Прерванный выходной

В мире больших денег и беспощадных слияний имя Милорда произносили исключительно шепотом, словно древнее проклятие. Он держал в стальном кулаке транснациональную корпорацию, чьи щупальца проникали в правительственные кабинеты, фондовые биржи и закрытые клубы для избранных. В свои шестьдесят он оставался хищником высшего порядка: безупречная осанка, холодные, пугающе проницательные глаза и абсолютное, не знающее сомнений презрение к человеческой слабости. Его боялись все: от мелких клерков до министров.

Все, кроме одной женщины.

Беллатриса была вице-президентом компании и его любовницей уже больше двадцати лет. Она пришла в его кабинет дерзкой восемнадцатилетней девчонкой с горящим взглядом и непокорной копной черных кудрей. Сейчас ей было сорок — возраст наивысшего расцвета ее темной, хищной красоты. Она знала каждую трещину в его броне, каждую его привычку, и была единственным живым существом на земле, которому он позволял подходить к себе со спины.

Милорд не отличался сентиментальностью. Он не дарил банальных роз и не расточал пустых комплиментов, но он щедро делился с ней тем, что ценил превыше всего — властью. Беллатриса была эмоциональна, порой до безумия вспыльчива и капризна, но он с легкостью укрощал ее бури одним лишь взглядом или небрежным, властным прикосновением. Она была его слабостью, его пороком и его величайшей наградой.

Однако в окружении президента корпорации находились глупцы, считавшие иначе.

Один из руководителей финансового департамента, Розье, вынашивал грандиозный план. Он давно решил, что сорок лет для женщины — это приговор, а Беллатриса просто засиделась на своем троне. По его расчетам, стареющему титану бизнеса требовалось свежее дыхание. Идеальным кандидатом на эту роль была его собственная девятнадцатилетняя дочь Элоиза — миловидная блондинка с кукольным личиком и непомерными амбициями.

Несколько недель Розье внушал дочери, что великий Милорд — всего лишь старый монстр, изголодавшийся по юности и невинности.

– Представь, девочка моя, – шептал он ей накануне. – Стоит тебе улыбнуться ему, показать свою покорность, и ты получишь весь мир. Эта бешеная сука Лестрейндж отправится прямиком на помойку, а ты займешь ее место. Ты станешь первой леди финансовой империи.

Элоиза верила. Она уже видела себя в мехах и бриллиантах, распоряжающейся миллионами и свысока поглядывающей на поверженную Беллатрису.

Ради этой цели Розье пошел на отчаянный шаг: напросился на утренний прием в загородное поместье Милорда. Президент никогда не принимал подчиненных дома, тем более в законный выходной, но Розье в телефонном письме намекнул на колоссальную утечку данных и катастрофические риски для азиатского филиала. Это был огромный риск, но ставка казалась отцу семейства беспроигрышной: старик увидит Элоизу и забудет обо всем на свете.

---

В спальне хозяина поместья царил полумрак. Тяжелые бархатные шторы надежно укрывали комнату от серого субботнего утра.

Беллатриса открыла глаза и с наслаждением потянулась. Рядом с ней, мерно и глубоко дыша, спал Милорд. В кои-то веки его строгий график дал сбой, и он никуда не спешил. В такие редкие утренние часы его лицо теряло привычную маску безжалостности, хотя даже во сне он выглядел опасно.

Улыбнувшись, Белла придвинулась ближе. Шелковая простыня соскользнула с ее плеч. Она коснулась губами его щеки, затем шеи, медленно и неторопливо поднимаясь к уголку губ.

Милорд шевельнулся. Его веки дрогнули, приоткрывая пронзительный, мгновенно сфокусировавшийся взгляд.

– Уже не спишь? – низким, хриплым со сна голосом произнес он.

Вместо ответа Беллатриса тихо рассмеялась, перекинула стройное бедро через его поясницу и оседлала его, уперевшись ладонями в его широкую грудь. Черные кудри водопадом рассыпались по ее плечам.

