Беззаботная жизнь главы организации на демонов что переродившийся забрал с собой столпа воды и тумана и милых брата и сестру Камадо

Прохладный утренний ветер колыхал полы длинного кимоно Кагаи Убуясики, когда он остановился на вершине холма, вглядываясь в очертания далекого города, окутанного туманом. Это был не тот человек, которого помнили Столпы. Исчезли шрамы, разъедавшие его лицо, ушла слепота, сковывавшая мир тьмой. Теперь его глаза, глубокие и ясные, видели всё: от движения муравья в траве до тени демона, затаившегося в лесной чаще.

В его жилах больше не текла ядовитая кровь проклятия. Напротив, она пела гимн первозданной силы. Переродившись за два года до своей предначертанной гибели, Кагая ощутил, как наследие Мудзана — того самого предка, что обрек их род на страдания, — пробудилось в нем в ином ключе. Он стал тем, кем должен был стать истинный Король: созидателем, а не разрушителем.

Оставив пост главы организации сыну Кирии и верной жене Аманэ, он ушел в тень, забрав с собой тех, чьи судьбы в прошлой жизни были сотканы из боли и ранней смерти.

– Господин Кагая, мы почти на месте? – раздался мягкий, немного хриплый голос Тандзиро.

Юноша шел рядом, неся на спине ящик, в котором, вопреки обыкновению, Незуко не спала. Девочка-демон выглядывала наружу, ее розовые глаза с интересом изучали мир. Благодаря регулярным «подношениям» крови Кагаи — крови, очищенной от злобы и насыщенной жизненной силой — ей больше не нужно было впадать в многолетний сон. Она сохраняла разум и силу, оставаясь при этом собой.

– Почти, Тандзиро, – улыбнулся Кагая, оборачиваясь. – Токио встретит нас шумом, но именно там мы обретем новый дом.

Позади них, словно две молчаливые тени, следовали Гию Томиока и Муичиро Токито. Гию выглядел непривычно спокойным. Лишившись необходимости каждый день ждать смерти под когтями демонов, он словно заново учился дышать. Муичиро же, чьи глаза больше не были затуманены амнезией, сосредоточенно рассматривал форму облаков, но при этом его рука всегда лежала на рукояти меча, оберегая их маленькую группу.

– Магазин... – подал голос Муичиро, щурясь от солнца. – Мы правда будем продавать лекарства и ткани?

– И не только, – отозвался Гию, поправляя узел на своем дорожном мешке. – Мы договорились с господином, что это будет место, где люди смогут найти покой. А Тандзиро сможет продолжить дело своего отца, если захочет — торговля углем в городе всегда востребована, но я бы советовал ему заняться чаем.

– Я буду стараться изо всех сил! – Тандзиро просиял, и его оптимизм, казалось, осветил всю дорогу.

Путешествие до Эдо заняло несколько недель. Для Кагаи это время стало периодом обучения. Он учил Муичиро и Тандзиро не только искусству клинка, но и каллиграфии, истории и философии. Он хотел, чтобы эти дети, чье детство было украдено войной, получили образование, достойное лучших домов Японии.

Когда они наконец вошли в город, шум цивилизации обрушился на них водопадом. Трамваи, стук копыт, выкрики торговцев и запах жареной еды.

– Незуко, не выходи пока, – шепнул Тандзиро, чувствуя, как сестра заерзала в ящике.

Они остановились у заранее присмотренного здания на окраине торгового района. Это был двухэтажный дом с просторным фасадом и небольшим садом за домом.

– Это место станет нашим началом, – произнес Кагая, касаясь ладонью деревянной балки.

Прошел месяц. Вывеска «Лавка Убуясики» стала привычной для местных жителей. Внутри всегда пахло сушеными травами, сандалом и свежезаваренным чаем. Кагая, обладавший невероятным даром убеждения и мягким голосом, быстро завоевал доверие округи. Он принимал посетителей, давая советы и составляя лечебные сборы, в то время как Гию взял на себя финансовые вопросы и логистику.

– Томиока-сан, вы снова хмуритесь над счетами, – заметил Тандзиро, проходя мимо с подносом.

– Цены на шелк выросли, – коротко ответил Гию, не поднимая головы от записей. – Если мы хотим обеспечить Муичиро лучшими учителями, нам нужно пересмотреть расходы.

– Я могу помогать больше! – Тандзиро поставил чай перед бывшим Столпом Воды. – Я нашел место, где можно закупать древесину дешевле.

В это время в саду Муичиро сидел на веранде, читая книгу по математике. Рядом с ним Незуко, надев широкополую шляпу, чтобы солнце не обжигало кожу, старательно вышивала узор на платке. Она больше не была диким зверем. Кровь Кагаи сделала её чем-то средним между человеком и демоном — существом, способным контролировать свой голод и обладающим невероятной регенерацией.

Вечером, когда лавка закрылась, они собрались в общей комнате. Кагая сидел во главе стола, разливая чай.

– Сегодня я получил вести из поместья, – тихо сказал он. – Кирия справляется. Организация продолжает охоту, но без Мудзана демоны стали разрозненными и слабыми. Моя кровь... она зовет их, но я научился скрывать этот зов.

