Две противоположности и одна история

Пробуждение началось не с привычного звука будильника, от которого сводило челюсть во времена сессий в медицинском университете, а с тягучего, плотного аромата. В воздухе тонко переплетались терпкие ноты целебных трав Бубу, сухой морозный озон далекой Снежной и сладковатый, дурманящий запах помятых шелковых простыней.

Арина медленно открыла глаза, сфокусировав взгляд на высоком сводчатом потолке из темного резного дерева. Это была не ее крошечная комната в общежитии, где на столе вечно остывал дешевый растворимый кофе среди распечаток по топографической анатомии. Это было подпространство. Ее личный, скрытый от законов Селестии карманный мир, подаренный странной Системой в ту самую ночь, когда она, восемнадцатилетняя студентка, заснула прямо на клавиатуре ноутбука с открытой картой Тейвата.

Система оказалась щедрой на недвижимость: аккуратный двухэтажный домик в гавани Ли Юэ, особняк на заснеженных скалах Снежной и этот центральный узел — дом вне времени и пространства, куда вели зачарованные двери из обоих регионов. Но Система явно не снабдила ее инструкцией по технике безопасности при употреблении незнакомого огневодного алкоголя.

Арина попыталась пошевелиться, но тихо охнула, почувствовав ноющую, горячую боль внизу живота и ломоту в бедрах. Воспоминания вчерашнего вечера, до этого прятавшиеся за густым алкогольным туманом, внезапно обрушились на нее с сокрушительной ясностью оползня.

Знакомая торговка из Фонтейна в таверне Ли Юэ… пари на то, кто перепьет кого местной настойкой… ее собственная глупая бравада…

А затем — катастрофа невероятных масштабов.

Она, шатаясь и заливисто смеясь, активировала портал в Снежную, выдернула оттуда работавшего над очередным чертежом Дотторе — прямо за рукав его безупречного сюртука, невзирая на ауру смертоносного холода. Затем, не отпуская опешившего Предвестника, ввалилась обратно через порог в Ли Юэ, где Бай Джу как раз заканчивал вечерний прием в аптеке. С пьяным упрямством, граничащим с безумием, она затащила обоих мужчин в подпространство, заперев единственную дверь, ведущую в реальный мир.

– Вы… вы оба мне так нужны, вы даже не представляете… – бормотала она тогда, утыкаясь носом то в пропахший мятой и лотосами воротник Бай Джу, то в жесткую кожу портупеи Дотторе.

То, что началось как нелепая выходка пьяной девчонки, обернулось чем-то неудержимым. В реальном мире она фанатела по ним обоим: восторгалась добрым, мудрым доктором с живой белой змейкой на шее и трепетала перед холодным гением безумного ученого в маске. Вчера алкоголь сжег все барьеры стыда и страха.

Арина зажмурилась, горящее лицо вспыхнуло пунцовым краской. Она помнила всё.

Помнила, как дрожали ее пальцы, расстегивая пуговицы на жилете Бай Джу, и как ласково его теплые ладони легли на ее талию, удерживая от падения. Помнила резкий, собственнический рывок Дотторе, который сорвал с нее одежду с хирургической точностью, словно обнажал редчайший анатомический образец, но в его прикосновениях сквозило отнюдь не научное пламя.

Они спорили. О Архонты, они спорили прямо над ней, пока она лежала между ними на огромной кровати, обнаженная, сбитая с толку собственным желанием и первым в жизни настоящим жаром.

– Иль Дотторе, ваше высокомерие здесь излишне, – звучал тогда мягкий, но непривычно строгий голос Бай Джу. Светло-зеленая коса рассыпалась по его обнаженным плечам, золотистые глаза потемнели от страсти. – Ее тело еще не знало близости. Требуется предельная осторожность, мягкость и постепенность, иначе вы нанесете травму. Я подготовлю ее сам.

– Избавь меня от своих нравоучений, лекарь из лавки, – рычал Дотторе, стягивая перчатки и небрежно отбрасывая их на пол. Маска скрывала верхнюю часть его лица, но алые глаза за прорезями полыхали нетерпеливым голодом. – Физиология предельно проста: эндорфины и правильное стимулирование нервных окончаний заглушат любой дискомфорт эффективнее твоих травяных настоек. Она позвала нас обоих, и я не намерен стоять в очереди.

