Малышка Бани

Дэвид Ваймак ненавидел звонки из штата Мэн. Это место всегда ассоциировалось у него с проблемами, которые невозможно решить простым окриком или дополнительным кругом по стадиону. Но звонок из приюта в Дерри застал его врасплох. Голос директрисы, миссис Эббот, звучал не просто официально, а как-то... растерянно.

Через пять часов Ваймак уже сидел в её тесном кабинете, пропахшем дешевым чаем и старой бумагой. Перед ним на столе лежала пластиковая папка, а рядом — нелепая детская сумочка в виде мордочки медведя.

– Тренер Ваймак, спасибо, что приехали так быстро, – миссис Эббот устало потерла переносицу. – Ситуация из ряда вон выходящая. Девочку привезли сегодня утром. Опека Южной Кореи передала её нам, так как у ребёнка нет гражданства той страны, но она родилась здесь, в Штатах.

Ваймак нахмурился, глядя на медвежью мордочку.

– При чём здесь я? Я тренирую команду по экси, а не содержу детский сад.

– Посмотрите документы, Дэвид, – она пододвинула к нему свидетельство о рождении.

Ваймак взял пожелтевший листок. Его глаза пробежали по строчкам, и сердце на мгновение пропустило удар. В графе «Мать» значилось: Тильда Миньярд. Отец — прочерк. Дата рождения — три года назад.

– Твою мать... – выдохнул он, откидываясь на спинку стула. – Тильда? У неё был ещё один ребёнок?

– Судя по всему, она отдала её своей матери почти сразу после рождения. Сказала, что ей нет дела до этого младенца. Бабушка увезла девочку в Южную Корею. Старушка, судя по отчётам социальных служб, была не совсем в своем уме. Она даже не дала ребёнку нормального имени. В документах, которые пришли из Кореи, она значится как Бани.

– Бани? Как кролик? – Ваймак потер лицо ладонями.

– Просто Бани. Без фамилии. Бабушка умерла месяц назад. Девочка провела несколько недель в корейских приютах, но из-за отсутствия документов её депортировали на родину. У нас есть только это свидетельство и паспорт покойной бабушки.

Ваймак смотрел на имя «Миньярд» и видел перед собой два лица: холодные, пустые глаза Эндрю и вечно настороженного Аарона.

– Они не знают, – глухо сказал он. – Они даже не подозревают, что у них есть сестра.

– Именно поэтому я вызвала вас. Вы — официальный опекун Эндрю Миньярда на время его обучения, если я правильно помню документы. Нам нужно решить: либо братья принимают опеку над ней, либо они подписывают отказ, и мы ищем ей приемную семью. Но, честно говоря... – директриса замялась. – Она очень необычный ребёнок. Посмотрите на неё сами.

Ваймак встал и последовал за миссис Эббот в игровую комнату. Через небольшое смотровое окно он увидел её.

Малышка была крошечной, даже для своих трех лет. У неё были копны золотисто-блондинистых волос, почти белых, как у близнецов, и неестественно светлая кожа. Но когда она повернулась к окну, Ваймак едва не вскрикнул. Её глаза были не карими, как у Аарона, и не ореховыми, как у Эндрю. Они были светло-розовыми, как лепестки сакуры на рассвете — редчайшая мутация, делающая её похожей на фарфоровую куклу.

Она сидела на полу, окруженная горой игрушек. На ней было синее платьице, и она с явным усердием пыталась отодвинуть в сторону всё розовое.

– Она ненавидит розовый, – прошептала директриса. – Видимо, у бабушки в доме всё было этого цвета. Она очень энергичная, но почти не говорит по-английски. В основном на корейском, и то — по-детски сбивчиво.

В этот момент девочка заметила их. Её лицо озарилось широкой, искренней улыбкой, от которой у Ваймака что-то болезненно сжалось в груди. Она вскочила и подбежала к стеклу, прижимая к груди потрепанного плюшевого пса.

– Хэлло! – звонко крикнула она, прижимая ладошку к стеклу. – Пегопа! Свитс?

– Она просит сладости, – вздохнула миссис Эббот. – В её сумке были только конфеты и старая игрушка.

Ваймак смотрел на это маленькое воплощение хаоса и генетики Миньярдов. Она была очаровательна, в отличие от своих братьев, которые в её возрасте, вероятно, уже планировали, как сжечь этот мир дотла.

