок своими механическими армиями прежде, чем ты успеешь произнести заклинание.

– Сомневаюсь, – лениво парировала Соён. – Но перспектива застрять в чужом измерении посреди межзвездной гражданской войны меня совершенно не прельщает. У меня дома осталась гильдия. И один исключительно бестолковый убийца драконов, который разнесет половину столицы, если я не вернусь к ужину.

Спектра внимательно посмотрел на нее через прорези маски, а затем перевел взгляд на светящийся знак на ее руке.

– Шесть Атрибутов, – негромко произнес он, словно складывая в голове сложнейшую шахматную партию. – Твоя метка пуста, потому что в твоем теле нет кодов этого мира. Она отреагировала на пламя Гелиоса — видишь? Знак Пайруса и знак Хаоса вошли в резонанс с твоим собственным светом. Если ты хочешь открыть путь сквозь пространство обратно в свой мир, тебе не помогут обычные технологии. Потребуется колоссальный квантовый мост. Мост, который способны запитать лишь шесть чистых энергий стихий Вестрои.

Соён прищурилась. Ее аналитический ум, закаленный годами разгребания административного и военного хаоса в «Хвосте Феи», мгновенно вычленил суть предложения.

– Ты хочешь, чтобы я помогла тебе достать эти энергии, – констатировала она без тени вопроса.

– Мне нужна энергия для создания совершенного бакугана, способного уничтожить флагман Зеногелда, – прямо ответил Спектра, не пытаясь юлить или маскировать свои амбиции. – Тебе нужна эта же энергия, чтобы насытить свою печать и пробить пространственный тоннель домой. Наш враг один — Вексы и королевский флот, контролирующий пространственные магистрали. Объединив мою технологическую мощь и твой не поддающийся анализу свет, мы получим то, что нужно обоим.

Гелиос подошел к ногам Соён и тихо потерся мордой о ее бедро, глядя на человека в маске с нескрываемым подозрением.

– Он опасен, Соён, – телепатически передал лис, его голос прозвучал прямо в ее голове. – Этот тип пойдет по головам ради своей цели. Он напоминает мне худших из драконьих владык прошлого.

– Я знаю, пушистый, – так же мысленно отозвалась она, не сводя черных глаз со Спектры. – Но он прагматик. Прагматики предсказуемы. Они не бьют в спину, пока ты им полезен. А вот бродить по открытому космосу без карты и вдыхать этот синтетический ужас мне точно не улыбается.

Соён расправила плечи. Ее рука легла на поясной ремень, поправив белую накидку на левом плече.

– Допустим, я соглашусь на временный союз, – холодно произнесла она. – Но у меня есть условия. Во-первых, вы не лезете ко мне с попытками изучить мою магию своими железками. Любой датчик, направленный в мою сторону без спроса, превратится в кусок оплавленного шлака. Во-вторых, твой синеволосый телохранитель держит свой тон при себе. Еще одна угроза в мой адрес или адрес моего духа — и я проверю, насколько прочна обшивка вашего корабля его собственной головой.

Гас стиснул зубы так, что послышался хруст, но промолчал, ожидая реакции господина.

Спектра медленно протянул руку в черной перчатке вперед:

– Договорились, Шин Соён. Взамен я предоставлю тебе ресурсы «Дредноута», доступ к звездным картам и цели, несущие в себе чистейшие концентраты стихий. Первая из них находится в руках бойцов Земли и древних хранителей Вестрои.

Соён посмотрела на протянутую руку, затем перевела взгляд на свою ладонь, где тускло мерцали шесть символов забытых начал. Мечта о спокойной жизни, сне и горячем кофе вновь отодвигалась на неопределенный срок. Судьба, казалось, испытывала садистское удовольствие, швыряя ее из одного пожара в другой.

Она сделала шаг вперед и коротко, крепко пожала ладонь Спектры.

– Веди, красноглазый, – с мрачной иронией произнесла она. – Посмотрим, насколько прочна эта ваша Новая Вестроя. И постарайся не умереть раньше времени — дорогу домой мне все еще предстоит найти.