– Вы глухи к чужой боли, – качал головой аптекарь, уже лаская дрожащие бедра Арины тонкими, чувствительными пальцами, заставляя ее всхлипывать от сладкого предвкушения. – Но я не позволю вам запугать ее.

– Запугать? – усмехался Предвестник, опускаясь к ее шее и оставляя на нежной коже обжигающий след губ и зубов. – Посмотри на ее пульс. Это не страх, аптекарь. Это желание. И мы оба удовлетворим его, нравится тебе мой подход или нет.

И они сошлись на компромиссе. Невероятном, сводящем с ума компромиссе.

Бай Джу целовал ее губы, шептал ласковые слова утешения, бережно направлял и сглаживал первую резкую боль, пока пальцы Дотторе исследовали самые чувствительные изгибы ее тела, доводя до исступления. А затем они менялись, деля ее стоны, ее слезы восторга и ее тело. Научная расчетливость Дотторе столкнулась с целительской чуткостью Бай Джу, и в этом диком противостоянии они оба потеряли контроль, сделав ее первый раз абсолютным, совершенным триумфом наслаждения. Перед самым рассветом, когда Арина уже засыпала от полного истощения, сквозь дрему до нее донесся сухой вердикт Дотторе: «Она не вернется к прежней жизни. Ни со мной одним, ни с тобой. Отныне мы оба забираем ее». И мягкое, уверенное согласие Бай Джу: «В кои-то веки я разделяю вашу точку зрения, коллега».

– О боже… – простонала Арина в подушку, натягивая шелковое одеяло до самого носа. – Что я наделала… Что я вообще натворила?!

– Проснулась, золотце?

Дверь в спальню бесшумно отворилась. На пороге стоял Бай Джу. На нем был легкий домашний халат мятного цвета, перехваченный на тонкой талии шелковым поясом. Длинные светло-зеленые волосы струились ниже поясницы, едва схваченные на концах лентой, а на его плечах лениво потягивалась белая змейка Чан Шэн.

В руках доктор держал фарфоровый поднос, от которого поднимался тонкий пар.

– Не прячься под одеялом, милая, – мягко произнес Бай Джу, подходя к постели и плавно опускаясь на край матраса. – После вчерашней неосмотрительности с алкоголем и… последовавших за этим нагрузок, твоему организму требуется бережная забота.

– Бай Джу… я… мне так стыдно… – пробормотала Арина, сжимая край ткани у подбородка. Коричневые пряди ее растрепанных волос разметались по подушке, а щеки пылали так, что могли составить конкуренцию пиро-слайму.

– Стыдно? – Доктор тихо, бархатно рассмеялся, поставив поднос на прикроватный столик. Его золотистые глаза светились безграничной нежностью. Он протянул руку и аккуратно убрал выбившуюся прядку с ее лба, коснувшись виска прохладными пальцами. – За то, что наконец открыла нам свои истинные чувства? Знаешь, я давно наблюдал за тем, как ты робко заходишь в мою хижину, как прилежно расспрашиваешь о свойствах трав… Но я не смел надеяться, что в твоем сердце есть место для столь слабого здоровьем человека, как я.

– Хватит прибедняться, Бай Джу, – подала голос Чан Шэн, с легким сарказмом высунув раздвоенный язычок. – Вчера ты не выглядел слабым. Скорее уж неутомимым. Бедная девочка еле дышала.

– Чан Шэн, помолчи, пожалуйста, – с мягким укоризненным вздохом попросил лекарь, но щеки его тоже слегка порозовели. Он взял с подноса пиалу с ароматным отваром. – Выпей, Арина. Здесь цветки цинсинь, немного корня лотоса и капля меда. Это снимет головную боль и успокоит тело. Я приготовил его на рассвете специально для тебя.

Арина неуверенно приподнялась, придерживая простыню на груди. Каждый сантиметр тела напоминал о ночи, но заботливый тон Бай Джу заставлял ее сердце замирать от щемящего восторга. Она сделала глоток — отвар был приятно сладким, мягким и мгновенно разлился теплом по пищеводу.