– Я забираю её, – отрезал Ваймак.

– Дэвид, вы не можете просто...

– Я забираю её в Колумбию. Покажите, где подписать временные бумаги. Я не оставлю сестру Эндрю Миньярда в приюте города Дерри. Это закончится либо международным скандалом, либо чьей-то смертью. Скорее всего, вашей.

---

Дорога до Южной Каролины была самой длинной в жизни Ваймака. Бани — он так и не смог заставить себя называть её иначе — оказалась на удивление спокойным пассажиром, если у неё были конфеты. Она лепетала что-то на смеси корейского и обрывков английского, тыкала пальчиком в окно и периодически пыталась залезть Ваймаку на плечо, пока он вел машину.

Когда они подъехали к дому в Колумбии, где Лисы обычно проводили выходные, Ваймак почувствовал, как у него начинают дрожать руки. Он знал, что Эндрю, Аарон, Кевин и Ники сейчас там.

Он взял Бани на руки. Она была легкой, как пушинка, и пахла ванильным печеньем и детским шампунем.

– Слушай меня, мелочь, – буркнул он, поправляя её медвежью сумку на её плече. – Сейчас ты увидишь двух парней. Они выглядят как ты, только злые и намного больше. Постарайся не кусаться.

Бани наклонила голову набок, моргнула своими розовыми глазами и серьезно ответила:

– Оппа?

– Да, вроде того. Оппа. Целых два.

Ваймак толкнул дверь. В гостиной было тихо. Ники валялся на диване с приставкой, Аарон читал учебник в кресле, а Эндрю стоял у окна, куря и глядя в пустоту. Кевин, разумеется, пересматривал какой-то матч.

– Ваймак? – Ники первым поднял голову. – Вы что тут... О боже!

Приставка с грохотом упала на пол. Аарон вскинул голову, а Эндрю медленно обернулся, его взгляд был ледяным и отсутствующим, пока он не опустил его ниже.

Ваймак поставил Бани на пол. Она не испугалась. Напротив, её глаза расширились от восторга. Она увидела Аарона, потом Эндрю, и её личико просияло.

– Твою мать, Ваймак, это что, галлюцинация? – голос Аарона сорвался на высокой ноте. Он вскочил, роняя книгу. – Откуда у неё... почему она похожа на нас?

Эндрю не двигался. Он смотрел на девочку так, словно она была неразорвавшейся бомбой. Его пальцы судорожно сжали подоконник.

– Это Бани, – коротко сказал Ваймак, закрывая за собой дверь. – Ваша сестра. Тильда родила её три года назад и отправила в Корею к матери. Бабушка умерла. Гражданства нет. Документов почти нет. Либо вы признаете родство, либо завтра она отправится в систему штата.

В комнате повисла такая тишина, что было слышно жужжание холодильника на кухне. Ники прижал ладони к щекам, переводя взгляд с близнецов на малышку.

– Сестра? – прошептал Ники. – У нас есть... ещё один Миньярд? И она... она такая милая!

Бани тем временем сделала несколько неуверенных шагов к Аарону. Она протянула руку и коснулась ткани его футболки.

– А-он? – попыталась выговорить она, коверкая имя, которое, возможно, услышала от Ваймака в машине. – Кьют!

– Она говорит по-корейски, – пояснил Ваймак. – Почти не знает английского.

Аарон отшатнулся, словно его ударили током.

– Это невозможно. Тильда бы сказала... она бы...

– Тильда вычеркнула её, как вычеркивала всё, что ей мешало, – отрезал Ваймак.

Эндрю наконец отлепился от окна. Он подошел ближе — медленно, хищно, как кот. Он остановился в двух шагах от Бани. Малышка подняла на него взгляд. Её розовые глаза встретились с его ореховыми. Она не отвела взгляд. Она не съежилась.

Вместо этого она полезла в свою сумку-медведя, достала оттуда слегка помятую конфету в яркой обертке и протянула её Эндрю на раскрытой ладошке.

– Кэнди? – спросила она с надеждой. – Ноу пинк. Блу!

Эндрю смотрел на конфету так, словно это был яд. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но Ваймак заметил, как дернулась жилка у него на шее.

