Сгорая "во имя"

Путь одиночества всегда горек для тех, кто когда-то имел семью.

Тепло чужих рук, тихий смех у очага, уверенность в том, что завтрашний день непременно наступит и в нём будет кому сказать простое «доброе утро» — всё это оставляет в душе слишком глубокий след, чтобы его можно было стереть простым усилием воли. Лишившись этого однажды, человек словно ступает на ледяную тропу, где каждый шаг отдаётся гулким эхом в пустой груди.

Но для Астреи это было уже не так страшно.

Десять лет в пути научили её простому и суровому правилу: с одиночеством можно справиться. Его можно приручить, как дикого зверя, сделать своим щитом, привыкнуть к его холодному дыханию в спину во время долгих ночных переходов. Когда ты один, тебе не за кого бояться, не перед кем оправдываться и незачем оглядываться назад. Только дорога под ногами, шорох собственного плаща да тихое, ровное биение собственного сердца.

Континент Гилтена, куда её привели бесконечные странствия, встретил девушку невиданным зрелищем — городом, раскинувшимся прямо на вершине божественного древесного дракона, колоссального Олдорона.

Даже для бывалой авантюристки, повидавшей на своём веку немало чудес и чудовищ, вид этого исполина внушал невольный трепет. Это было не просто живое существо — это был целый мир, застывший в форме титанического зверя из коры, ветвей и листвы. Его конечности простирались на мили вокруг, служа фундаментом для целых поселений, а на спине шумели леса и шумели многотысячные торговые кварталы.

Астрея остановилась в городе, построенном на левой лапе гиганта. Здесь дома жались друг к другу, высеченные из древней, твердейшей древесины, которая не уступала камню, а мостовые переплетались с исполинскими корнями, уходящими во тьму бездонных пропастей.

Проведя здесь несколько дней, она быстро поняла: с этим местом что-то не так.

Люди здесь были... странными. В них не чувствовалось той привычной суеты и живой жадности, которая свойственна портовым или торговым городам. Они двигались плавно, почти беззвучно, говорили вполголоса, а в их взглядах плескалась какая-то пугающая, отрешённая безмятежность. Словно они все спали наяву, убаюканные мерным гулом древесных соков, текущих под их ногами, или чем-то гораздо более зловещим. В местной таверне ей подали похлёбку без единого лишнего слова, а на вопрос о дороге к хребту хозяин лишь улыбнулся пустой, выцветшей улыбкой и прошелестел, что «всё сущее и так на своём месте».

Астрея не любила совать нос в чужие тайны, если за них не платили звонкой монетой или если они не угрожали её собственной шкуре. Странные так странные. Гилтена вообще славилась своими диковинными культами и древней магией.

Это было не её дело.

Солнце только начинало клониться к горизонту, окрашивая кроны бесконечных лесов Олдорона в багряные и золотые тона. Астрея стояла у края широкой террасы, служившей границей жилого квартала. Внизу, за массивными резными перилами, клубились облака, пронзаемые циклопическими узловатыми пальцами дракона.

Ветер трепал её белоснежные волосы, доходившие до самых бёдер. Снизу, на кончиках длинных прядей, и на чёлке мягко переливался светлый пшеничный градиент — точно лучи закатного солнца запутались в первом снегу. Легкая белая ткань её одежд, расшитая узорами в виде пшенично-золотых языков пламени, чуть билась о стройные ноги. Плечи и спина оставались открытыми свежему, пахнущему смолой и озоном воздуху. На правой лопатке затаилась несмываемая метка прошлого: изящный белый рисунок четырёхконечной звезды, бережно охваченной пламенем — печать семьи, которой больше не существовало.

Аста медленно повела затекшим плечом. На левой стороне шеи тускло белел старый тонкий шрам — память о первой встрече с тварями разлома. Другой шрам, пересекавший правое запястье, слегка заныл от перемены давления.

– Пора уходить, – тихо произнесла она самой себе. Голос её прозвучал ровно, без эмоций. – Это место пахнет застоем.

