You will be my boy

Утро в особняке Миронова начиналось не с кофе, а с отборного многоэтажного мата, который эхом разносился по высоким сводам мраморного холла. Маверик, возвышаясь над миром на свои сто девяносто сантиметров, стоял посреди гостиной в одном шелковом халате. Его ослепительно белые волосы, обычно аккуратно собранные, сейчас разметались по плечам и спине молочным водопадом, достигая поясницы.

– Да чтоб я еще раз… да в рот мне ноги! – рычал Маверик, тряся в воздухе огромной ладонью, на которой не хватало двух пальцев – старое напоминание о бурной юности в Петербурге. – Джейк! Джейк, тащи сюда свою задницу, я сейчас эту люстру расстреляю!

Со второго этажа послышались мягкие шаги. Через минуту на лестнице показался Джейк Грэхэм. На фоне монументального, пугающего своей бледностью и мощью Маверика, американец выглядел как уютный домашний эльф. Рост сто шестьдесят, карие глаза, в которых читалось бесконечное терпение, и неизменный вязаный кардиган песочного цвета. Джейк плотнее запахнул полы кофты, пытаясь скрыть мягкие очертания своего небольшого живота, который он считал своим главным недостатком, а Маверик – величайшим сокровищем человечества.

– Если ты продырявишь потолок, счета от ремонтной бригады будешь оплачивать сам, – спокойно произнес Джейк, спускаясь вниз. – И прекрати орать. Собаки пугаются.

Два огромных далматинца, Марс и Венера, действительно жались к ногам адвоката, ища защиты от громогласного хозяина. Маверик тут же сменил гнев на милость, увидев своих любимцев. Он присел на корточки, тяжело опираясь на искалеченные ступни (отсутствие пальцев на ногах иногда мешало балансу), и принялся чесать псов за ушами.

– Простите, хорошие мои, папка просто не в духе, – проворчал он, а затем снова поднял взгляд на Джейка. – Всё, мелкий. Я решил. Я кодируюсь. Вчерашний виски был лишним. Я проснулся и понял, что у меня во рту будто стадо ежей переночевало.

Джейк скептически выгнул бровь, скрестив руки на груди.

– Ты это говоришь каждый раз после удачной сделки, Мав.

– В этот раз я серьезно! – Маверик резко выпрямился, отчего Джейку пришлось задрать голову. – Я мафиози или кто? У меня воля железная. Больше ни капли этой дряни. Буду вести здоровый образ жизни.

– Ну-ну, – хмыкнул Джейк. – Посмотрим, на сколько тебя хватит.

Испытания начались в тот же час. Оказалось, что дом Маверика – это один сплошной склад спиртного. Стоило ему зайти в кабинет, чтобы разобрать бумаги по новому портовому терминалу, как взгляд наткнулся на открытый бар.

– Твою мать! – взревел Миронов. – Почему в этой комнате стоит коньяк пятидесятилетней выдержки и смотрит на меня так, будто я ему задолжал?

– Потому что ты сам его туда поставил на прошлой неделе, – отозвался Джейк из-за ноутбука, даже не поднимая глаз.

Маверик схватил бутылку, намереваясь вылить её в окно, но вовремя остановился. Жаба, взращенная суровым российским детством, придушила благородный порыв. Он сунул бутылку в руки подошедшему охраннику.

– Унеси. С глаз долой. И вообще, обыщите весь дом. Чтобы ни одной пробки не осталось!

К обеду Маверик был взвинчен до предела. У него дергался левый глаз, а руки, привыкшие сжимать стакан с тяжелым дном, не находили себе места. Ситуацию усугубил визит его младшего брата, Арсения, который ввалился в особняк с широкой улыбкой и пузатой бутылью, заткнутой мутной пробкой.

– Мав, здорово! Глянь, что достал. Настойка на кедровых орешках, дед один в деревне гонит, чистая как слеза комсомолки! – радостно провозгласил брат.

Маверик замер, глядя на бутыль так, будто это была гремучая змея.

– Унеси, – прошипел он сквозь зубы.

– Да ты чего? Лечебная же! Для сосудов полезно, – не унимался Арсений.

– Арсений, блядь, унеси это нахер из моего дома, пока я тебе эту бутылку в одно место не засунул! – сорвался на крик Маверик. – Я в завязке!