– Господин, – Гию поднял взгляд. – Вы ведь понимаете, что рано или поздно они придут за вами? Не охотники, так те, кто почувствует вашу силу.

Кагая слегка улыбнулся. В этой улыбке не было слабости.

– Пусть приходят. Я больше не тот больной человек, который мог только отдавать приказы. Теперь я могу защитить свою семью сам. Но важнее другое: завтра у Тандзиро и Муичиро начинаются занятия с приглашенным учителем литературы. Я хочу, чтобы вы приложили все усилия.

– Да, господин Кагая! – хором ответили ребята.

Ночь опустилась на город, и в лавке воцарилась тишина. Однако Кагая не спал. Он вышел на веранду, глядя на луну. Его чувства обострились. Где-то в паре кварталов отсюда он почувствовал чужое присутствие — холодное, голодное, лишенное человечности.

Демон. Мелкий, недавно обращенный, он рыскал в поисках легкой добычи.

Кагая не стал будить Гию или Муичиро. Он мягко спустился в сад и, словно тень, перемахнул через забор. Его движения были лишены усилий. Через мгновение он стоял в темном переулке, преграждая путь существу, которое загнало в угол напуганного прохожего.

Демон обернулся, оскалив клыки.

– Убирайся, человек, или я... – он осекся.

Воздух вокруг Кагаи задрожал. Демон рухнул на колени, прижатый к земле невероятным давлением ауры. Это была не просто жажда убийства, это была власть Короля, перед которой его сущность трепетала.

– Ты нарушаешь покой этого города, – произнес Кагая, подходя ближе. Его глаза на мгновение вспыхнули алым. – Я дам тебе выбор. Либо ты исчезнешь сейчас и никогда не вернешься к поеданию людей, либо твоя кровь станет частью моей.

Демон, обезумев от страха, попытался прыгнуть, но Кагая лишь слегка шевельнул рукой. Когти, вышедшие из его пальцев, были острее любого ничирина. Одним движением он рассек воздух, и демон рассыпался прахом, даже не успев вскрикнуть.

Кагая вытер руку платком и вздохнул.

– Слишком много шума.

Вернувшись домой, он застал Тандзиро у входа. Юноша стоял с мечом в руках, его ноздри трепетали.

– Господин? Я почувствовал запах... крови и чего-то древнего.

Кагая подошел к нему и положил руку на плечо.

– Все хорошо, Тандзиро. Просто небольшая прогулка перед сном. Иди спать. Завтра нам нужно открыть лавку пораньше — прибудет товар из Киото.

Тандзиро внимательно посмотрел на учителя. Он видел, как изменился Кагая. Это был уже не тот мудрый лидер, что сидел на террасе поместья, окруженный цветами глицинии. Это был воин, скрывающий в себе океан мощи, и в то же время — отец, готовый на все ради их безопасности.

– Доброй ночи, господин Кагая, – Тандзиро поклонился и ушел в свою комнату.

На следующее утро жизнь в лавке закипела с новой силой. Муичиро, ворча, пытался разобраться в сложных иероглифах, Гию торговался с поставщиком риса, проявляя неожиданную жесткость, а Незуко помогала Тандзиро расставлять товар.

Кагая наблюдал за ними, сидя в тени навеса. Он знал, что впереди их ждет еще много трудностей. Мудзан, где бы он ни был в этой временной петле, всё еще представлял угрозу. Но теперь правила игры изменились. Убуясики больше не ждал смерти. Он создавал жизнь.

– Господин, – подошел Гию, вытирая пот со лба. – Тот торговец... он сказал, что в соседнем районе видели странного человека в черном котелке. Он расспрашивал о «семье, которая недавно переехала».

Кагая прищурился. Его пальцы непроизвольно сжали край кимоно.

– Значит, он ищет меня раньше, чем я ожидал. Что ж, Гию, подготовь детей. Мы не будем бежать.

– Мы будем сражаться? – в глазах Томиоки блеснул знакомый холодный огонь Столпа.

– Нет, – Кагая встал, и его фигура казалась выше и величественнее в лучах утреннего солнца. – Мы будем жить так, как хотим. А если он попытается это отнять... я покажу ему, что значит истинная ярость рода Убуясики.

В этот день лавка работала до самого вечера. Тандзиро продал рекордное количество чая, а Муичиро наконец-то решил задачу, которая не давалась ему с утра. Они были счастливы. И это счастье, простое и земное, было самой ценной победой, которую Кагая одержал над судьбой.

Вечером, когда они все вместе ужинали, Незуко вдруг коснулась руки Кагаи и тихо произнесла:

– Спасибо... брат.

Кагая замер. Это было первое слово, которое она произнесла так четко с момента их ухода. Он посмотрел на её улыбающееся лицо, на Гию, который едва заметно улыбался в свою чашку, на Тандзиро и Муичиро, спорящих о чем-то пустяковом.

– Нет, Незуко, – прошептал он, чувствуя непривычную теплоту в груди. – Это вам спасибо. За то, что позволили мне увидеть этот мир вашими глазами.

Путешествие только начиналось, и город Эдо был лишь первой главой в их долгой истории. Но под защитой нового Короля, в тени его лазурных небес, они больше не боялись темноты. Ведь теперь сама темнота служила им.