Она поправила на поясе тяжёлый механизм: сложенную косу из матовой воронёной стали, спрятанную в чехол из грубой кожи. Путь на спину дракона обещал быть долгим, и оставаться в этом одурманенном городе дольше не имело смысла.

Астрея сделала шаг назад, собираясь выйти на главную лестницу, как вдруг...

Воздух зазвенел. Этот звук не был похож на птичий крик или шум ветра. Это был ультразвуковой, стеклянный скрежет разрываемого пространства.

В следующее мгновение чудовищная сила ударила снизу, прямо сквозь толщу исполинской древесины.

Город на левой лапе содрогнулся.

Землетрясение было такой сокрушительной мощи, что массивные резные арки ближайших домов с сухим пушечным треском лопнули пополам. Улицы вздыбились, корни-мостовые заходили ходуном, взламывая настилы. Черепица с крыш градом посыпалась вниз, разбиваясь в пыль.

Астрея мгновенно среагировала: согнула колени, сгруппировалась и, подчиняясь природному балансу, плавно спружинила на одной из ходивших ходуном деревянных балок. В её светло-жёлтых глазах не было паники. Белый узор в виде четырёхконечной звезды, вплетённый в радужку каждого глаза, вспыхнул едва заметным холодным светом, сузившись до микроскопической точки.

Спокойствие. Непоколебимость. Паника — удел тех, кто надеется на спасение со стороны.

– Дракон?.. – сорвалось с её губ. – Нет. Это не движение тела. Это магия.

И словно в ответ на её слова, центральную площадь города разорвало.

Не было взрыва огня или комьев земли. Не было дыма. В самое небо, пробивая облака и рассекая закатные лучи, с оглушительным рёвом ударил колоссальный столб ослепительно-белого света.

Этот свет был противоестественным. Он не грел, как солнце, и не обжигал, как пламя. Он словно стирал само бытие вокруг себя. Тени исчезли, краски померкли, превратив город в безжизненную серую гравюру. Воздух в радиусе мили за долю секунды выморозило до ледяной крошки, хотя вокруг не упало ни единой снежинки.

Из центра города донеслись первые крики. На смену жуткому безразличию жителей пришёл первобытный, неописуемый ужас. Люди выбегали из рушащихся домов, падали на колени, закрывали лица руками, но свет проникал сквозь пальцы, сквозь стены, сквозь закрытые веки.

– Белое пламя?.. – Аста прищурилась, прикрывая лицо тыльной стороной ладони, на запястье которой белел шрам. Внутри неё отозвалась собственная магическая суть. Но тут же её губы тронула холодная усмешка. – Нет. Фальшивка. В этом нет жизни. Это просто пустота.

Свет в небе начал пульсировать, закручиваясь в гигантскую спираль. Астрея ощутила, как огромная конечность Олдорона под её ногами напряглась. Древесный бог реагировал. Где-то в глубине континента просыпались силы, о масштабах которых обычные смертные не смели и помышлять.

Она должна была развернуться и бежать. Любой разумный искатель приключений воспользовался бы суматохой, чтобы убраться подальше от эпицентра катастрофы божественного масштаба. Это не её битва. Это не её дом.

Но Аста была не просто разумной странницей. В глубине её души, под слоями десятилетнего льда и привычного одиночества, жило упрямство той маленькой девочки, чей дом когда-то сгорел дотла, и непредсказуемость мага, чьё пламя не знало оков.

Её пальцы привычным, отточенным до автоматизма движением скользнули к поясу.

Щёлк.

Тяжёлый механизм со звоном раскрылся. Сегменты рукояти с металлическим клацаньем встали в пазы, вытягиваясь в длинное, безупречно прямое древко темного серебра. На конце с глухим скрежетом встало на боевой упор изогнутое, хищное лезвие складной косы. Оружие казалось слишком большим и тяжелым для невысокой хрупкой девушки, но в её руках оно двигалось с пугающей, невесомой лёгкостью.

– Что ж, – тихо сказала она ветру, который хлестал её по лицу волосами с пшеничными искрами. – Посмотрим, кто решил устроить здесь костёр без моего разрешения.