– Спасибо… – прошептала она, глядя в его добрые глаза. – Ты… правда не злишься на меня? За то, что я вас притащила сюда?

– Как я могу злиться на женщину, которая подарила мне столь драгоценное доверие? – Бай Джу наклонился ближе и целомудренно, но невероятно трепетно коснулся губами ее пальцев. – Мы вчера всё обсудили, пока ты спала. Отныне я позабочусь о тебе. О твоем здоровье, твоем покое и твоем счастье.

– Какая приторная, тошнотворная пастораль.

Голос прозвучал от дверей, словно удар ледяного клинка по стеклу.

Арина вздрогнула и повернула голову. В дверном проеме, скрестив руки на груди, стоял Иль Дотторе. Маска закрывала его глаза, но хищная, самодовольная усмешка на тонких губах не оставляла сомнений в его настроении. Голубые волосы были небрежно собраны в короткий хвост, а вместо привычного тяжелого мундира на нем была расстегнутая у ворота рубашка из тончайшего черного сукна Снежной, обнажающая бледную кожу и острые ключицы.

В одной руке Второй Предвестник держал хрустальный флакон с переливающейся лазурной жидкостью, а в другой — огромный, искрящийся изморозью букет невероятных цветов, похожих на стеклянные лилии, но созданных из чистейшего морозного кристалла.

– Травяной чай? Серьезно, лекарь? – Дотторе вошел в комнату широким, уверенным шагом, наполняя пространство аурой подавляющей силы и уверенности. – Ты предлагаешь ей полоскать рот сеном, когда ее клетки страдают от тяжелейшей интоксикации и истощения запасов гликогена?

– Мой сбор проверен столетиями практики в Ли Юэ, – спокойно парировал Бай Джу, даже не обернувшись, хотя его ладонь на руке Арины слегка сжалась. – В отличие от твоих сомнительных химических стимуляторов, он действует мягко и без побочных эффектов.

– Мои «сомнительные стимуляторы» выводят токсины за четыре с половиной минуты и полностью регенерируют мышечные микроразрывы, – фыркнул Предвестник.

Он подошел к кровати с другой стороны, бесцеремонно оттеснив атмосферу мягкого уюта. Опустив хрустальный букет прямо на колени опешившей Арины — цветы оказались на удивление теплыми на ощупь, источая тонкий аромат мяты и зимнего утра, — Дотторе наклонился над ней.

Его пальцы, сильные и властные, легли на ее подбородок, заставляя поднять голову. Алые глаза за прорезями маски сверкнули торжествующим огнем.

– Доброе утро, моя непутевая студентка, – произнес он с низким, вибрирующим рычанием в голосе. – Букет — ледяные лотосы с пика Драконьего хребта. Я лично модифицировал их структуру, чтобы они не таяли в тепле твоего мирка и не кололи пальцы. Никаких дешевых полевых ромашек.

– Дотторе… – выдохнула Арина, чувствуя, как дыхание перехватывает от одного его взгляда. Вчера этот мужчина брал ее с такой яростной, почти научной страстью, что у нее до сих пор горела кожа.

– Для тебя — Иль, когда мы одни, – отрезал он, и его большой палец медленно, собственнически провел по ее нижней губе, все еще слегка припухшей от ночных поцелуев. – Выпей это. – Он протянул ей лазурный флакон. – Это не лекарство из аптекарской лавки. Это эликсир витальности высочайшей очистки. Я синтезировал его час назад в лаборатории Снежной, пока ты бессовестно дрыхла после того, как полночи умоляла меня не останавливаться.

Арина вспыхнула до самых кончиков ушей и спрятала лицо в ладонях.

– Пожалуйста, замолчи! Я же сейчас умру от стыда!

– Не смей умирать, я еще не закончил собирать данные о твоих реакциях, – усмехнулся Дотторе, но в его движении, когда он осторожно убрал ее руки от лица, сквозила странная, нетипичная для него мягкость. – К тому же, у нас теперь совместный проект. Долгосрочный. Ты сама заключила этот контракт, маленькая пьяница.

– Это не контракт, Дотторе, – мягко вмешался Бай Джу, поворачивая Арину к себе и подавая ей вторую половину своего теплого отвара. – Это узы сердца. Арина, не слушай его циничные речи. Он просто не умеет выражать чувства иначе, чем через свои механизмы и формулы. Но факт того, что он бросил свои исследования и сорвался на рассвете за редкими цветами, говорит сам за себя.

