Звёзды

Багровый свет чужого светила резал глаза, словно раскаленное стекло. Рао висело в пепельно-сером небе безжалостным кровавым оком, выжигая остатки надежды на холодных, иссеченных ветрами равнинах.

Гарри не помнил точно, как именно рухнул этот мир ему на плечи. Память сохранила лишь ослепительную вспышку разбитого хроноворота в глубинах Отдела Тайн, яростный крик Сириуса и ощущение разрывающейся ткани пространства, вывернувшей его тело наизнанку. Портал выбросил тринадцатилетнего подростка на безжизненные кристаллические пустоши неизвестной планеты.

При падении с высоты о скалы он тяжело пострадал: острое кристаллическое лезвие распороло бок и бедро, кровь хлестала не переставая. Позже, когда сознание на миг возвращалось, Гарри инстинктивно зажимал раны разорванной мантией, шепча пересохшими губами обрывки заклинаний, но магия слушалась плохо, словно здешняя атмосфера была слишком плотной, чужой и холодной. Он потерял около двух литров крови еще в первые часы. Любой взрослый человек на его месте погиб бы от гиповолемического шока, но упрямая детская душа и частица древней мантии Лили Поттер, вшитая в самую суть его естества, держали мальчика на краю небытия.

Очнувшись в бескрайней пустоши, Гарри понял одно: помощи ждать неоткуда. Нужно было выжить.

Целый месяц превратился в непрекращающийся, удушливый кошмар. Пустоши Криптона не знали милосердия. Местная фауна была чудовищна: покрытые хитином и кристаллическими наростами плотоядные твари рыскали среди ущелий в поисках любой органики. Гарри прятался в расселинах, пил горький конденсат, скапливавшийся на гранях подземных друз, и жевал жесткие, похожие на мох лишайники.

Ему приходилось сражаться. Без палочки, оставшейся где-то в обломках каменного зала в Лондоне, Гарри полагался на стихийные выбросы и первобытную хитрость. Он заманивал мелких хищников в узкие расщелины, обрушивал на них тяжелые глыбы, бил заостренными осколками минералов. Чудом, граничащим с чистым безумием, тринадцатилетний мальчик выходил победителем из схваток, каждая из которых оставляла на его теле новые рубцы.

Но самое страшное испытание настигло его на исходе четвертой недели.

Гарри наткнулся на логово крупного зверя — массивного четвероногого мутанта с белесой чешуей и слепыми, затянутыми пленкой наростами вместо глаз. Тварь находилась в состоянии свирепого, слепого гона. Почуяв тепло чужака, существо не просто бросилось убивать: в его тяжелом, клокочущем рыке сквозило извращенное брачное безумие дикого зверя, для которого любое живое тело было лишь объектом подчинения и физической разрядки.

Огромная туша сбила Гарри с ног, прижав к острым камням. Тяжелое, зловонное дыхание обожгло лицо мальчика. Гарри задохнулся от ужаса и отвращения, осознав, что чудовище пытается придавить его своим весом, разорвать остатки одежды и взять силой. Лапы с серповидными когтями впились в плечи, наваливаясь всей массой.

– Нет... пусти! – хрипел Гарри, захлебываясь пылью.

Внутри него вскипела ярость — чистая, отчаянная, не знавшая страха смерти. Он не позволит растоптать себя, не позволит этой мерзости осквернить его тело и душу. Собрав остатки сил в единый рывок, Гарри извернулся всем корпусом, буквально выскользнув из-под массивного крупа чудовища, содрав кожу на ребрах о каменные выступы. Зверь яростно взревел, потеряв добычу, и занес тяжелую лапу, чтобы переломить хребет наглецу.

В этот миг пальцы Гарри нащупали длинный, острый, как стилет, кристаллический скол, отломившийся в начале схватки. Не раздумывая ни доли секунды, падая навзничь, мальчик с силой вогнал кристалл снизу вверх — прямо в мягкое подчелюстное сочленение твари, пробивая основание черепа.

Зверь конвульсивно дернулся. Но в предсмертной агонии его задняя лапа, снабженная страшным бритвенно-острым отростком, вспорола бок Гарри от таза до ребер.