Она развернулась не в сторону спасительных троп, ведущих вниз, к хребту, а прямо к вздыбленной, расколотой мостовой, ведущей к столбу белого света.

---

Город умирал быстро и хаотично.

Гигантские ветви, служившие каркасом для многоэтажных построек, начали медленно сворачиваться, точно пальцы замерзающего великана. Дома с треском складывались внутрь себя. Но хуже всего было другое: белый свет, бивший из центра, порождал странные аномалии.

Пробегая по полуразрушенной галерее, Астрея резко затормозила.

Прямо перед ней из разлома в древесине поднимались гротескные фигуры. Они напоминали людей, сплетённых из сухих ветвей, пепла и белого тумана. Глазницы этих созданий зияли пустотой, но они двигались с пугающей скоростью, издавая шипящие, сосущие звуки, словно вытягивали тепло и магию из самого пространства.

– Очищение... – проскрипело ближайшее создание голосом, в котором слышались десятки наложенных друг на друга шепотов. – Всё должно стать белым... Всё должно вернуться к началу...

Несколько испуганных горожан оказались зажаты в тупике обрушившейся террасы. Женщина прижимала к себе плачущего ребёнка, а мужчина бессмысленно размахивал столярным топором перед надвигающимися марионетками света.

– Назад! Не подходите! – кричал он, срывая голос.

Создание из пепла и ветвей взмахнуло рукой, превратившейся в длинный заострённый шип.

Воздух свистнул.

Мужчина зажмурился, готовясь к смерти, но вместо удара раздался оглушительный треск, и перед его глазами вспыхнула белая стена огня.

Это не был холодный, мертвенный свет из центра города. Это было живое, бушующее, неистовое пламя абсолютной белизны. Оно ревело, вздымаясь к небесам, и от его нестерпимого жара обугленные ветви существа мгновенно вспыхнули, рассыпаясь ослепительными искрами.

Пепельный голем даже не успел вскрикнуть — за долю секунды его тело обратилось в ничто, выжженное до самого основания.

– Уходите вниз, – раздался спокойный, почти холодный девичий голос. – Корни у основания лапы ещё держат форму. Если поторопитесь, успеете сойти до того, как этот гигант решит стряхнуть город.

Мужчина, ошеломлённый, уставился на спасительницу.

Перед ними стояла невысокая девушка. В её правой руке покоилась массивная коса, по лезвию которой струились чистейшие белые языки огня, не оставлявшие на металле ни единого следа копоти. Её светло-жёлтые глаза с мерцающими звёздами в зрачках смотрели не на людей, а на остальную дюжину порождений света, которые медленно перестраивались для атаки.

– Но... кто вы?.. – пролепетала женщина, прижимая дитя.

– Та, кто не любит, когда чужая магия портит погоду, – отрезала Аста, даже не повернув головы. – Бегите. Живо.

Людей не нужно было уговаривать дважды. Спотыкаясь и рыдая от пережитого шока, они бросились по уцелевшей лестнице вниз.

Оставшиеся марионетки белого света зашипели. Их тела начали пульсировать тем же холодным сиянием, что било в небо. Они синхронно ринулись вперёд, взмывая в воздух, выбрасывая десятки острых шипов, способных пронзить сталь.

Астрея не сдвинулась с места ни на дюйм.

– Белое пламя пожирает скверну, – прошептала она, и её аура внезапно вспыхнула, разорвав окружающий сумрак. – Но против пустых оболочек нужно кое-что погорячее.

Она плавно крутанула косу вокруг запястья. Металл запел, и цвет огня на клинке резко переменился. Из кристально-белого он стал яростным, густым, золотисто-алым, классическим пламенем истинного разрушения. Жар от её тела стал настолько плотным, что воздух вокруг заколыхался, искажая очертания домов.

– Танец искр: Круг очищения, – негромко произнесла Аста.

Она сделала один-единственный шаг вперёд и закружилась в стремительном, безупречном пируэте.

Коса описала идеальную горизонтальную дугу. Лезвие оставило за собой не просто огненный след — оно породило настоящий серповидный вал ревущего алого огня, который с чудовищной скоростью расширился во все стороны.