– В кои-то веки ты принадлежишь только мне, – прошептала она, склоняясь ниже и дразняще касаясь его губ своими. – Никаких бирж. Никаких директоров. Только я.

Милорд усмехнулся, и в его взгляде вспыхнул знакомый хищный огонь. Его тяжелые, сильные ладони легли ей на талию, властно оглаживая бархатную кожу.

– Ты ненасытна, Белла, – пробормотал он, притягивая ее ближе и отвечая на поцелуй с внезапной, сокрушительной страстью, от которой у нее перехватило дыхание.

Игра обещала быть долгой и упоительной, но в самый разгар, когда дыхание обоих стало прерывистым, в дверь спальни раздался негромкий, но отчетливый стук.

– Проклятье, – выдохнула Беллатриса, замирая и уткнувшись лбом в его плечо.

– Войдите, – холодно бросил Милорд, даже не повышая голоса, но звук его тона безошибочно резанул тишину.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы дворецкий мог опустить глаза в пол и доложить:

– Прошу прощения, сэр. Срочный звонок по защищенной линии. Мистер Розье настаивает, что дело не терпит отлагательств ни на минуту.

Белла зашипела, словно рассерженная пантера. Милорд нахмурился. На его челе залегла глубокая складка крайнего недовольства. Секунду он колебался, но затем мягко, однако непреклонно снял руки Беллатрисы со своих плеч.

– Соедини с кабинетом, – распорядился он слуге и поднялся с постели, набрасывая на плечи темный халат.

– Ты серьезно? – возмутилась Белла, взмахивая руками и оставаясь сидеть среди скомканных простыней. – В субботу утром? Ради Розье?!

– Розье труслив, но не глуп, – спокойно ответил Милорд, выходя в прилегающий кабинет. – Если он звонит сюда в такой час, значит, произошло нечто из ряда вон выходящее.

Беллатриса откинулась на подушки, скрестив руки на груди и сверля взглядом дверь кабинета. Спустя пару минут Милорд вернулся. На его лице читалось холодное раздражение.

– Он стоит у ворот, – произнес он сухо. – Уверяет, что привез секретные документы, требующие моей личной подписи до открытия европейских торгов в понедельник.

– И ты пустишь его в дом? – ее глаза метали молнии. – В наш дом, Том?!

– Я спущусь в малую гостиную, подпишу бумаги и выброшу его вон, – ответил он, направляясь к гардеробной. – Это займет не больше десяти минут.

– Десять минут или десять секунд — не имеет значения! – вскричала Белла, вскакивая на ноги. Шелк скользнул к ее ступням, обнажая безупречное тело. – Ты разрушил наше утро! Ты должен мне компенсацию!

Милорд остановился у дверей гардеробной, обернулся и окинул ее фигуру неторопливым, собственническим взглядом. На его тонких губах заиграла ленивая полуулыбка.

– Ты чертовски красива, когда злишься, детка.

– Не смей мне улыбаться! – взвизгнула Беллатриса и, схватив с кровати тяжелую пуховую подушку, со всей силы швырнула в него.

Милорд легко поймал снаряд одной рукой, усмехнулся шире и бросил подушку на кресло.

– Десять минут, Белла. Жди меня здесь.

Она лишь громко фыркнула и демонстративно отвернулась.

---

В малой гостиной царила торжественная тишина, которую нарушало лишь потрескивание дров в камине. Милорд, одетый в строгие темные брюки и кашемировый джемпер, сидел в глубоком кожаном кресле с высокой спинкой.

Его брови медленно поползли вверх, когда дворецкий впустил в комнату не только Розье, но и молоденькую девушку.

Она была одета в нежно-голубое платье, явно призванное подчеркнуть ее хрупкость и юность, но неуместное для утреннего делового визита. Лицо девушки было обильно припудрено, а взгляд сквозил неприкрытым, наивным кокетством.

– Доброе утро, сэр, – подобострастно поклонился Розье, нервно сжимая в руках кожаную папку. – Простите за столь бесцеремонное вторжение, но дело государственной важности... И позвольте представить вам мою дочь, Элоизу.