Фонтан горячей крови хлынул на мерцающий песок. Тварь рухнула замертво, погребая под собой ноги мальчика. Гарри с трудом выполз из-под туши, зажимая чудовищную рану обеими руками. Кровь сочилась сквозь пальцы, унося последние капли тепла. Он потерял еще не меньше литра. Организм был иссушен до предела. Зрение затянуло серой пеленой, звуки ветра превратились в глухой подземный гул.

Он пролежал на спине два часа. Мальчик смотрел в чужое красное небо и почти готов был сдаться. Он звал на помощь, пока оставался голос, но пустоши молчали. Ни одного живого существа, способного говорить. Ни одного человека. Он умрет здесь, за миллионы миль от дома, в одиночестве.

Слеза скатилась по грязной, покрытой ссадинами щеке. И все же, даже замерзая, Гарри прошептал:

– Мама... прости. Я правда старался.

Внезапно мерный свист разрезал разреженный воздух.

Над ущельем завис патрульный беспилотный дрон с гладким серебристым корпусом, на котором горел фамильный герб Дома Эл — изящный символ в виде буквы «S», заключенной в алмаз. Сенсоры аппарата вспыхнули лазурным светом, мгновенно зафиксировав критические показатели биологической жизни: пульс на грани остановки, катастрофическую кровопотерю, необъяснимую клеточную активность.

Манипуляторы дрона бережно подхватили легкое тело ребенка, развернули силовую капсулу стазиса и устремились ввысь, направляясь к величественным шпилям Цитадели Дома Эл.

---

Пробуждение было похоже на возвращение со дна ледяного океана. Гарри судорожно вдохнул, распахнул глаза и попытался дернуться, но мягкие магнитные зажимы удержали его на парящей медицинской платформе.

Вокруг сиял свет — мягкий, кристально-чистый, совсем не похожий на жестокое пламя Рао. Высокие своды купола напоминали застывшую музыку из белого и прозрачного минерала.

– Успокойся, дитя. Ты в безопасности, – произнес глубокий, спокойный голос.

Гарри повернул голову. Рядом с платформой стоял высокий мужчина зрелых лет. Его лицо выражало глубокий ум и сдержанную печаль, темные волосы тронула благородная седина у висков, а длинные одежды из переливающейся ткани несли на груди тот самый герб, который Гарри смутно запомнил перед потерей сознания. Чуть позади стояла женщина редкой, строгой красоты с теплыми, полными искреннего сочувствия глазами.

Гарри сглотнул, чувствуя, как саднит горло, но нашел в себе силы шепнуть:

– Здравствуйте, сэр... Спасибо вам.

Джор-Эл, величайший ученый Криптона, слегка приподнял бровь. Даже находясь на грани гибели, этот чужеродный подросток демонстрировал безупречную вежливость и врожденное благородство.

– Меня зовут Джор-Эл, глава Дома Эл. Это моя супруга Лара. Ты находишься в нашей цитадели, в пределах города Кандор.

– Я... Гарри. Гарри Поттер, сэр, – мальчик попытался приподняться, чтобы выразить уважение взрослым, как его всегда учили, но слабость прижала его обратно к подушке. – Простите... я не могу встать.

– Лежи, Гарри, – мягко сказала Лара, подходя ближе и касаясь прохладной ладонью его лба. – Твое тело совершило невозможное. Ты потерял более половины объема жизненной жидкости. Когда патрульный дрон доставил тебя сюда, твое сердце почти остановилось.

Джор-Эл активировал парящую кристаллическую панель, на которой развернулись сложнейшие спирали ДНК и биохимические схемы.

– Твоя физиология уникальна, юноша. Твои ткани содержали неизвестную нам ранее биоэнергетическую сигнатуру, но состав твоей биологической жидкости был слишком примитивен для выживания при таких повреждениях. У нас не было времени искать синтетические аналоги земного типа. Келекс, мой главный андроид, по моему приказу провел рискованную процедуру: прямое переливание криптонской донорской крови из наших стабилизированных хранилищ.

Ученый сделал паузу, вглядываясь в лицо мальчика с неподдельным научным трепетом.

