10

Субботнее утро в доме Шуваловых обычно начиналось поздно, но сегодня тишина была какой-то натянутой, словно струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Максим сидел на веранде с чашкой крепкого кофе, глядя, как утренний туман медленно сползает с подстриженного газона. В свои сорок шесть он ценил эти редкие минуты покоя, когда бизнес оставался за воротами, а в доме ещё не началось привычное движение.

Дверь на веранду тихо скрипнула. Вышла Вера, накинув на плечи тёплый кардиган. Лицо её, обычно спокойное и светлое, сегодня выражало крайнюю степень утомления, смешанную с решимостью.

– Опять? – не оборачиваясь, спросил Максим.

– Опять, – вздохнула она, присаживаясь в соседнее кресло. – Зашла к Славе в комнату, хотела вещи в стирку забрать, а там... Макс, я не знаю, сколько раз нужно повторять. Снова эта электронная дрянь. И запах такой, что глаза режет. А Мирослав сидел рядом и, кажется, пробовал.

Максим медленно поставил чашку на столик. Его пальцы чуть сжались. В их семье были чёткие правила. Они не запрещали детям самовыражаться, не требовали золотых медалей, но честность и здоровье были незыблемыми столпами.

– Где они? – коротко спросил он.

– Слава в своей комнате, делает вид, что спит. Мирослав на кухне, пытается казаться очень занятым завтраком. Вика у себя, но, судя по звукам, она уже в курсе назревающей бури и благоразумно не высовывается.

– Тимур приедет сегодня? – Максим потёр переносицу.

– Обещал к обеду. Сказал, что хочет помочь Славе с математикой, но, боюсь, математика сегодня будет последним, о чём пойдёт речь.

Максим поднялся. Его высокая, крепкая фигура в утреннем свете выглядела внушительно.

– Пора завтракать, Вера. Зови всех.

Спустя десять минут за большим дубовым столом в столовой собрались почти все. Мирослав усиленно ковырял вилкой в омлете, не поднимая глаз. Слава, напротив, старался держаться расслабленно, привалившись к спинке стула, но его выдавали нервно подрагивающие пальцы. Вика сидела тише воды, ниже травы, периодически бросая сочувственные взгляды на братьев.

– Слава, – голос отца прозвучал негромко, но в столовой мгновенно воцарилась мертвая тишина. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Слава вскинул голову, пытаясь изобразить недоумение.

– А что рассказывать, пап? В школе всё нормально, на тренировке вчера кросс сдал...

– Я не про кросс, – Максим облокотился на стол, пристально глядя в глаза сыну. – Мать нашла у тебя в комнате испаритель. Опять. После того, как месяц назад мы договорились, что этого больше не будет. И, судя по всему, ты решил приобщить к этому и младшего брата.

Мирослав втянул голову в плечи.

– Пап, я просто... я просто посмотрел! – пискнул он.

– Посмотрел он, – Слава огрызнулся, теряя самообладание. – Да ладно тебе, мам, пап. Сейчас все так делают. Это же просто пар, там даже никотина почти нет. Чего вы устраиваете трагедию?

Вера, до этого молчавшая, резко поставила чашку на блюдце.

– Трагедию, Слава? Мы договаривались о доверии. Ты обещал. Ты соврал мне в лицо три дня назад, когда я спросила, чем пахнет в комнате. Ты подрываешь здоровье брата. И ты называешь это «просто паром»?

– Это нарушение правил дома, – отрезал Максим. – И нарушение мужского слова. Слава, Мирослав, встаньте.

Мальчики нехотя поднялись. Вика сжала кулаки под столом, глядя на родителей с тревогой. Она знала, что сейчас будет. В семье Шуваловых за серьёзные проступки и систематическую ложь спрашивали по старинке. Максим и Вера считали, что современные методы «уговоров» не всегда доходят до сознания подростков, когда те начинают терять берега.

– В кабинет, оба, – скомандовал Максим. – Вера, принеси, пожалуйста, ремень.

В кабинете пахло старой кожей и книгами. Мирослав шмыгнул носом, прижавшись к стеллажу. Слава стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, всё ещё пытаясь сохранить маску бунтаря, но его колени заметно подрагивали.

– Слава, ты старший, – Максим вошёл и плотно закрыл дверь. Вера вошла следом, держа в руках тяжёлый кожаный ремень. – Ты несёшь ответственность не только за себя, но и за пример, который подаёшь Мирославу. Ложь и пренебрежение правилами безопасности в этом доме не прощаются просто так.

– Я уже не маленький, чтобы меня пороть! – выкрикнул Слава, хотя в голосе слышались слёзы.

– Именно потому, что ты не маленький, ты должен отвечать за свои поступки как мужчина, – спокойно ответил отец. – Раз слова не помогают, будет учить тело. Десять ударов. Живо к дивану.

Слава замялся, но, встретившись с суровым взглядом отца, понял — спорить бесполезно. Он медленно подошёл к кожаному дивану и перегнулся через подлокотник. Максим взял ремень. Первый удар хлёстко разрезал воздух и опустился на джинсы парня. Слава вскрикнул, дёрнувшись.

– Ровно лежи, – строго сказала Вера, стоявшая рядом. – Ты сам выбрал этот путь сегодня утром, когда решил, что умнее всех.

После десятого удара Слава поднялся, потирая задницу, его лицо было пунцовым, а в глазах блестели злые слёзы.

– Теперь ты, Мирослав, – Максим повернулся к младшему. – За то, что пошёл на поводу и не остановил брата, и за то, что пытался скрыть это. Пять ударов.

Мирослав, всхлипывая, занял место брата. Для него это было скорее уроком на будущее, чем суровым наказанием, но страх и стыд жгли не меньше ремня.

