Попоргвь

Крыша торгового центра была залита закатным солнцем, но Изуку Мидория видел только серый туман. Слова Всемогущего — его кумира, его идеала, его последней надежды — всё ещё звенели в ушах, словно погребальный звон.

«Без причуды ты не сможешь стать героем. Будь реалистом, мальчик».

Реализм. Изуку всегда ненавидел это слово. Для него оно означало лишь одно: признать, что он мусор. Что его мечты — это пыль под ногами тех, кому повезло родиться с «правильными» генами. Мир с самого детства твердил ему «нет». Мама плакала и извинялась вместо того, чтобы верить. Каччан взрывал его тетради. А теперь и самый великий человек на планете поставил окончательную точку.

Изуку шел по вечерним улицам, не разбирая дороги. Его плечи были ссутулены, а взгляд прикован к носкам своих красных кроссовок. Тех самых, которые кричали всему миру: «Я дефектный».

Он не помнил, как оказался в том переулке. Он не помнил, как наткнулся на человека, чья кожа была похожа на потрескавшуюся землю, а взгляд горел такой же ненавистью к этому «реализму», какую сейчас чувствовал сам Изуку.

– Ты выглядишь так, будто твой мир только что рассыпался в прах, – раздался хриплый голос из тени.

Изуку вздрогнул, вжимая голову в плечи. Социофобия, годами взращиваемая одиночеством, заставила его сердце биться в горле.

– Я... я просто... – пробормотал он, пятясь.

– Не бойся, маленький герой, – фигура шагнула вперед. Это был парень чуть старше него, с копной растрепанных светлых волос. – Я тоже ненавижу этот мир. Мир, который улыбается тебе, пока ты на вершине, и перешагивает через тебя, когда ты в грязи.

В тот вечер Изуку Мидория не вернулся домой вовремя. В тот вечер он впервые встретил Томуру Шигараки. И в тот вечер он впервые услышал «да» там, где все говорили «нет».

---

Прошло три месяца.

Жизнь Изуку, на первый взгляд, не изменилась. Он всё так же вставал по утрам, завтракал с мамой и уходил в школу. Но внутри него поселилась холодная, расчетливая тишина.

– Изуку, дорогой, ты сегодня какой-то бледный, – Инко Мидория с тревогой посмотрела на сына, накладывая ему омлет. – Может, приляжешь? У тебя снова были проблемы в школе?

Изуку поднял взгляд. Его глаза, когда-то полные детского восторга, теперь напоминали стоячую воду глубокого пруда.

– Всё хорошо, мам, – он выдавил мягкую, отрепетированную улыбку. – Просто засиделся над учебниками. Я хочу поступить в хорошую школу, ты же знаешь.

– Ох, я так горжусь тобой! – Инко прижала руки к щекам. – Ты такой старательный.

Изуку кивнул и быстро отвел взгляд. Ложь давалась ему пугающе легко. Он не учился. Он составлял планы. Он анализировал иерархию героев, их слабые места, их графики патрулирования. Он стал «Тенью» — невидимым стратегом, который шептал на ухо Томуре Шигараки, как именно нужно ударить, чтобы система дала трещину.

Когда Изуку впервые увидел Томуру вблизи, в том самом баре на окраине, он заметил кое-что. Красные кроссовки. Такие же, как у него. Особенная модель с широким мыском, разработанная специально для людей с лишним суставом на мизинце ноги. Беспричудных.

Томура Шигараки не был рожден с этой разрушительной силой. Изуку понял это почти сразу. И он понял, что «Сенсей», чей голос доносился из старого телевизора, сделал с Томурой нечто ужасное. Он не спасал его. Он лепил из него оружие.

Вечером того же дня Изуку сидел в своей комнате перед монитором. Он научился перехватывать сигналы связи, которые использовал Все За Одного. Это было несложно для того, кто привык замечать детали, которые другие игнорируют.

На экране появилось зернистое изображение. Бар. Томура сидел у стойки, раздраженно почесывая шею.

– Опять ты, – буркнул Шигараки, не оборачиваясь к камере. – Мелкий NPC с кучей планов.

– Я принес тебе анализ по Старателю, Томура-кун, – тихо сказал Изуку, его голос через исказитель звучал механически. – Если мы перекроем поставки воды в этом районе, его эффективность упадет на сорок процентов.

– Скучно, – Шигараки дернул плечом. – Я хочу просто стереть их всех.

– Стереть их — значит сделать мучениками, – Изуку придвинулся ближе к микрофону. – Мы должны показать их слабость. Мы должны сделать мир таким, чтобы он перестал их боготворить. Помнишь, что ты говорил о правилах игры? Мы не можем просто разбить консоль. Мы должны взломать код.

Томура замер. Его рука, тянувшаяся к стакану, остановилась.

– Ты слишком много думаешь, – проворчал он, но в его голосе не было прежней злости.

– Просто я не хочу, чтобы ты проиграл, – Изуку сделал паузу, глядя на то, как Шигараки нервно сжимает пальцы. – И я не хочу, чтобы «Сенсей» решал за тебя, какой квест тебе проходить следующим.

В баре повисла тишина. Изуку знал, что Все За Одного слушает. Он чувствовал это незримое присутствие, тяжелое и липкое. Поэтому он быстро переключил частоту, создавая помехи, которые имитировали сбой оборудования.

– Томура-кун, ты слышишь меня? – спросил Изуку уже своим обычным, неуверенным голосом, убедившись, что канал связи с Сенсеем временно заблокирован.