– Вероятность отторжения составляла девяносто девять целых и восемь десятых процента. Клетки криптонца должны были уничтожить твои сосуды за секунды. Но произошло нечто необъяснимое. Твой организм не просто принял нашу кровь — он жадно впитал ее, перестроив клеточную структуру и создав стабильный гибридный гомеостаз. Ты жив, Гарри. И отныне, пока ты не окрепнешь и пока мы не найдем способ вернуть тебя домой, ты находишься под защитой Дома Эл.

Гарри посмотрел на мужчину и женщину. В их взглядах не было корысти, страха или презрения — лишь искреннее благородство тех, кто ценит жизнь превыше всего.

– Я никогда не забуду этого, лорд Эл, – тихо, но с абсолютной, взрослой серьезностью произнес Гарри. – Если я смогу когда-нибудь отплатить вам за ваше милосердие... я сделаю это. Клянусь.

Джор-Эл едва заметно улыбнулся, тронутый столь чистым проявлением преданности от столь юного создания.

---

Прошло две недели.

Гарри восстанавливался с ошеломляющей скоростью, которая поражала даже медицинские протоколы Цитадели. Но вместе с исцелением начались странные метаморфозы.

Криптонская кровь, обогащенная древними генетическими маркерами и поддержанная спящей внутри мальчика магией, начала перекраивать его физическое тело. Самым заметным изменением стали волосы. Всегда короткие, вечно торчащие в разные стороны непослушные вихры теперь стремительно удлинялись. Они приобрели шелковистую тяжесть, насыщенный оттенок воронова крыла с едва уловимым синеватым отливом и уже мягко падали на плечи. Биосканеры Келекса показывали, что метаболический код волос был взломан: по мере взросления они продолжат расти, пока не достигнут колен — признак, который на Криптоне не встречался уже десятки тысячелетий, со времен Первой Эпохи.

В этот день в Цитадель прибыл гость.

Тяжелые шаги военного разносились по коридорам из кристаллического базальта. Друз-Зод, верховный генерал Военной Гильдии Криптона и давний друг Джор-Эла, вошел в лабораторию с привычной аурой несокрушимой мощи. Его мундир был безупречен, во взгляде читалась непреклонная воля завоевателя и защитника, но складка между бровями выдавала постоянное напряжение.

– Джор-Эл, – прогремел голос генерала. – Совет снова отклонил твои отчеты о нестабильности ядра. Они называют твои расчеты паникерством. Мне нужны факты, а не теории, если ты хочешь, чтобы военные поддержали твое требование об эвакуации.

– Факты перед тобой в каждом сейсмическом толчке, Зод, – спокойно отозвался ученый, не отрываясь от кристалла памяти. – Но сегодня я хочу познакомить тебя с тем, кто бросает вызов самой природе нашего мира.

Зод нахмурился и повернулся к террасе, залитой приглушенным светом Рао.

Там, облаченный в простую белую тунику с гербом Эл, стоял тринадцатилетний подросток. Его темные волосы шевелились на ветру, почти касаясь плеч. Услышав шаги, мальчик обернулся.

Взгляд генерала скользнул по фигуре чужака, готовый презрительно отвергнуть очередную «блажь» ученого, но внезапно Зод замер как вкопанный.

Гарри посмотрел прямо на военного. Он не испугался сурового лица, боевых шрамов и тяжелой поступи. Помня об уважении к старшим и воинам, мальчик сделал шаг вперед и сдержанно, с достоинством наклонил голову:

– Приветствую вас, сэр.

Но Зод даже не услышал его слов. Генерал смотрел в глаза ребенка.

Изумрудно-зеленые, неестественно глубокие для любого смертного радужки Гарри мерцали. В самой глубине его зрачков, подобно рождению сверхновой, кружились микроскопические золотисто-лазурные нити энергии. Они пульсировали в такт биению сердца планеты.

«Матрикс...» – пронеслось в голове Зода, и по спине закаленного в сотнях кампаний генерала пробежал ледяной озноб.

Матрикс — древнейшее энергетическое и духовное ядро Криптона, первозданная матрица живого разума планеты, которую современные криптонцы считали не более чем полумифической метафорой или утилитарным источником питания для генетических инкубаторов. Веками она оставалась механистичной, холодной, подчиненной машинам. Ни в одном чистокровном криптонце искра Матрикса не пробуждалась со времен основания Кандора.