Когда экзекуция закончилась, Максим аккуратно свернул ремень.

– А теперь — оба в угол. Слава, в левый, Мирослав — в правый. Час на размышления. Без телефонов, без разговоров. Вера, забери у них гаджеты.

– Пап, ну час в углу — это же для первоклашек! – пробормотал Слава, утыкаясь лбом в холодные обои.

– Значит, сегодня ты на уровне первоклашки по развитию ответственности, – отрезал Максим. – Ещё одно слово — и добавишь полчаса.

В доме воцарилась странная, гулкая тишина. Вера ушла на кухню, Вика спряталась в своей комнате, боясь попасться под горячую руку. Максим сел за рабочий стол, открыв ноутбук, но работа не шла. Сердце всё ещё тяжело бухало в груди. Он не любил наказывать детей, но верил, что безнаказанность рождает чудовищ.

Около полудня в прихожей раздался шум, смех и звук брошенных ключей.

– Эй, есть кто живой? – голос Тимура разнёсся по дому. – Я пиццу привёз и какие-то нереальные пончики для Вики!

Тимур вошёл в гостиную, но его никто не встретил. Он нахмурился, прошёл дальше и заглянул в кабинет, дверь в который была приоткрыта. Увидев двоих братьев, стоящих по углам, и отца, сосредоточенно смотрящего в монитор, он всё понял.

– Ого, – тихо сказал Тимур. – Видимо, пончики придётся есть мне одному.

– Привет, сын, – Максим поднял голову. – Проходи. У нас тут воспитательный час.

Тимур подошёл к Славе, легонько хлопнул его по плечу. Тот даже не обернулся, только шмыгнул носом.

– Опять дудки? – негромко спросил старший брат.

Слава промолчал.

– Понятно. Ладно, пап, я пойду к Вике, она там, небось, забаррикадировалась.

Тимур поднялся на второй этаж. Вика сидела на кровати, обняв колени, и смотрела в окно.

– Привет, мелкая, – Тимур присел на край. – Чего такая хмурая?

– Там мальчишек наказали, – прошептала она. – Папа очень злой. Мама тоже. Слава плакал, я слышала.

– Слава сам виноват, Вик. Он знает, как отец относится к вранью. Ты же знаешь наши правила: накосячил — признайся, и последствия будут легче. А он решил играть в шпиона.

– Всё равно жалко, – Вика вздохнула. – Тимур, а ты когда-нибудь так стоял?

Тимур усмехнулся, вспоминая своё детство.

– И стоял, и ремня получал. Поверь, это бодрит. Зато я сейчас знаю, что если я что-то обещаю отцу, я это делаю. Это называется характер, Вика.

Через час Максим зашёл в кабинет.

– Выходите.

Мальчики, разминая затекшие ноги, вышли на середину комнаты.

– Слава, телефон я забираю на неделю. Никаких прогулок, кроме тренировок. После школы — сразу домой. Мирослав — телефон на три дня. И оба помогаете матери в саду все выходные. Вопросы есть?

– Нет, пап, – хором ответили они. Голос Славы уже не был таким дерзким.

– А теперь идите мыть руки и за стол. Тимур приехал.

Обед проходил в сдержанной обстановке, но постепенно напряжение начало спадать. Тимур рассказывал смешные истории из университета, Вика потихоньку начала улыбаться, а Вера подкладывала сыновьям лучшие куски мяса, показывая, что, несмотря на наказание, их всё равно любят.

– Кстати, – Тимур посмотрел на Славу. – Пап, я тут подумал. Раз Слава у нас под домашним арестом, может, я завтра возьму его с собой на стройку к объекту? Поможет мне с замерами, посмотрит, как люди деньги зарабатывают. Физический труд на свежем воздухе, все дела.

Максим посмотрел на старшего сына, потом на притихшего Славу.

– Хорошая идея. Слава, поедешь?

– Поеду, – буркнул тот, но в глазах промелькнул интерес. Работа с Тимуром всегда была для него своего рода привилегией.

Вечером, когда дети разошлись по комнатам, Максим и Вера снова сидели на веранде.

– Думаешь, дошло? – спросила Вера, прислонившись головой к плечу мужа.

– До Славы — вряд ли с первого раза. Он упрямый, весь в деда. Но он задумался. А Мирослав точно больше не захочет повторять этот опыт.

– Тяжело это, Макс. Иногда мне хочется просто обнять их и сказать, что всё равно, пусть делают что хотят.

– Нельзя, Вера. Мы их так потеряем. В этом мире им никто не будет прощать ошибки просто так. Пусть лучше они выучат это здесь, в семье, где их любят, даже когда наказывают.

Из открытого окна второго этажа доносился смех. Это Тимур о чём-то спорил с Викой, а Слава и Мирослав, судя по звукам, уже вовсю обсуждали завтрашнюю поездку. Жизнь в доме Шуваловых возвращалась в привычное русло — шумное, иногда сложное, но честное.

Максим приобнял жену, глядя на звёзды. Он знал, что завтра будет новый день, новые споры и новые радости. Но пока в этом доме уважали слово отца и тепло матери, он был спокоен за их будущее.

– Пойдём спать, – тихо сказал он. – Завтра у Славы тяжёлый день. Стройка — это тебе не пар в комнате пускать.

Вера улыбнулась. Она знала, что Тимур присмотрит за братом, а Максим, несмотря на свою суровость, уже завтра вечером будет расспрашивать Славу об успехах с гордостью в глазах. Такая уж у них была семья. Обычная, обеспеченная, но крепко сшитая не деньгами, а чем-то гораздо более важным.