You will be my boy

Январское солнце в Подмосковье было скупым и холодным, но панорамные окна особняка Маверика Миронова удерживали тепло, создаваемое мощной системой отопления и любовью хозяина к роскоши. Джейк Грэхэм стоял перед зеркалом в гардеробной, безуспешно пытаясь застегнуть свои любимые классические брюки от Tom Ford.

Ткань угрожающе натянулась на бедрах, а пуговица, казалось, была готова выстрелить кому-нибудь в глаз. Джейк сдавленно выругался на английском, втянул живот так, что заложило уши, и всё же справился с застежкой. Но стоило ему выдохнуть, как над поясом образовался мягкий, отчетливый валик, который не мог скрыть даже плотный ремень.

– Черт бы побрал эти русские праздники, – прошептал он, кутаясь в объемный темно-зеленый кардиган крупной вязки. – Оливье, блины, кулебяки... Маверик, ты меня просто погубишь.

Джейк чувствовал себя огромным, неповоротливым и совершенно несексуальным. Ему казалось, что его щеки округлились, а растяжки на бедрах, которые и раньше его смущали, теперь стали ярче. Он был уверен: Маверик, этот статный альбинос, похожий на ледяное божество с его ростом в сто девяносто сантиметров и длинными, до пояса, серебристо-белыми волосами, скоро начнет испытывать к нему брезгливость.

Маверик был воплощением силы. Даже отсутствие пары пальцев на ногах и трех на правой руке — старые шрамы мафиозных войн — не делали его слабым. Напротив, это придавало ему вид опасного хищника, пережившего сотни схваток. И этот хищник сейчас ждал его в кабинете для обсуждения юридических аспектов новой сделки.

Джейк вошел в кабинет, стараясь держаться максимально официально. Маверик сидел за массивным столом из мореного дуба, перебирая бумаги своими оставшимися пальцами. Рядом, у его ног, мирно похрапывали два огромных далматинца — Лорд и Граф. Увидев Джейка, собаки лениво вильнули хвостами, а Маверик поднял взгляд.

Его глаза, почти прозрачные, мгновенно сфокусировались на адвокате.

– Опаздываешь, цветочек, – пробасил Маверик, и в его голосе проскользнула хрипотца. – Садись уже, не маячь.

– Я не опаздываю, я задерживаюсь, – огрызнулся Джейк, поправляя кардиган и стараясь сесть так, чтобы складки на животе были менее заметны. – И не называй меня так при документах.

– Да какие тут, к черту, документы, когда ты так смешно хмуришься, – Маверик усмехнулся, обнажая ровные зубы. – Ты чего в этот балахон вырядился? На улице плюс двадцать пять в доме, а ты как дед в свитере.

– Мне холодно, – соврал Джейк, утыкаясь в папку. – Давай приступим к пункту о передаче портовых терминалов. Здесь есть пара лазеек, которые мне не нравятся.

Весь следующий час Джейк пытался сосредоточиться на параграфах и подпунктах, но чувствовал на себе тяжелый, почти физически ощутимый взгляд. Маверик не просто смотрел — он изучал. Его глаза то и дело соскальзывали с лица Джейка ниже, туда, где под мягкой шерстью кардигана угадывались округлые контуры тела.

Маверик в это время почти не слышал юридических терминов. В его голове роились совсем другие мысли. Он видел, как Джейк нервно поправляет одежду, как он пытается скрыть свою новую, еще более аппетитную мягкость. Для Маверика это было сродни пытке. Он всегда обожал людей «в теле» — за их мягкость, за уют, который они излучали, за то, как приятно было сжимать в руках не кости, а податливую, теплую плоть. А Джейк после праздников стал просто идеальным. Эти налившиеся бедра, этот животик, который так и хотелось погладить...

– Джейк, – прервал его Маверик на полуслове.

– Что? Я еще не закончил с третьим пунктом...

– Подойди сюда, – голос мафиози стал низким, приказным.

– Маверик, у нас деловая встреча, – Джейк вздернул подбородок, включая свой режим «цундере». – Если ты хочешь потискать собак, делай это без меня.

– Я сказал, подойди, блядь, – Маверик не злился, но в его тоне прозвучала та сталь, перед которой трепетали конкуренты.

Джейк вздохнул, встал и медленно подошел к столу. Маверик резко развернул кресло и, схватив Джейка за талию, притянул к себе, усаживая между своих массивных бедер.

– Ты чего творишь?! – вскрикнул Джейк, пытаясь вырваться. – Пусти, я тяжелый! Я... я разжирел, Маверик, пусти немедленно!

Маверик замер, а затем расхохотался — громко, искренне, откинув назад свою гриву белых волос.

– Разжирел? – он прищурился. – Ты себя в зеркало видел, дубина? Ты же сейчас как самый сладкий десерт в этом гребаном мире.

– Не издевайся, – Джейк покраснел до корней волос и, не выдержав, влепил Маверику звонкую пощечину. – Я серьезно. Мне противно от самого себя, а ты... ты просто смеешься.

В кабинете повисла тишина. Охрана за дверью, если бы услышала звук удара, уже бы заказывала гроб для смельчака. Но Маверик лишь медленно повернул голову обратно, слизывая выступившую на губе капельку крови. Его глаза горели не гневом, а первобытным желанием.

– Ты единственный, кому я позволяю это делать, Джейк, – прошептал он, впиваясь пальцами (которых было всего три на правой руке, но хватка была железной) в бедро адвоката. – И ты единственный, кто не понимает, насколько ты сейчас охеренный.