А сейчас это космическое пламя медленно, но неотвратимо разгоралось в глазах тринадцатилетнего чужеземного сироты.

– Кто это, Джор-Эл? – хрипло спросил Зод, не сводя глаз с мальчика. Его рука инстинктивно легла на рукоять церемониального клинка, но пальцы дрогнули. Воздух вокруг подростка словно уплотнился, оказывая необъяснимое гравитационное давление на нервную систему генерала.

– Его зовут Гарри, – ответил Джор-Эл, вставая между ними. – Он выжил в Пустошах. И он принял наше наследие так, как не мог предсказать ни один компьютер.

Зод медленно выдохнул, стараясь вернуть самообладание. Ребенок перед ним был хрупок, юн, но в его осанке и взгляде сквозила внутренняя цельность, которую Зод редко видел даже среди высших офицеров.

– Ты держишься стойко, мальчик, – глухо произнес Зод, делая шаг вперед и внимательно изучая тонкие черты лица Гарри. – В Пустошах гибнут взводы подготовленных солдат. Как ты уцелел?

– Я не сдавался, сэр, – просто ответил Гарри, прямо глядя в глаза генералу. – И мне повезло, что лорд Эл нашел меня. Я обязан его семье жизнью.

Зод прищурился. Ни тени бахвальства. Ни малейшей попытки польстить генералу могущественной империи. Чистая преданность тем, кто протянул руку помощи. Воин внутри Зода не мог не признать этого: перед ним стоял прирожденный клинок, пусть пока еще не откованный до конца. Но присутствие Матрикса... это было уже не просто воинской доблестью. Это было знамением.

---

Минуло пять месяцев.

Жизнь в Цитадели текла в ритме нарастающей тревоги. Подземные толчки сотрясали кору Криптона все чаще, однако в покоях Дома Эл произошло открытие, которое затмило даже надвигающуюся катастрофу планеты.

Шелковистые черные волосы Гарри стали еще длиннее, мягко обрамляя шею и спускаясь ниже лопаток. Когда он проходил мимо информационных кристаллов, они вспыхивали без командного импульса, настраиваясь на его биоритмы. Мальчик жадно учился: он освоил сложнейший язык криптонцев, изучал историю их цивилизации, помогал Ларе в архивах и относился к чете Эл с сыновним почтением, никогда не забывая своего долга.

Но физиология Гарри преподнесла фундаментальный сюрприз.

В главном исследовательском зале Цитадели собрались трое: Джор-Эл, Лара и спешно вызванный по личному каналу генерал Зод. Защитные экраны были опущены — разговор требовал абсолютной секретности.

В центре зала на сканирующей платформе спокойно сидел Гарри, пока лучи анализатора считывали его ауру.

– Данные перепроверены шестнадцать раз, – голос Джор-Эла звучал с непривычным для него благоговением и скрытым страхом. – Это не мутация. И это не случайная гармония с криптонской кровью.

– Говори прямо, ученый, – раздраженно бросил Зод, хотя его взгляд был прикован к мальчику. За прошедшие месяцы генерал не раз ловил себя на странном, почти иррациональном желании находиться рядом с Гарри. Присутствие подростка успокаивало хаос в мыслях Зода, снимало вечную головную боль от неудач в Совете.

Джор-Эл взмахнул рукой, и в воздухе развернулась голограмма древнего свитка эпохи Первой Династии, датируемая миллионолетием назад — временами, когда Криптон не знал искусственного выведения потомства, а правил планетой живой баланс стихий.

– Гарри — Катализатор, – произнес Джор-Эл. – И не просто связующее звено. Он — Катализатор Абсолютного Доминантного типа.

В зале повисла мертвая тишина. Даже фоновый гул вентиляционных шахт словно стих.

Зод побледнел. Генерал, не боявшийся ни восстаний колоний, ни орбитальных бомбардировок, невольно отступил на полшага.

– Это невозможно, – севшим голосом прошептал Зод. – Катализаторы... они существовали только в мифах о Рао. Существа, способные гармонизировать расу с Матриксом, живые проводники воли планеты...