Брат обиженно засопел и попятился к выходу, бормоча что-то о «неблагодарных родственниках». Маверик в ярости грохнул кулаком по дубовому столу.

– Все, сука, как сговорились! Весь мир хочет, чтобы я сдох от цирроза!

Джейк, наблюдавший за этой сценой из дверного проема, подошел ближе. Он видел, как тяжело дается Маверику эта борьба. Несмотря на огромную силу, способную ломать кости, внутри этого альбиноса жил человек, который просто устал от вечного тумана в голове.

– Эй, большой парень, – тихо позвал Джейк.

Маверик обернулся, его красные от недосыпа глаза бешено сверкали.

– Чего тебе? Тоже нальешь?

Вместо ответа Джейк подошел вплотную. Разница в тридцать сантиметров роста делала их дуэт комичным, но сейчас было не до смеха. Джейк без тени страха поднял руку и отвесил Маверику звонкий подзатыльник.

Охранники в коридоре синхронно затаили дыхание. Никто и никогда не смел касаться Миронова без его разрешения, а уж тем более – бить.

Маверик замер. Гнев медленно начал сменяться недоумением.

– Ты что творишь, америкашка? – пробасил он, но в голосе уже не было прежней ярости.

– Привожу тебя в чувство, – отрезал Джейк. – Ты ведешь себя как истеричка. Пошли на кухню. Я приготовлю тебе чай. Настоящий, с мятой и медом. И не смей на меня рычать, иначе спать будешь в вольере с собаками.

Маверик фыркнул, но послушно поплелся за адвокатом. Ему нравилось, когда Джейк проявлял характер. Эта смелость в маленьком человеке восхищала его больше, чем преданность всей его криминальной империи.

На кухне Джейк начал хлопотать у плиты. Его кардиган чуть задрался, обнажая полоску кожи над поясом брюк и тот самый мягкий животик. Маверик, сидевший за столом, невольно засмотрелся. Вся его суровость таяла, стоило ему увидеть эти уютные изгибы. Ему до смерти хотелось подойти, обнять Джейка со спины и уткнуться носом в его затылок, вдыхая запах одеколона и старых книг.

– Знаешь, – подал голос Маверик, – ты единственный, кто меня не боится.

– Потому что я знаю, что под этой горой мышц и матов скрывается сентиментальный дурак, который плачет над фильмами про собак, – отозвался Джейк, разливая чай по кружкам. – Пей. Это поможет успокоить нервы.

Прошла неделя. Для Маверика она стала персональным адом. Оказалось, что алкоголь в его жизни был повсюду. На деловых встречах партнеры недоуменно поднимали брови, когда «Белый Медведь» заказывал минералку.

– Маверик Алексеевич, неужели не пригубите за успех сделки? – вкрадчиво спросил один из поставщиков, пододвигая к нему бокал дорогого виски.

Миронов почувствовал, как внутри просыпается зверь. Запах торфяного дыма и спирта ударил в нос, вызывая фантомную жажду. Его пальцы судорожно сжались на краю стола.

– Он на антибиотиках, – раздался спокойный голос Джейка рядом. Адвокат, как всегда, присутствовал на переговорах, следя за юридической чистотой (и за состоянием своего подопечного). – Врачи запретили. Вы же не хотите, чтобы у нашего партнера случился анафилактический шок прямо на ваших документах?

Поставщик тут же убрал бокал, извиняясь.

Когда они вернулись в машину, Маверик тяжело откинулся на кожаное сиденье.

– Спасибо, мелкий. Я чуть не сорвался.

– Я видел, – Джейк поправил очки. – Ты начал хрустеть суставами так, что я подумал – сейчас стол пополам сложится.

– Тяжело это, Джейк. Будто кусок души вырвали. Чем теперь пустоту заполнять?

Джейк посмотрел на него долгим, серьезным взглядом. Затем он вдруг потянулся и накрыл огромную ладонь Маверика своей ладонью.

– Заполняй её мной. Собаками. Работой. Чем угодно, только не этой отравой. Ты мне нужен трезвым, Мав. Я не хочу однажды найти тебя в кабинете с остановившимся сердцем.

Маверик сжал его руку в ответ. Его пальцы, лишенные фаланг, грубовато, но нежно погладили кожу Джейка.