Сухие порождения пепла влетели прямо в это пекло. Раздался треск десятков ломающихся костей и сучьев. Обычное пламя Астреи на Олдороне питалось самой природой гиганта — сухой древесиной и смолой, вспыхивая втрое яростнее, чем обычно. За считанные секунды нападавшие превратились в огненные факелы, которые тут же осыпались на мостовую горстками серого праха.

Аста остановилась, взмахнула косой, гася пламя на лезвии одним резким щелчком пальцев, и выдохнула тонкую струйку дыма.

– Слишком слабо для хранителей древнего бога, – констатировала она, глядя на тлеющие останки. – Значит, это не его защита. Это паразиты. Кто-то вторгся на этого дракона и пытается перекроить его под себя.

Она подняла взгляд к небу. Столб белого света начал сужаться, концентрируясь в одной точке над центральной площадью. Оттуда доносились громовые раскаты — похоже, там шёл бой. Настоящий бой между магами невероятной величины. Воздух доносил запахи озона, грозы, жжёного железа и чего-то сладковатого, напоминающего восточные благовония.

– Хвост Феи? – мелькнула у неё догадка. До неё доходили слухи, что гильдия из Фиора взяла столетний квест и прибыла на Гилтену. Если эти безумцы здесь, то разрушения такого масштаба перестают быть загадкой. Эти ребята славились тем, что оставляли после себя руины везде, куда бы ни ступала их нога.

Астрея упрямо сжала челюсти.

– Надо же было мне оказаться именно на этой чёртовой лапе, – проворчала она себе под нос, но в её янтарных глазах, вопреки ворчанию, зажёгся азартный огонек.

Она сорвалась с места, перепрыгивая через зияющие трещины в древесной плоти Олдорона, взлетая по обрушенным террасам с ловкостью горной кошки.

---

Центральная площадь города некогда была шедевром инженерной мысли. Она располагалась на огромном древесном наросте, похожем на раскрытую ладонь, в центре которой росло священное древо-сфера, пульсирующее мягким изумрудным светом.

Теперь же от былого величия не осталось и следа.

Изумрудная сфера была расколота надвое. Из её нутра и бил тот самый гигантский столб света, который теперь превратился в воронку. Вокруг сферы земля была выжжена до белизны — всё, к чему прикасалась эта сила, теряло свой естественный цвет, становясь хрупким, словно гипсовый слепок.

На площади шло сражение.

Астрея замерла на крыше полуразрушенного архива, укрывшись за полусгнившей статуей древнего древесного духа. Отсюда открывался превосходный обзор.

В центре площади стояла женщина в белых одеяниях с капюшоном. От неё исходила удушающая, давящая аура абсолютного подчинения — та самая «белая магия», которая не имела ничего общего с созиданием. Рядом с ней стояли несколько людей, чьи глаза были абсолютно пустыми, затянутыми белесой пеленой. Они двигались, словно куклы на нитях, атакуя других магов, которые отчаянно держали оборону.

Среди обороняющихся Аста сразу узнала тех, о ком шептались во всех гильдиях континента.

Парень с розовыми волосами, от которого во все стороны летели алые драконьи искры, орал во всю глотку, пытаясь пробить плотный барьер света своими кулаками. Рядом сверкала доспехами аловолосая воительница, взмахи мечей которой рассекали каменные плиты, но даже её ярость увязала в белой трясине чужой магии.

– Очиститесь... – звучал монотонный, вибрирующий голос женщины в белом. – Ваша сила станет силой Белого Безмолвия. Этот дракон отдаст свою мощь во имя нового мира.

– Да пошла ты со своим очищением! – гремел парень с волосами цвета сакуры, замахиваясь огненным кулаком. – Я сожру твою магию и надеру тебе задницу!

– Нацу, стой, это не простой огонь! – кричала девушка с золотистыми волосами, сжимая в руке связку ключей. – Он не материален, он стирает саму концепцию магии!

Астрея наблюдала за этим с холодным прищуром.