– Это не миф, генерал, – твердо возразила Лара. – В Первую Эпоху именно Катализаторы Абсолютного Доминантного типа вели наш народ через темные века. Они были центром гравитации общества. Их генетический код обладал наивысшим суверенитетом. Матрикс признавал их своими истинными хранителями.

Джор-Эл подошел к экрану, приближая молекулярные цепочки мальчика.

– Пока Криптон спал в своей гордыне и генетическом застое, Матрикс угасал. Когда кровь нашей расы соединилась с духовной силой Гарри — тем, что на его родине зовется магией, — произошел каталитический синтез. Гарри стал живым средоточием Матрикса. Для нашей биологии он теперь — наивысший командный приоритет.

– Что это значит для нас? – резко спросил Зод, хотя в глубине души уже знал ответ. Древние хроники Военной Гильдии хранили эти тайны под грифом абсолютного забвения.

– Это значит, Друз, – Джор-Эл посмотрел прямо в глаза другу, – что Матрикс защищает своего Катализатора на безусловном уровне. Любой криптонец, в чьем теле есть наши генетические маркеры, подсознательно связан с Матриксом. Если кто-то из нас проявит враждебность, поднимет руку или откажется повиноваться прямому экзистенциальному приказу Катализатора Абсолютного Доминантного типа... Матрикс уничтожит мятежника. Не оружием. Изнутри. Он выжжет синапсы, разорвет клеточные связи, аннигилирует само сознание за акт измены против высшего порядка.

Зод тяжело сглотнул. Он почувствовал, как по шее стекает капля пота. Вся его армия, весь флот, вся его гордыня и военный гений не значили ровным счетом ничего перед сидящим на платформе тринадцатилетним подростком. Одно слово Гарри, один импульс гнева — и Матрикс сотрет генерала в порошок, повинуясь первобытной программе планетарной защиты.

Катализаторы были жизненно необходимы на заре цивилизации, формируя единство расы, и они стали бесконечно более важными сейчас, когда планета стояла на пороге агонии. Только такой Катализатор мог бы спасти Криптон, если бы Совет позволил... Но Совет был слеп.

Гарри, заметив всеобщее напряжение, легко спрыгнул с платформы. Шелковистые волосы скользнули по его плечам. Он подошел к взрослым, выглядя искренне озадаченным.

– Лорд Эл... миледи... генерал Зод, – Гарри посмотрел на них своими чистыми зелеными глазами. В них не было упоения властью. Ни крупицы высокомерия. – Я не хочу никому причинять вреда. Я не просил этой силы. Вы спасли мне жизнь, когда я умирал в пыли. Генерал защищает этот мир. Я бесконечно уважаю вас всех. Скажите... я представляю опасность для вас?

Голос мальчика звучал тихо, с той искренней детской болью, которая возникает, когда ребенок боится стать обузой или угрозой для тех, кого полюбил.

Зод смотрел на него. Страх в груди генерала сменился странным, ошеломляющим чувством. Перед ним был не космический тиран, не узурпатор. Перед ним был благородный, чистый душой мальчик, наделенный властью богов, но обладающий сердцем защитника.

Однако правила древних законов были неумолимы. Если Зод хотел сохранить свой разум, свою жизнь и право стоять рядом с Домом Эл в надвигающейся буре, он обязан был установить гармоническую связь с Катализатором. Без взаимного резонанса любое ментальное напряжение между ними могло спровоцировать разрушительную реакцию Матрикса.

Зод сделал глубокий вдох, расправил плечи и опустился на одно колено прямо перед Гарри.

Джор-Эл и Лара замерли. Верховный главнокомандующий Криптона никогда ни перед кем не преклонял колен — даже перед Высшим Советом.

– Генерал? – растерялся Гарри, инстинктивно подавшись назад. – Что вы делаете? Пожалуйста, встаньте. Вы старше меня, вы великий воин...

– Слушай меня, Гарри Поттер, – твердо, но без тени обычной агрессии произнес Зод, глядя снизу вверх в изумрудные глаза ребенка. – Законы нашего мира древнее городов из кристалла. Ты не искал этой ноши, но она выбрала тебя. Ты — Катализатор. Твоя воля для моей крови — закон природы, нравится мне это или нет. Если между нами будет стоять стена отчуждения, Матрикс сочтет меня угрозой твоему существованию и уничтожит.