– Ты слишком умный для адвоката, – прошептал он.

– А ты слишком влюбленный для мафиози.

Вторая неделя ознаменовалась «находками». Маверик обнаружил заначку в бачке унитаза в гостевом санузле. Потом – бутылку водки в ящике с инструментами в гараже. Каждый раз, когда он находил спиртное, в нем боролись два человека: один хотел немедленно отвинтить пробку, а второй – тот, что видел гордость в глазах Джейка – хотел разбить бутылку об стену.

Вечером четырнадцатого дня Маверик сидел на веранде, глядя на закат. Рядом лежали далматинцы, положив головы ему на колени. Джейк вышел к нему, неся поднос с фруктами. На нем был новый кардиган – темно-синий, крупной вязки.

– Опять кутаешься? – спросил Маверик, протягивая руку и притягивая Джейка к себе, на свободный стул.

– Вечером прохладно, – буркнул Джейк, пытаясь отстраниться, но Маверик был неумолим.

Он обнял адвоката поперек талии, ладонью чувствуя мягкость его живота под слоями шерсти.

– Не прячь его, – тихо сказал Миронов, уткнувшись лбом в плечо Джейка. – Тебе нечего стесняться. Ты идеальный. Такой… настоящий. Не то что эти сушеные воблы, с которыми я работаю.

Джейк покраснел, его уши стали пунцовыми.

– Перестань нести чушь. Ты просто голоден.

– Я трезв уже две недели, Джейк. И я впервые за десять лет вижу мир таким четким. И знаешь что? Ты в этом мире – самое красивое, что есть.

Джейк замер. Он редко слышал от Маверика такие прямые признания без примеси мата или шуток. Он осторожно повернулся и посмотрел в альбиносные глаза партнера.

– Правда? – шепотом спросил он.

– Мамой клянусь, – серьезно ответил Маверик. – И если я еще раз потянусь к бутылке, разрешаю тебе меня застрелить.

– Обойдемся пощечиной, – улыбнулся Джейк и, подавшись вперед, быстро поцеловал Маверика в щеку.

Прошел месяц.

Маверик стоял перед зеркалом в своей спальне и заплетал длинные белые волосы в косу. Цвет лица стал здоровее, круги под глазами исчезли, а в движениях появилась былая грация хищника, не отягощенного похмельем.

В дверь постучали. Вошел Джейк, держа в руках стопку документов.

– Мав, тут по контракту с портом есть пара вопросов… – он осекся, увидев, что Маверик не слушает, а внимательно смотрит на него. – Что? У меня что-то на лице?

Маверик подошел к нему вплотную. В комнате пахло чистотой, свежескошенной травой из окна и кофе. Никакого перегара. Никакой тяжести.

– Понял сегодня одну вещь, – сказал он, забирая бумаги из рук Джейка и откладывая их на комод.

– Какую? – Джейк подозрительно прищурился.

– Что пить мне больше не хочется. Совсем. Знаешь, почему?

– Потому что ты осознал вред этанола для организма? – съязвил адвокат.

– Нет, – Маверик подхватил Джейка под мышки и легко, как пушинку, усадил на высокий комод, чтобы их лица оказались на одном уровне. – Потому что когда я трезв, я чувствую всё гораздо острее. То, как ты ворчишь по утрам. То, какой ты мягкий, когда засыпаешь у меня на плече. То, как ты краснеешь, когда я называю тебя милым.

Он положил руки на талию Джейка, заставляя того распахнуть кардиган. Джейк дернулся было прикрыть живот, но Маверик перехватил его руки.

– Не смей. Это моё.

Джейк вздохнул, сдаваясь. Его «цундере-защита» окончательно дала трещину.

– Ладно, большой ты дурак. Твоя взяла. Но если я найду хоть одну чекушку под кроватью…

– То получишь право выпороть меня моим же ремнем, – захохотал Маверик, притягивая Джейка к себе для долгого, глубокого поцелуя.

Внизу, в холле, Марс и Венера весело гавкнули, будто празднуя победу своего хозяина над самим собой. Жизнь в особняке Миронова продолжалась, и теперь в ней было гораздо больше света, чем раньше. И, конечно, очень много кашемировых кардиганов, которые Маверик с таким удовольствием снимал каждый вечер.