Она видела потоки эфира. Благодаря своей редкой природе и утерянной магии, её глаза различали саму структуру заклинаний. То, что использовала эта белая жрица, было не просто стихией — это было «Очищение», абсолютное стирание сущности. Если драконье пламя этого шумного парня врежется в такой барьер напрямую, его сила будет просто поглощена и обращена против него же.

– Глупцы, – тихо выдохнула Аста. – Лезут на рожон, полагаясь только на грубую силу.

Но тут её внимание привлекло нечто иное.

Сбоку, из тени разрушенной колоннады, к раненой синеволосой девочке с белыми крылышками за спиной — судя по всему, лекарю их отряда — бесшумно приближалось массивное чудовище. Это был не человек под контролем, а настоящий древесный паразит Олдорона, осквернённый белой силой: гигантская многоножка из окаменевшей коры с жвалами, источающими парализующий белый туман.

Девочка была истощена, она поддерживала раненого мечника и не замечала опасности за спиной. Никто из дерущихся на площади тоже не успевал среагировать — они были полностью связаны боем с марионетками и жрицей.

Астрея нахмурилась.

– Не моё дело, – повторила она себе под нос, как мантру, которой спасалась все эти десять лет. – Не моё дело. Если они подохнут здесь, это их выбор. Они сами пришли на этот квест.

Тварь занесла зазубренное лезвие передней лапы над головой девочки.

Шрам на запястье Асты обожгло фантомной болью. Память услужливо подкинула картину десятилетней давности: рушащийся потолок её родного дома, крик матери, приказ отца «Беги и не оглядывайся!» и чудовище, точно такое же слепое и безжалостное, заносящее когти над теми, кого она любила больше жизни. Тогда она была слаба. Тогда она могла только бежать.

– Проклятье, – прошипела Астрея сквозь зубы. – Какая же я идиотка.

Она оттолкнулась от края крыши с такой силой, что древняя черепица брызнула во все стороны градом осколков.

Воздух засвистел в ушах. Время словно замедлило свой бег. Падая с двадцатиметровой высоты прямо в эпицентр хаоса, Астрея не стала извлекать обычное пламя. Огонь против этого паразита был бы слишком медленным.

Она закрыла глаза на долю секунды, обращаясь к той силе, которую хранила как самое сокровенное сокровище своего погибшего рода. К силе, о которой забыли даже древние книги Гилтены.

Магия Звёздного Света.

В темноте её души зажглись бесчисленные холодные созвездия.

Когда её веки распахнулись, светло-жёлтые радужки глаз исчезли — они превратились в два ослепительных диска чистого космического сияния, а четырёхконечные звёзды в них закружились с невероятной скоростью.

– Звёздное падение: Преломление! – её голос прозвенел над площадью подобно удару хрустального колокола, перекрыв даже грохот драконьего рёва.

В воздухе над поляной материализовались десятки тончайших, геометрически безупречных лучей света. Но это не был рассеянный свет жрицы — это были сфокусированные, лазерные иглы первозданной энергии далёких светил.

Тварь успела лишь вскинуть жвала, когда на неё обрушился звёздный шквал.

Лучи не взрывались. Они с тихим, сухим шелестом прошили панцирь чудовища насквозь в сотне мест, пригвоздив его гигантскую тушу к расколотым плитам мостовой. Отверстия в броне не кровоточили — они светились золотисто-белым, мгновенно испаряя плоть древесного паразита на атомарном уровне.

Секундой позже Астрея приземлилась прямо на опускающуюся голову монстра. Удар её сапог вбил разваливающуюся тушу в землю, взметнув облако искр и каменной крошки.

Клинок её складной косы описал стремительный полукруг, срубая остатки ядовитых жвал, прежде чем они могли коснуться синеволосой девочки.

На площади на мгновение воцарилась гробовая тишина.

Даже буйный огненный маг замер с поднятым кулаком, ошарашенно уставившись на возникшую словно из ниоткуда фигуру.

– Это ещё кто такая?! – рявкнул он, хлопнув глазами. – Откуда здесь взялся ещё один свет?!

– Венди, назад! – крикнула аловолосая мечница, тут же меняя стойку и вставая так, чтобы прикрывать обоих магов, но не спуская настороженного взгляда с Астреи. – Кто ты? Ты на стороне Белого Мага?