Зод протянул обе руки вперед ладонями вверх — древнейший жест доверия Военной Гильдии, открывающий биополе воина.

– Я прошу тебя о ментальной и духовной связи, Катализатор. Я не прошу пощады или слепого повиновения. Я предлагаю свой меч для защиты твоей жизни, пока ты находишься на этой земле. А взамен прошу тебя признать меня своим воином, чтобы гнев планеты не сжег мою плоть за неповиновение.

Гарри посмотрел на Джор-Эла. Ученый ободряюще и мягко кивнул:

– Это древний обряд, Гарри. Обряд Созвучия. Он безопасен для тебя и спасет жизнь Друзу. Ты сам выбираешь, принять ли его верность.

Гарри снова перевел взгляд на коленопреклоненного генерала. В душе тринадцатилетнего волшебника отозвалось нечто глубинное. Он вспомнил, как профессор Люпин учил его ценить союзников; вспомнил, как сам готов был броситься на дементоров ради друзей. Преданность не была для Гарри пустым звуком. Она была единственным, что имело смысл в этой холодной вселенной.

– Поднимитесь, генерал Зод, – мягко сказал Гарри. – Друзья не должны стоять на коленях друг перед другом.

Мальчик протянул свои тонкие ладони и уверенно опустил их на широкие, закованные в броню руки криптонца.

В ту же секунду лабораторию озарило ослепительное сияние.

Матрикс внутри Гарри распахнул свои невидимые крылья. Из изумрудных глаз мальчика ударил мягкий золотой свет. Волна первозданной теплой энергии хлынула сквозь руки Гарри прямо в тело генерала. Зод судорожно вздохнул: это не было насилием или ментальным взломом. Напротив — бесконечная, созидательная мощь древнего Криптона смыла усталость из его жил, залечила старые микротравмы мозга, восстановила разорванные нервные волокна.

В сознании генерала вспыхнул и навеки закрепился образ Гарри как Абсолютного Центра. Матрикс признал гармонию: воин присягнул Катализатору, Катализатор с чистым сердцем даровал защиту воину. Угроза уничтожения Зода рассеялась без следа, уступив место нерушимой психобиологической связи.

Свет медленно угас.

Гарри слегка покачнулся от нахлынувшей усталости, но Зод мгновенно, с бережной осторожностью поддержал мальчика за плечи, поднимаясь с колен. Движения генерала были лишены прежней резкости: теперь в них сквозила безмолвная, абсолютная готовность порвать любого, кто посмеет помыслить о причинении вреда этому ребенку.

– Созвучие завершено, – тихо констатировал Джор-Эл, глядя на приборы. На экране диаграммы Матрикса горела идеально ровная, гармоничная золотая линия. – Невероятно. Матрикс стабилен как никогда.

Зод посмотрел на Гарри, который с благодарной улыбкой оперся о его руку. Длинные черные волосы мальчика взметнулись от остаточного энергетического сквозняка. Генерал почувствовал то, чего не испытывал долгие десятилетия — абсолютное спокойствие и непоколебимую уверенность в цели.

– Ты сказал, что не предашь тех, кто тебе помог, Гарри, – негромко произнес Зод, глядя на подростка. – Знай же: пока я дышу, ни одна тварь в этих Пустошах, ни один глупец из Совета не посмеет тронуть тебя. Наш мир трещит по швам. Катастрофа близка. Но теперь, когда Катализатор пробудился, у нас есть шанс не просто сгореть в агонии Рао. У нас есть будущее.

Гарри серьезно кивнул, глядя в багровое небо за прозрачным куполом.

Он все еще скучал по далекому Хогвартсу, по ветру в кронах Запретного Леса и смеху друзей. Но здесь, за миллионы световых лет от дома, среди кристаллов и пепла погибающей империи, он нашел новую семью и новую клятву.

И тринадцатилетний мальчик с длинными волосами цвета ночи и глазами, полными древнего света, был готов защищать тех, кто дал ему жизнь, до самого конца.