Запретная Любвь к сводной

Кованые ворота особняка Аккая распахнулись бесшумно, словно пасть огромного сытого зверя. Черный автомобиль плавно скользнул по идеально вымощенной подъездной дорожке, окруженной вековыми соснами и подстриженными под идеальную геометрию кустами гортензий.

Лайла сжала пальцы на ремне своей потертой кожаной сумки так сильно, что побелели костяшки. Ей казалось, что воздух здесь был разреженным, пропитанным запахом больших денег, чужой власти и фальши, от которой першило в горле.

– Дорогая, расслабься, – тихо произнесла мать, положив ухоженную руку с новым кольцом с внушительным бриллиантом на колено дочери. – Хакан сделал все, чтобы мы чувствовали себя как дома. Пожалуйста, хотя бы сегодня не смотри волчонком.

Лайла криво усмехнулась, глядя в тонированное окно.

– Наш дом остался в крошечной квартире с текущим краном, мам. А это... это декорация к фильму, на который я не покупала билет.

– Лайла! – в голосе матери прозвучала привычная паника. – Это наш шанс на нормальную жизнь. Ты обещала.

– Я обещала не устраивать скандалов при твоем муже, – отрезала девушка. – Мои мысли в контракт не входили.

Машина остановилась у широкой мраморной лестницы. Водитель в строгом костюме распахнул дверь, и солнечный свет на миг ослепил ее. Особняк семьи Аккая возвышался над проливом Босфор, сверкая панорамным остеклением и холодным белым камнем. Это было не просто жилье, это была неприступная крепость, где каждый сантиметр кричал о богатстве, которое Лайле раньше доводилось видеть только на страницах глянцевых журналов.

На крыльце их уже ждал Хакан Аккая. Высокий, подтянутый, с благородной сединой на висках и обезоруживающей улыбкой уверенного в себе хищника. Он встретил мать Лайлы крепким, но бережным объятием, оставив короткий поцелуй на ее щеке.

– Добро пожаловать домой, Нериман, – произнес он бархатным, глубоким голосом, а затем перевел взгляд на Лайлу. В его глазах не было злости, скорее легкое снисходительное любопытство. – Здравствуй, Лайла. Надеюсь, дорога не была слишком утомительной?

– Все в порядке, господин Хакан, – сдержанно ответила она, заставляя себя выпрямить спину.

– Просто Хакан, договорились? Без этих церемоний. Теперь мы одна семья, – он мягко улыбнулся и жестом пригласил их внутрь. – Вещи сейчас поднимут в твою комнату. Можешь осмотреться. Теоман должен был спуститься, но, боюсь, пунктуальность не входит в список его главных достоинств.

Имя прозвучало в воздухе как предупреждающий выстрел. Теоман. Сын Хакана от первого брака. Мать почти ничего о нем не рассказывала, лишь туманно упоминала, что парень «с характером» и ему нужно время, чтобы привыкнуть к переменам. Лайла прекрасно понимала, что скрывалось за этой формулировкой: избалованный наследник огромного состояния вряд ли был в восторге от того, что в его личное пространство вторгаются чужаки.

Огромный холл встретил их прохладой кондиционеров, абстрактными скульптурами и тишиной, нарушаемой лишь стуком каблуков матери. Лестница из темного дерева и стекла вела на второй этаж, разделяясь на два крыла.

– Твоя комната в правом крыле, третья дверь, – сказал Хакан. – Иди, осваивайся. Ужин в восемь.

Лайла коротко кивнула и поспешила наверх, желая как можно быстрее скрыться от чужих взглядов. Ей нужно было перевести дух, скинуть это удушающее напряжение и просто побыть одной.

Поднявшись на площадку второго этажа, она повернула направо и едва не врезалась в чью-то широкую грудь. Запах дорогого парфюма с нотами табака, кедра и мяты ударил в нос раньше, чем она успела отступить назад.

– Смотри под ноги, – прозвучал низкий, слегка хриплый голос, в котором звенела ледяная сталь.

Лайла вскинула голову.