– Она ненавидит розовый, – вставил Ваймак. – Любит сладкое. Эндрю, она...

– Замолчи, – оборвал его Эндрю.

Он медленно протянул руку и взял конфету. Бани тут же расплылась в улыбке и, прежде чем кто-то успел среагировать, обхватила его колени своими маленькими ручками.

– Оппа! – радостно воскликнула она, прижимаясь щекой к его черным джинсам.

Ники издал звук, похожий на задушенный писк. Аарон закрыл рот рукой, медленно опускаясь обратно в кресло. Кевин, который всё это время стоял как статуя, наконец подал голос:

– У неё альбинизм или какая-то форма нарушения пигментации глаз. Это... это невероятно.

– Это Миньярд, Кевин, – вздохнул Ваймак. – У них всё «невероятно».

Эндрю не оттолкнул её. Он стоял, замерев, с конфетой в одной руке, а вторая рука зависла в воздухе над золотистой макушкой девочки, так и не решившись коснуться волос.

– Она не останется в приюте, – голос Эндрю был тихим, но в нём прорезалась сталь, знакомая каждому Лису.

– Эндрю, ты понимаешь, что это значит? – Аарон подался вперед. – Это ребёнок. Настоящий ребёнок. Ей нужны врачи, садик, еда, которая не состоит из одних сладостей...

– Она останется, – повторил Эндрю, наконец опуская руку на плечо Бани. Его пальцы слегка сжали её синее платье. – Если Тильда выбросила её, значит, она — часть нашей сделки, Аарон.

Бани, почувствовав внимание, подняла голову и начала что-то быстро и эмоционально рассказывать на корейском, активно жестикулируя свободной рукой.

– Мо-го... сипо... – лепетала она, указывая на кухню. – Энд-ю, пегопа!

– Она хочет есть, – перевел Ники, вскакивая. – Я знаю немного корейских слов из дорам! Она сказала «пегопа» — это «я голодна». Боже, я сейчас приготовлю всё, что есть в этом доме! Аарон, помоги мне!

Аарон, всё еще пребывая в шоке, на автопилоте поплелся за Ники. Кевин, потирая лоб, ушел за ними, бормоча что-то о режиме питания и о том, что детям нельзя столько сахара.

Ваймак остался в гостиной с близнецами и Бани.

– Ты уверен, Эндрю? – тихо спросил тренер. – Это изменит всё.

Эндрю посмотрел на Бани. Малышка в этот момент надула губы и начала стаскивать с себя медвежью сумку, запутавшись в лямках. Эндрю присел на одно колено — редкое зрелище — и ловкими движениями распутал ремешки.

– У неё нет имени, – сказал Эндрю, глядя ей прямо в глаза.

– Бабушка звала её Бани, – напомнил Ваймак.

– Бани Миньярд, – произнес Аарон из дверного проема кухни, и это прозвучало как приговор и обещание одновременно.

Девочка, услышав свою фамилию, вдруг звонко рассмеялась и хлопнула в ладоши.

– Ми-ня-д! – повторила она, пробуя слово на вкус. – Бани Ми-ня-д!

Она снова потянулась к Эндрю, и на этот раз он позволил ей коснуться своего лица. Её крошечные пальчики исследовали его скулы, нос, лоб. Эндрю закрыл глаза, на мгновение позволяя себе просто чувствовать это тепло — чистое, не запятнанное насилием и ненавистью, которое пришло из ниоткуда, из далекой страны, чтобы напомнить им, что кровь — это не только проклятие.

– Тренер, – Эндрю открыл глаза, и в них не было привычной пустоты. Там была глухая, яростная решимость. – Уезжайте. Мы разберемся.

– Документы...

– Завтра. Сегодня у неё будет ужин.

Ваймак кивнул. Он знал, когда стоит отступить. Выходя из дома, он услышал, как Ники громко спорит с Аароном о том, можно ли трехлетке давать острый рамён, и как Бани что-то радостно выкрикивает в ответ.

На пороге он обернулся. Эндрю всё еще сидел на полу, а Бани пыталась надеть на него свою сумку-медведя. И самый опасный человек в штате Южная Каролина не сопротивлялся.

Мир Лисов только что стал на одного человека больше. И этот человек имел розовые глаза и абсолютную власть над монстрами, которых все остальные боялись.