– Я сорвался за цветами, чтобы доказать превосходство крио-инженерии над твоим замшелым садоводством! – огрызнулся Дотторе, скрестив руки и надменно вздернув подбородок, хотя на его бледных скулах едва заметно проступил румянец.

– Конечно-конечно, – с легкой улыбкой кивнул Бай Джу, обнимая Арину за плечи и прижимая ее к своему боку. Его тепло мгновенно успокоило дрожь в ее теле. – Мы верим тебе, Предвестник. Но теперь, раз уж мы пришли к согласию… Арина будет окружена настоящей заботой. Я планирую перенести часть редких трав сюда, в сад подпространства, чтобы готовить для нее лучшие укрепляющие ванны. И я уже договорился с гильдией о поставке лучших шелков для ее гардероба.

– Твои шелка — пылесборники, – парировал Дотторе, делая шаг вперед и без тени сомнения опускаясь на постель рядом с ней, беря ее за вторую руку. – Я оборудую восточное крыло под передовую лабораторию. Она учится на врача, ей нужны знания, а не тряпки. Я лично займусь ее образованием. Ни один профессор ее дрянного университета не сможет дать ей того, чему научу ее я. И… – он на мгновение замялся, но затем с вызовом посмотрел на Бай Джу, – личный транспорт на гравитационной тяге я уже заказал в Фонтейне. Ей не придется ходить пешком по грязи Ли Юэ.

Арина сидела между ними, зажатая между мягким шелком халата Бай Джу и прохладным сукном рубашки Дотторе. С одной стороны — ласковый, всепонимающий доктор, готовый лечить любую ее царапину и шептать нежности на ухо, с другой — гениальный безумец, готовый ради ее внимания перевернуть законы физики и завалить редчайшими диковинками всего Тейвата.

Они оба смотрели на нее. Золотые глаза Бай Джу лучились глубоким, спокойным теплом и обещанием бесконечной верности. Алые глаза Дотторе горели вызовом, бешеной страстью и нежеланием уступать сопернику ни единого сантиметра ее души и тела.

– Вы… вы серьезно? – наконец выдавила Арина, чувствуя, как внутри разливается пьянящее, невозможное счастье. Мечта фанатки, переросшая в сумасшедшую реальность. – Вы оба… остаетесь со мной?

– А у тебя есть возражения? – Дотторе приподнял бровь, наклонился и властно поцеловал ее в уголок губ, словно ставя печать. – Слишком поздно отступать, птичка. Ты открыла двери между нашими мирами, и обратного пути нет.

– Мы не оставим тебя одну, Арина, – Бай Джу бережно переплел свои пальцы с ее пальцами и прижался губами к ее щеке с другой стороны. – Мы разделим эту ответственность. И эту любовь. Тебе больше не нужно ни о чем беспокоиться.

Чан Шэн на плече доктора тихо фыркнула:

– Ну всё, началось соревнование павлинов. Бедная девочка, теперь тебе придется терпеть их обоих круглые сутки. Хотя, судя по ее глупой улыбке, она именно этого и хотела.

Арина действительно улыбалась — широко, счастливо и совершенно безнадежно. Она посмотрела на морозный букет на своих коленях, затем на пиалу с целебным отваром в руках, и, вздохнув, сделала по глотку из обоих предложенных «лекарств» — сначала отвар Бай Джу, затем лазурный эликсир Дотторе.

– Ну что, доктора, – тихо рассмеялась она, уютно уткнувшись макушкой в плечо Бай Джу и позволяя Дотторе притянуть себя за талию ближе, – кажется, ваше первое совместное лечение прошло успешно. Теперь вам придется составить расписание дежурств… на всю оставшуюся жизнь.

– Я требую приоритета в ночные смены, – мгновенно отозвался Дотторе с хищным блеском в глазах.

– Только после консультации со мной, коллега, – невозмутимо улыбнулся Бай Джу. – Режим сна нашей возлюбленной превыше всего.

И в уютной тишине подпространства началась их новая, совершенно безумная и полная соперничества романтическая жизнь.