Перед ней стоял парень примерно ее возраста. Темные, почти черные волосы были небрежно взлохмачены, словно он только что провел по ним рукой. Острые скулы, прямой нос с едва заметной горбинкой и глаза — темные, бездонные и колючие, как осеннее ночное небо. На нем была простая черная футболка и темные джинсы, но то, с какой ленивой грацией он держался, выдавало в нем хозяина этого места.

– Прости, – выдавила Лайла, инстинктивно делая шаг назад. – Я тебя не заметила.

Парень медленно, с откровенным высокомерием оглядел ее с головы до ног: простые кеды, джинсы с потертостями на коленях, мешковатый серый свитшот. В его взгляде промелькнула насмешка, настолько явная, что щеки Лайлы вспыхнули.

– Значит, ты и есть новая обитательница нашего зоопарка, – произнес он, кривя губы в ядовитой усмешке.

– Меня зовут Лайла, – твердо сказала она, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – А ты, надо полагать, Теоман?

– К твоему сожалению, да. – Он сунул руки в карманы и наклонился чуть вперед, вторгаясь в ее личное пространство. – Давай сразу проясним одну вещь, сестренка. То, что твой отец… точнее, твой отчим теперь спит с твоей матерью, не делает нас семьей. Не приближайся ко мне, не трогай мои вещи и не смей делать вид, что ты здесь своя. Ты здесь просто временное недоразумение.

Слова обожгли, но Лайла была не из тех, кто привык опускать глаза и плакать в уголках. Она прожила достаточно жесткую жизнь на окраине города, чтобы уметь давать сдачи.

– Поверь мне, Теоман, последнее, чего я хочу в этой жизни — это быть к тебе ближе, – парировала она, глядя ему прямо в глаза. – Мне плевать на твои деньги, твой дом и твои комплексы. Так что выдохни и спустись с трона, пока не упал.

В глазах Теомана на долю секунды мелькнуло искреннее удивление, мгновенно сменившееся опасным блеском. Никто в этом доме, да и за его пределами, давно не смел говорить с ним в таком тоне.

– Зубастая, значит, – протянул он почти шепотом. – Посмотрим, на сколько тебя хватит в этих стенах.

Он обошел ее, задев плечом сильнее, чем требовалось для случайности, и стал спускаться вниз. Лайла глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

«Начало просто потрясающее», – саркастично подумала она, толкая дверь своей новой комнаты.

Комната оказалась огромной, с панорамным окном во всю стену, выходящим на задний двор с лазурным бассейном и беседками. Здесь было безупречно чисто, светло и совершенно мертво. Ее вещи уже стояли в углу: старый чемодан казался уродливым пятном на фоне дизайнерского ковра.

Лайла бросила сумку на кровать, подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу. Внизу шелестели пальмы, плескалась вода. Жизнь, о которой мечтают миллионы, казалась ей ловушкой.

Спустя полчаса с первого этажа донесся низкий рокот мотора. Даже сквозь тройные стеклопакеты этот звук разрезал тишину, словно рык хищника. Лайла выглянула в окно и увидела, как к террасе у бассейна на бешеной скорости подкатил открытый спортивный автомобиль вишневого цвета. Шины с визгом прочертили полосу по гравию, поднимая облако пыли.

Из машины лениво, словно нехотя, выбрались двое.

Лайла невольно задержала взгляд на парне, сидевшем за рулем. Высокий, широкоплечий, со светло-русыми, почти золотистыми волосами, небрежно откинутыми назад ветром. Он снял солнцезащитные очки, и даже с высоты второго этажа Лайла заметила контраст: под светлыми прядями горели глубокие, необычно темные карие глаза. Вся его фигура источала неприкрытую, наглую самоуверенность. Белая расстегнутая на пару пуговиц рубашка, узкие темные брюки, тяжелые серебряные часы на запястье. Он двигался с такой властной небрежностью, будто земля под его ногами существовала только по его личному разрешению.

Рядом с ним шла девушка — хрупкая, но с невероятно прямой, точеной осанкой. Дениз. Ее идеальное каре цвета воронова крыла подчеркивало острые черты лица, а взгляд, которым она окинула дом, был холодным и оценивающим. На ней был стильный дизайнерский топ и юбка с высоким разрезом, и держалась она рядом со блондином как равная, но с едва заметной тенью настороженности.

