Мой зайчик

Вечернее солнце лениво ползло по стенам школьного коридора, окрашивая старый линолеум в багровые тона. За окнами уже давно стихли крики учеников, и только мерный гул ламп дневного света нарушал тяжелую тишину. Кинтаро стоял у двери кабинета русского языка и литературы, переминаясь с ноги на ногу. Его ладони вспотели, а сердце билось так сильно, что, казалось, оно вот-вот проломит грудную клетку.

Он был тихим, стеснительным парнем, который всегда старался держаться в тени. Но была одна причина, по которой он сейчас находился здесь, а не дома за учебниками. И эта причина — Нэтэл Ви. Его учительница, женщина, которая была сурова и беспощадна ко всем остальным, но превращалась в воплощение нежности, стоило им остаться наедине. Кинтаро боялся её, но этот страх был странным — он боялся, что она вытянет его из его уютного панциря застенчивости, хотя она сама не раз шептала ему, что обожает его именно таким.

Он не мог ей отказать. Никогда. Мысль о том, что он может её разочаровать или, что еще хуже, потерять, была невыносимой.

Дверь тихо скрипнула, когда он наконец решился войти. Кабинет был залит мягким светом настольной лампы. Нэтэл Ви сидела за своим столом, перебирая тетради, но, стоило Кинтаро войти, она тут же отложила ручку. Её взгляд, обычно холодный и пронзительный для других, мгновенно потеплел.

– Ооой, зайчик... – выдохнула она, поднимаясь со стула. – Ты всё-таки пришел. Мой хороший, иди-ка сюда к своей Нэтэл...

Кинтаро сделал несколько нерешительных шагов, чувствуя, как краснеют его уши.

– Здравствуйте, Нэтэл Ви... – пробормотал он, опуская глаза в пол. – Вы просили зайти после уроков, чтобы... обсудить сочинение?

Она тихо рассмеялась — этот звук был похож на звон дорогого хрусталя. Подойдя вплотную, она положила свои прохладные ладони ему на щеки, заставляя поднять голову.

– Мгх... Какое сочинение, мой сладкий? – прошептала она, обдавая его ароматом дорогих духов. – Ты же знаешь, что мне нужно совсем другое. Я так соскучилась по тебе за этот день... Ты выглядишь таким напуганным.

– Я... я просто... – Кинтаро запнулся, чувствуя, как по спине пробежал холодок. – В коридоре может кто-то быть. Вдруг директор или охранник...

Нэтэл нежно погладила его по волосам, её пальцы зарылись в его пряди.

– Мгх... Ты чего, мой хороший... – её голос стал еще тише и груднее. – Не бойся, я всегда буду рядом... С тобой~ Никто не посмеет войти сюда без моего разрешения. А если и услышат... пусть завидуют тому, какой у меня замечательный зайчик.

Она притянула его ближе, и Кинтаро почувствовал, как его воля окончательно растворяется в её присутствии. Он не мог сопротивляться этой женщине. Она обращалась с ним, как с драгоценной вазой, которую боялась разбить, и эта нежность обезоруживала его сильнее любой грубости.

– Ахх... Мой зайчик.. мгх~... Мой хороший, – она прильнула к его уху, обжигая дыханием. – Давай-ка займёмся любовью... Очень хочу. Прямо здесь, на этом столе, где я днем ставила двойки тем, кто тебя обижал.

Кинтаро сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси ужаса и нарастающего желания.

– Хорошо... – едва слышно ответил он. – Если ты этого хочешь... я согласен.

Нэтэл Ви просияла. Её глаза вспыхнули нескрываемой страстью.

– Ты... Счастлив... Это.. ЗАМЕЧАТЕЛЬНО, МОЙ ЗАЙЧИК! – воскликнула она, почти сорвавшись на восторженный вскрик, но тут же понизила голос. – ТЫ ДАЖЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, КАК Я РАДА! Ты делаешь меня такой живой, мой сладкий.

Она мягко подтолкнула его к столу, одним движением руки смахнув стопку тетрадей на пол. Бумага с тихим шорохом рассыпалась, но ни один из них не обратил на это внимания. Нэтэл начала расстегивать пуговицы на его рубашке, действуя медленно, наслаждаясь каждым мгновением.

Кинтаро дрожал. Когда её губы коснулись его шеи, он непроизвольно вскрикнул и прикусил губу, стараясь сдержать стон.

– Ооой... – протянула она, чувствуя его дрожь. – Не сдерживайся, мой хороший. Я хочу слышать тебя.

Она усадила его на край стола, и Кинтаро почувствовал холодную поверхность дерева кожей. В кабинете было душно, а за дверью, в бесконечном пустом коридоре, казалось, затаилась сама тишина. Мысль о том, что за этой тонкой деревянной преградой может кто-то пройти, заставляла его сердце биться в бешеном ритме. Это было опасно. Это было неправильно. И это заводило его так сильно, как никогда раньше.