Девушка сделала грациозный реверанс и подняла на Милорда распахнутые голубые глаза.

– Для меня невероятная честь наконец познакомиться с вами, сэр, – пропела она слащавым голоском. – Отец столько рассказывал о вашем величии, но я и представить не могла, что вы обладаете столь сокрушительным обаянием. Вживую вы... вы кажетесь божеством, сошедшим на землю.

Милорд не пошевелил и бровью. В его взгляде застыл арктический холод. Внутри него поднималась волна глухого, брезгливого раздражения. Под маской делового вопроса ему пытались подсунуть глупую девицу.

– Документы, Розье, – ледяным тоном произнес хозяин дома, полностью проигнорировав выпад Элоизы.

– Да-да, конечно! – засуетился финансист, выкладывая бумаги на низкий столик. – Но, сэр, Элоиза только что с отличием окончила экономический колледж. У нее потрясающее чутье на котировки! Она так восхищается вашей стратегией... Девочка буквально грезит практикой в вашем личном секретариате. Она готова посвятить вам все свое время... абсолютно все.

Элоиза сделала шаг ближе, слегка наклонившись вперед так, чтобы подчеркнуть вырез платья, и томно вздохнула:

– Я бы сделала все, чтобы облегчить ваше бремя власти, сэр. Мужчина вашего уровня заслуживает абсолютной преданности и... нежности.

Милорд скользнул по ней взглядом, в котором сквозило откровенное презрение, но промолчал, делая вид, что углубился в первую страницу отчета. Пусть они думают, что их игра работает. Чем выше взлетит глупец, тем больнее ему падать.

---

Тем временем на втором этаже Беллатриса металась по спальне, как тигрица в клетке. Прошло уже семь минут, а Милорд все еще не вернулся. Какое, к черту, срочное дело могло появиться у Розье в субботу?

Не выдержав, она набросила на голое тело длинный халат из черного струящегося шелка, небрежно завязав пояс на талии так, что при ходьбе полы расходились, обнажая длинные ноги.

Выйдя в коридор, она почти столкнулась с горничной, несшей серебряный поднос с дымящейся чашкой кофе.

– Что происходит внизу? – резко спросила Беллатриса.

– Господин Розье в малой гостиной, миледи, – испуганно забормотала служанка. – И... с ним молодая леди. Сэр попросил крепкий черный кофе.

– Молодая леди? – брови Беллатрисы взлетели вверх, а черные глаза сузились. В них сверкнула опасная, смертоносная искра. Догадка мгновенно обожгла сознание. – Отдай поднос мне.

– Но, миледи...

– Я сказала, отдай, – отчеканила она голосом, не терпящим возражений.

Забрав поднос, Беллатриса плавной, царственной походкой направилась к лестнице. На ее губах играла предвкушающая, хищная улыбка.

---

В гостиной Розье продолжал разливаться соловьем:

– ...и если вы доверите Элоизе ведение вашего личного графика, уверяю вас, атмосфера в приемной станет куда более... гармоничной и мягкой. Без этих вечных скандалов и эмоциональных всплесков, к которым, увы, склонны некоторые ваши... заместители.

Элоиза победно улыбнулась, уже ощущая вкус триумфа. Старик молчал, а значит — соглашался.

В этот момент тяжелые двери гостиной бесшумно распахнулись.

В комнату вошла Беллатриса.

Она не шла — она ступала с грацией черной пантеры, выслеживающей добычу. Шелк ее халата шуршал при каждом шаге, открывая взору белизну обнаженных бедер. Черные кудри были живописно растрепаны после постели, темные глаза пылали торжествующей насмешкой, а на губах еще оставался след поцелуев хозяина дома.

Элоиза осеклась на полуслове, ее лицо вытянулось. Розье побледнел, судорожно втянув воздух.

Беллатриса даже не удостоила гостей взглядом. Она прошествовала прямо к креслу Милорда, грациозно наклонилась, демонстрируя глубокое декольте, и опустила чашку на столик прямо поверх бумаг Розье.