– Тео! – раздался снизу раскатистый, звонкий голос блондина, не знающий сомнений в собственной безнаказанности. – Какого черта ты не берешь трубку? Мы торчим здесь из-за твоих дурацких семейных посиделок!

С террасы навстречу им вышел Теоман. На его лице не было привычной маски безразличия, губы тронула слабая тень ухмылки.

– Успокойся, Арас, – отозвался Теоман, пожимая руку блондину. – Отец сегодня играет в идеального семьянина. Пришлось поприсутствовать при передаче власти.

– О, так твоя новая мачеха уже прибыла? – усмехнулся Арас. Его карие глаза хищно блеснули. – И ее драгоценная дочурка тоже? Надеюсь, она хотя бы симпатичная, иначе этот цирк станет совсем невыносимым.

– Заткнись, Арас, – бросила Дениз, грациозно опускаясь в плетеное кресло у бассейна и закидывая ногу на ногу. – Тебе лишь бы найти новую жертву для развлечений. Дай человеку хотя бы сутки продержаться.

– Брось, Дениз, ты же знаешь правила, – Арас усмехнулся шире, запрокидывая голову и осматривая фасад особняка. – Новички в нашей школе должны знать свое место с первого дня. А если она теперь живет под одной крышей с Аккая, к ней внимание будет в десять раз пристальнее.

Лайла не успела отшатнуться назад.

Его взгляд, блуждавший по окнам второго этажа, внезапно зацепился за ее фигуру.

На секунду между ними повисла невидимая дуга электричества. Арас замер. Его темные глаза сузились, изучая ее сквозь стекло с откровенным, наглым напором. Никакого смущения от того, что его поймали на подглядывании. Напротив, на его губах расплылась медленная, хищная улыбка короля, заметившего новую фигуру на своей шахматной доске.

Он шутовски, с легким издевательским поклоном, приподнял невидимую шляпу в ее сторону.

Лайла почувствовала, как по спине пробежал холодок, но упрямо не отвела взгляда. Она скрестила руки на груди, одарив его самым ледяным взглядом, на который только была способна, после чего резко дернула плотную штору, отрезая себя от их мира.

Внизу послышался короткий смешок.

– Кажется, Тео, твоя новая родственница не в восторге от моих манер, – долетел до нее голос Араса.

– Она дикая, – холодно ответил Теоман. – И абсолютно не понимает, куда попала.

– Ничего, – протянул Арас, и в его голосе зазвучали бархатные, опасные нотки истинного хозяина положения. – Завтра в колледже мы быстро объясним ей правила игры.

Лайла прижалась спиной к стене, глядя в пустоту своей огромной, чужой спальни.

Колледж. Значит, Хакан действительно устроил ее в ту же закрытую элитную академию, где учился Теоман и его друзья. Мать говорила об этом утром, как о невероятном подарке судьбы, о золотом билете в будущее.

Но сейчас Лайла отчетливо понимала: этот «золотой билет» был пропуском на гладиаторскую арену.

Она закрыла глаза, вспоминая лицо блондина. Арас. Тот самый школьный король, чья власть держится на страхе, деньгах и фамилиях отцов. Высокий, породистый, жестокий и привыкший получать все по первому щелчку пальцев. И Теоман — темный, замкнутый, хранящий внутри себя затаенную бурю, которая в любой момент могла стереть все вокруг.

– Думаете, я сломаюсь? – прошептала она в тишину комнаты, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. – Не дождетесь.

Она подошла к зеркалу во весь рост. В отражении стояла семнадцатилетняя девчонка с растрепанными каштановыми волосами и испуганными, но упрямыми глазами. В ее прошлой жизни были долги, драки в спальных районах и вечная борьба за выживание. Она умела защищаться. Она умела терпеть боль.

Но то, что начиналось здесь, в этом стеклянном дворце Аккая, не было обычной дракой. Это была война за собственную душу, правил в которой не существовало вовсе.

Снизу раздался мелодичный звон гонга, призывающий обитателей дома к торжественному ужину.

Лайла глубоко вздохнула, поправила свитшот и направилась к двери. Первая битва должна была состояться прямо сейчас.