– Маверик... – Джейк затих, чувствуя, как жар от тела мужчины передается ему.

– Я всё совещание только и думал о том, как сорву с тебя этот ебаный кардиган, – Миронов перешел на русский мат, что всегда означало крайнюю степень возбуждения. – Как буду кусать твои бока и как ты будешь стонать, когда я прижму тебя к матрасу. Ты думаешь, мне нужны кости? Мне нужен ты. Весь. С каждым твоим лишним фунтом.

Маверик резко встал, поднимая Джейка на руки, словно тот ничего не весил.

– Эй! Поставь меня! Собаки смотрят! – протестовал Джейк, хотя уже обхватил шею альбиноса руками.

– Собаки всё поймут, – отрезал Маверик, направляясь к выходу из кабинета. – А работу доделаем завтра. Сегодня у нас по плану интенсивное сжигание калорий.

В спальне горел камин, отбрасывая причудливые тени на стены. Маверик опустил Джейка на огромную кровать и начал медленно расстегивать пуговицы на своей рубашке. Его бледная кожа в свете огня казалась фарфоровой, а шрамы — серебряными нитями.

Джейк сидел на краю, всё еще пытаясь прикрыться полами кардигана.

– Маверик, свет... может, выключим?

– Нет, – Маверик подошел вплотную и рывком стянул с него вязаную вещь. – Я хочу видеть всё.

Когда Джейк остался в нижнем белье, он инстинктивно прикрыл живот руками. Маверик опустился на колени перед ним — огромный, могущественный человек склонился перед маленьким адвокатом. Он мягко отвел руки Джейка в стороны.

– Посмотри на меня, – приказал он. – Ты видишь в моих глазах хоть каплю отвращения?

Джейк посмотрел. В прозрачных глазах Маверика плескалось такое обожание, смешанное с голодной страстью, что у него перехватило дыхание.

Маверик прижался щекой к мягкому животу Джейка, вдыхая аромат его кожи. Его длинные белые волосы рассыпались по бедрам Грэхэма, создавая невероятный контраст с его смуглой кожей.

– Ты такой мягкий, Джейк... Такой теплый, – прошептал Маверик, начиная покрывать поцелуями кожу, где виднелись едва заметные растяжки. – Я хочу каждый сантиметр этого тела пометить как свое.

– Ты невозможен, – выдохнул Джейк, запуская пальцы в шелковистые волосы мафиози. – Ты просто сумасшедший русский медведь.

– Твой медведь, – проворчал Маверик, поднимаясь и опрокидывая его на подушки.

Ночь превратилась в бесконечный марафон нежности и страсти. Маверик был на удивление осторожен, словно боялся повредить свое сокровище, но при этом настойчив. Он действительно выполнил свое обещание: его губы и язык не пропустили ни одного участка тела Джейка. Он целовал его округлые плечи, покусывал бока, вызывая у адвоката громкие, срывающие голос стоны, и долго задерживался на бедрах.

– Маверик... пожалуйста... – умолял Джейк, выгибаясь под ним.

– Что «пожалуйста», цветочек? – усмехался тот, нависая сверху и удерживая руки Джейка над головой своими сильными ладонями. – Тебе же нравится. Я чувствую, как ты дрожишь.

– Нравится, – признался Джейк, больше не в силах играть роль недотроги. – Боже, как же мне нравится.

Маверик двигался мощно, уверенно, и каждый раз, когда их тела сталкивались, Джейк чувствовал себя самым желанным человеком на планете. Все его комплексы, все страхи по поводу веса сгорали в этом огне, который раздувал его альбинос. В какой-то момент Джейк сорвался на крик, впиваясь ногтями в широкие плечи Маверика, и тот ответил ему глубоким, рычащим стоном, утыкаясь лицом в изгиб его шеи.

Под утро, когда за окном начали синеть сумерки, они лежали, сплетясь конечностями. Джейк тяжело дышал, его голова покоилась на груди Маверика.

– Устал? – тихо спросил Миронов, перебирая пальцами каштановые кудри любовника.

– Ты просто животное, Миронов, – сонно пробормотал Джейк. – Я завтра не смогу сидеть на заседании.

– Значит, не пойдешь. Скажешь, что заболел. Я пришлю им справку, которую никто не посмеет оспорить.

Джейк чуть приподнялся и посмотрел на него.

– Ты правда... ты правда считаешь меня красивым? Даже таким?

Маверик вздохнул и, притянув его за затылок, поцеловал в лоб.

– Послушай меня, Джейк Грэхэм. Ты — единственный человек, который не боится дать мне в морду. Ты — самый умный сукин сын, которого я встречал. И ты чертовски красив. А если ты еще раз заикнешься про диету, я прикажу повару готовить только блины с маслом три раза в день. Понял?

Джейк улыбнулся, впервые за долгое время чувствуя себя абсолютно счастливым.

– Понял. Но кардиган я всё равно буду носить. В нем удобно.

– Носи, – хмыкнул Маверик, закрывая глаза. – Но только чтобы я мог его с тебя снимать. Каждый вечер.

Внизу, в холле, Лорд и Граф гавкнули на проезжающую мимо машину, охраняя покой своих хозяев. В этом доме, за высокими заборами и стальными дверями, было место только для их странной, неправильной, но абсолютно искренней любви. И Джейк, засыпая, наконец-то перестал втягивать живот. Ему больше не нужно было прятаться.