– Слышу, – отозвался Шигараки, поворачиваясь к экрану. – Зачем ты это делаешь? Постоянно лезешь в настройки связи.

– Потому что он тебе не отец, – отрезал Изуку. В его голосе промелькнула сталь, которой он сам от себя не ожидал. – Он кормит твою ярость, чтобы ты не замечал, как он дергает за ниточки. Ты же сам знаешь, каково это — когда тебе не дают выбора.

Шигараки молчал долго. Он смотрел на свои руки — руки, которые несли смерть.

– Ты странный, Деку, – наконец произнес он. – Ты боишься собственной тени, когда заходишь в бар, но смеешь перечить Ему.

– Я просто... я просто знаю, что такое быть ненужным, – Изуку опустил голову. – Весь мир сказал нам, что мы — ошибка. Но мы не ошибка. Мы — результат их системы. И если мы будем работать вместе... мы сможем создать мир, где никому не придется носить красные кроссовки как клеймо.

– Хех, – Томура издал сухой, лающий смешок. – Мир для слабых? Звучит как самый сложный уровень сложности, который я когда-либо видел.

– Но мы его пройдем, – Изуку улыбнулся, и на этот раз его улыбка не была фальшивой. – Вместе.

В дверь комнаты Изуку постучали.

– Изуку? Ты всё еще занимаешься? – голос мамы был полон нежности.

– Да, мам! – крикнул он, быстро закрывая окна с кодом и схемами. – Скоро ложусь!

Он выключил монитор. В темноте комнаты его глаза всё еще светились странным, лихорадочным блеском.

Мир еще не знал, что его самый преданный фанат стал его самым опасным врагом. Изуку Мидория больше не хотел быть героем. Он хотел быть тем, кто перепишет правила игры.

---

На следующее утро Изуку шел в школу. Он столкнулся с Кацуки Бакуго в коридоре.

– Эй, Деку! – рявкнул Кацуки, хватая его за воротник. – Опять под ногами путаешься? Ты хоть подал документы куда-нибудь, кроме Юэй? Хотя зачем тебе... ты же просто бесполезный кусок мусора.

Раньше Изуку бы задрожал. Он бы начал заикаться и извиняться. Но сейчас он просто смотрел на Кацуки. Спокойно. Почти с жалостью.

– Да, Каччан, – тихо сказал он. – Я подал документы. Но не в Юэй.

Бакуго нахмурился, сбитый с толку отсутствием страха в глазах «задрота».

– И куда же? В цирк для уродов?

– В будущее, – Изуку мягко высвободил свою форму из хватки Кацуки. – В будущее, которое ты даже не можешь себе представить.

Он прошел мимо, оставив ошеломленного Бакуго позади.

В кармане его брюк завибрировал телефон. Сообщение от анонимного отправителя.

«NPC собрались у порта. Сенсей хочет, чтобы я проверил их. Придешь?»

Изуку быстро набрал ответ, едва заметно улыбаясь.

«Буду через час. У меня есть идеи, как улучшить их стратегию».

Он знал, что делает больно маме. Он знал, что предает всё, во что верил раньше. Но когда он смотрел на свои красные кроссовки, он больше не чувствовал стыда. Он чувствовал принадлежность.

Томура Шигараки был раздражительным, нестабильным и опасным. Но он был честным. Он не обещал спасения. Он обещал разрушение старого, чтобы построить новое.

И Изуку Мидория, маленький социофоб с добрым сердцем, решил, что иногда, чтобы спасти мир, нужно сначала позволить ему сгореть.

– Изуку! – крикнула Инко ему вслед, когда он уходил из дома вечером, якобы на дополнительные занятия. – Не забудь зонтик! Обещали дождь.

– Хорошо, мам, – Изуку обернулся и помахал ей рукой. – Я не забуду.

Он вышел за порог. Первые капли дождя упали на асфальт, смывая пыль. Изуку раскрыл черный зонт и скрылся в сумерках, превращаясь в ту самую Тень, которую мир скоро научится бояться.

В баре на окраине города Томура Шигараки ждал его, перебирая пальцами по столешнице. Он не признался бы в этом даже под пытками, но присутствие этого странного, вечно бормочущего мальчишки делало его ярость... осмысленной.

– Ты опоздал на три минуты, – проворчал Томура, когда дверь скрипнула.

– Прости, – Изуку стряхнул воду с зонта. – Мама долго не отпускала.

– Твоя привязанность к этой женщине — твоя слабость, – раздался голос из телевизора. Сенсей снова был на связи.

Изуку посмотрел прямо в объектив камеры, скрытой в корпусе ТВ.

– Привязанность — это не слабость, Сенсей, – спокойно ответил он. – Это мотивация. Я хочу, чтобы она жила в мире, где ей не придется извиняться за своего сына. И если для этого мне нужно помочь Томуре-куну разрушить ваш нынешний порядок... я это сделаю.

Томура хмыкнул, пряча улыбку за сухими губами.

– Ладно, аналитик. Показывай, что ты там напридумывал. У нас есть один герой из первой десятки, который слишком много о себе возомнил.

Изуку достал тетрадь. Ту самую, обгоревшую, с надписью «Анализ героев для будущего №13». Теперь на ней красовалась новая пометка, сделанная твердой рукой: «Уязвимости».

– Начнем, – сказал Изуку.

И в этот момент шум дождя за окном показался ему самой прекрасной музыкой на свете. Музыкой перемен.