Аста медленно выпрямилась во весь свой невысокий рост. Длинные белые волосы с пшеничными волнами медленно опустились на её открытые плечи. Звёздный свет в её глазах угас, вернув им прежний янтарный оттенок с мерцающими звёздами-узорами.

Она плавно повернула голову, скользнув равнодушным взглядом по уставшим, израненным лицам магов Хвоста Феи, затем перевела взгляд на женщину в капюшоне, чьё лицо исказилось от первого проявления раздражения.

– У вас тут слишком шумно, – невозмутимо произнесла Астрея, встряхивая косу, с лезвия которой сорвалась последняя звёздная искра. – И ваши манеры оставляют желать лучшего.

– Эта сила... – прошипела женщина в белом, поднимая тонкую руку, от которой потянулись нити искажённого пространства. – Ты не из их числа. Но в тебе горит свет, который не принадлежит мне. Нечистый свет. Его тоже нужно стереть.

– Попробуй, – спокойно ответила Аста.

Она перехватила древко косы двумя руками. По её обнажённой спине, прямо поверх фамильной печати на лопатке, побежали тонкие золотистые прожилки магии. Её собственное белое пламя — чистое, яростное, рождённое не пустотой, а неукротимой волей к жизни — охватило стальное лезвие косы, смешиваясь с искрами звёздного света.

Это было невероятное, гипнотическое зрелище: пламя внутри света, свет внутри огня. Два древних искусства сплелись воедино в руках двадцатилетней скиталицы.

– Слушай сюда, чучело в балахоне, – Астрея сделала шаг вперёд, и земля под её ногой перестала крошиться, словно повинуясь её несгибаемой стойкости. – Я шла через этот город, никого не трогала и собиралась мирно уйти. Но ты разрушила мостовую, напугала людей, чью еду я ела, и посмела назвать мой свет «нечистым».

Её светло-жёлтые глаза опасно сузились. В них больше не было простого холода — в них разгорался пожар.

– Мой огонь был зажжён на пепелище, которое тебе и в кошмарах не снилось. И ни одна бледная моль не смеет указывать мне, как ему гореть.

– Эй, белобрысая! – вдруг заорал парень-драконоборец, и на его лице расплылась широченная, безумная ухмылка. – Не знаю, кто ты такая, но ты мне уже нравишься! Давай разнесём эту площадь вместе!

– Заткнись, шустрый, – бросила она через плечо, даже не обернувшись. – Ты слишком громкий. От твоего крика у меня звенит в ушах.

– Чего-о-о?! – возмутился Нацу, но Эрза уже сделала шаг вперёд, встав плечом к плечу с незнакомкой.

– Мы разберёмся с разногласиями позже, – твёрдо сказала мечница, сжимая рукояти парных клинков. – Сейчас враг перед нами. Если ты готова сражаться — мы прикроем твою спину.

Астрея на долю секунды заколебалась.

«Прикроем твою спину».

Эти слова звучали странно. Чуждо. За последние десять лет никто и никогда не предлагал ей прикрыть спину. Она всегда стояла спиной к стене, к скале или к пустоте — потому что так было безопаснее всего. Доверять кому-то свой тыл означало дать возможность вонзить туда нож.

Но сейчас, взглянув на этих безумцев из другого королевства, она не увидела в их глазах предательства. Только глупую, чистую, несгибаемую веру друг в друга. Такую же глупую, какой когда-то была вера её собственной семьи.

Аста чуть заметно усмехнулась уголком губ.

– Делайте что хотите, – произнесла она, и лезвие её косы вспыхнуло с новой, сокрушительной силой, взвихряя ветер вокруг них. – Но под ногами не путайтесь. Я не привыкла сдерживать размах.

В этот момент гигантская лапа Олдорона содрогнулась от нового, ещё более мощного импульса. Столб света в центре расколотой сферы запульсировал алым, предвещая скорое пробуждение чего-то истинно кошмарного.

Одинокий путь прервался там, где сошлись звёзды и пламя. И в этой надвигающейся буре Астрея Сириус больше не собиралась отступать.