– Твой кофе, дорогой, – ее голос звучал как бархат, низко и мурлыкающе. – Без сахара, как ты любишь.

Затем, не дожидаясь ответа, она с абсолютной, естественной хозяйской уверенностью опустилась на широкий кожаный подлокотник его кресла, закинув ногу на ногу. Полы халата распахнулись почти до бедра.

Милорд медленно поднял глаза. На его губах скользнула едва заметная тень одобрения. Он наблюдал за застывшими от ужаса гостями, и в следующую секунду, даже не поворачивая головы к Беллатрисе, небрежно опустил свою тяжелую, горячую ладонь на ее обнаженное бедро. Его длинные пальцы уверенно сжались на шелковистой коже, открыто заявляя права собственности перед всем миром.

Беллатриса победно изогнула бровь и наконец соизволила взглянуть на незваных визитеров.

– О, мистер Розье, – протянула она с ленивым удивлением. – Какая неожиданность. И вы привели... кого это? Вашу внучку?

Элоиза вспыхнула, сжав кулаки, а Розье затрясся от смеси страха и возмущения.

– Миледи, – выдавил из себя финансист, отчаянно цепляясь за остатки достоинства. – Мы с сэром обсуждали сугубо конфиденциальные дела корпорации. Государственной важности! Секретные отчеты... Полагаю, посторонним не стоит...

Милорд даже не дал ему закончить. Его голос прозвучал тихо, но от его тона температура в комнате словно упала на десяток градусов:

– Розье.

Финансист мгновенно захлопнул рот, втянув голову в плечи.

– Не в твоей компетенции указывать госпоже этого дома, где ей находиться и что слушать, – медленно, чеканя каждое слово, произнес президент. – Запомни это раз и навсегда. Беллатриса имеет доступ ко всем моим делам. В отличие от тебя и твоей... спутницы.

Его пальцы на бедре Беллы чуть сжались, и она едва заметно прижалась к его плечу, наслаждаясь моментом абсолютного триумфа.

– Что касается твоих «срочных» бумаг, – Милорд брезгливо сдвинул папку кончиками пальцев. – Я просмотрю их в понедельник в офисе. Если там нет ничего, кроме панических домыслов, твое заявление об отставке ляжет мне на стол в десять утра. А теперь — пошли вон оба.

Элоиза выглядела так, словно ей дали звонкую пощечину. Ее идеальная картинка рассыпалась в прах: перед ней был не немощный старик, ищущий ласки, а чудовище, безраздельно принадлежащее другой хищнице. Девушка всхлипнула и первой бросилась к выходу.

Розье, обливаясь холодным потом, кое-как поклонился:

– Простите, сэр... Миледи... Доброго дня...

Двери за ними захлопнулись с глухим стуком.

В гостиной воцарилась тишина. Секунду спустя Беллатриса не выдержала и заливисто, звонко расхохоталась, запрокинув голову.

– Боже, Том, ты видел ее лицо?! – сквозь смех выговорила она, соскальзывая с подлокотника прямо к нему на колени. – «Вы кажетесь божеством, сошедшим на землю»! Какая дешевка!

Милорд не удержался и тихо хмыкнул, обнимая ее за талию и прижимая к себе.

– Девчонка глупа, а ее отец потерял остатки разума, – произнес он, утыкаясь носом в ее душистые черные кудри. – В понедельник я переведу его в филиал за Полярным кругом.

– Не раньше, чем я лично подпишу приказ, – мурлыкнула Белла, обвивая руками его шею и заглядывая в его темные глаза. В ее взгляде вспыхнула лукавая чертовщинка. – Но это будет в понедельник. А сейчас... кажется, мистер президент, нас бесстыдно прервали?

Милорд усмехнулся, и его рука скользнула под шелк ее халата, оглаживая талию и поднимаясь выше.

– Ты требовала компенсацию, детка?

– Требовала, – выдохнула она ему в самые губы. – И проценты за ожидание.

– Ты получишь все сполна, – ответил он и властно накрыл ее губы поцелуем, забывая обо всех корпорациях мира.