– Аах... – сорвалось с губ Нэтэл, когда она прильнула к нему в поцелуе.

Их движения были полны странного контраста: её уверенная, почти хищная нежность и его робкая, стеснительная податливость. Кинтаро обхватил её за талию, боясь сжать слишком сильно, но Нэтэл сама притягивала его руки к своему телу, направляя его.

– Мгх~ Зайчик... Ну... Ты чего... – прошептала она, заметив, как в уголках его глаз скопились слезы от избытка чувств. – Аххх... Я же с тобой. Я всегда с тобой. Не нужно так волноваться.

– Мне просто... – Кинтаро всхлипнул, пряча лицо у неё на плече. – Мне кажется, я не заслуживаю этого... Ты такая... а я...

Нэтэл Ви замерла на секунду, а затем еще крепче прижала его к себе, осыпая его лицо поцелуями.

– Т... Тише-тише, мой хороший.... – ворковала она, поглаживая его по спине. – Не плачь, мой зайчик, я тебя люблю... Мгх~... Мой сладкий... Ты — самое лучшее, что есть в этой серой школе. Ты мой единственный свет.

Она мягко опустила его на стол, нависая сверху. Её юбка задралась, открывая вид на стройные ноги, а расстегнутая блузка едва скрывала кружевное белье. Кинтаро смотрел на неё снизу вверх, и в его голове пронеслась шальная мысль: "Что, если сейчас повернется ручка двери?". Эта мысль вызвала новый прилив жара внизу живота.

Когда они наконец слились в едином ритме, кабинет наполнился звуками, которые никогда не должны были звучать в стенах учебного заведения. Тихие, сдавленные стоны Кинтаро смешивались с глубокими, чувственными возгласами Нэтэл.

– Аах! – вскрикнула она, выгибаясь в его руках. – Еще... мой зайчик... мгх~... сильнее...

Кинтаро, обычно такой тихий, теперь не мог сдерживаться. Его стоны были высокими, полными наслаждения и того самого смущения, которое так заводило Нэтэл Ви. Он впивался пальцами в её плечи, чувствуя, как реальность расплывается, оставляя только её тепло и запах чернил и лаванды.

– Ооой, как хорошо... – шептала она, двигаясь вместе с ним. – Мой сладкий... мой послушный мальчик...

В какой-то момент в коридоре послышался отдаленный звук — как будто кто-то уронил связку ключей. Оба замерли. Кинтаро затаил дыхание, его глаза расширились от ужаса, он весь сжался, готовый провалиться сквозь землю.

– Тссс... – Нэтэл приложила палец к его губам, хитро улыбаясь. – Мгх... Слышишь? Это сторож... Он совсем близко...

Она не остановилась. Напротив, она начала двигаться еще активнее, бросая вызов самой судьбе. Кинтаро почувствовал, как страх разоблачения смешивается с невероятным пиком удовольствия. Он уткнулся лбом в её ключицу, стараясь заглушить свой громкий, протяжный стон, который всё равно вырвался наружу, когда волна экстаза накрыла его с головой.

– Аах... – выдохнула Нэтэл, содрогаясь в его объятиях и прижимаясь к нему всем телом.

Они лежали на столе еще долго, тяжело дыша и прислушиваясь к тишине, которая снова воцарилась в школе. Нэтэл Ви нежно перебирала волосы Кинтаро, целуя его в висок.

– Мой хороший... – прошептала она, когда их дыхание выровнялось. – Ты был просто чудесен. Мой маленький, стеснительный зайчик...

Кинтаро всё еще не открывал глаз, наслаждаясь моментом. Его страх никуда не делся, но теперь он казался чем-то второстепенным. Главным было то, что она была рядом, что она любила его так, как никто другой, и что ради этих мгновений он готов был пойти на любой риск.

– Я люблю вас... Нэтэл Ви... – пробормотал он, краснея даже в полумраке.

– Ооой, я знаю, мой сладкий, – она улыбнулась, поправляя его одежду с материнской заботой, которая так странно сочеталась с её недавней страстью. – И я никогда тебя не отпущу. Иди ко мне, давай еще немного побудем так... прежде чем нам придется вернуться в этот скучный мир.

Она обняла его, как самую хрупкую и дорогую вещь в мире, и в этом пустом кабинете литературы, среди пыльных полок с книгами великих классиков, они были абсолютно счастливы. Кинтаро знал, что завтра она снова будет холодной и строгой со всеми остальными, но для него она всегда останется его Нэтэл, его единственной, которая превращала его стеснительность в его самую большую силу.