You will be my boy

Зеркало в ванной комнате особняка было безжалостным. Джейк Грэхэм стоял перед ним в одних боксерах, уперев руки в бока, и с искренним ужасом смотрел на собственное отражение.

Новогодние праздники в России оказались катастрофой для его талии. Сначала были бесконечные застолья, которые Маверик устраивал для своих «деловых партнеров» — с горами мясных деликатесов, икрой и запеченной стерлядью. Затем — неделя за городом, где Миронов лично закармливал его наваристой ухой, жареным мясом и какими-то безумно калорийными пирогами, приговаривая, что в таких широтах без жирка просто вымерзнут кости. Джейк, обычно дисциплинированный юрист с Уолл-стрит, не выдержал и сдался.

Результат красовался прямо перед ним.

Брюки от любимого костюма-тройки наотрез отказались застегиваться на талии, предательски впиваясь в тело. Бедра стали заметно круглее, а на боках появились мягкие складки, которых еще месяц назад не было. Джейк провел пальцами по низу живота, ощутив непривычную, податливую мягкость, и тихо застонал от досады. Ему показалось, что на бедрах даже проступили едва заметные, бледные растяжки.

– Кошмар, – прошептал Джейк на чистом английском. – Это просто гребаный позор.

Он представил Маверика: огромного, жилистого, опасного, как заряженное ружье. Миронов был альбиносом с ледяными глазами и белыми, словно свежий снег, волосами до самого пояса. Его тело покрывали шрамы от пуль и ножей; на ногах не хватало нескольких пальцев после старых разборок в Сибири, а на левой руке оставалось всего два пальца — большой и указательный, что не мешало ему ломать чужие трахеи голыми руками. Маверик был сосредоточием свирепой, смертоносной силы.

«И теперь я буду ходить рядом с ним как раскормленный поросенок, – с тоской подумал Джейк. – Ему же станет противно даже дотронуться до меня».

Раздраженно швырнув тесные брюки на кровать, Джейк нашел другие — более свободные, с легким запасом на талии. Поверх классической рубашки он торопливо натянул объемный вязаный кардиган кофейного цвета. Вещь была велика, уютно свисала до середины бедер и, как казалось Джейку, надежно маскировала его новую позорную мягкость.

С первого этажа донесся раскатистый голос хозяина дома:

– Блять, Аякс, отойди от стола! Я кому сказал, морда в крапинку?!

Джейк вздохнул, поправил воротник и пошел вниз.

На огромной кухне, отделанной темным гранитом, царил привычный утренний хаос. Маверик стоял у кофемашины в свободных домашних штанах и незастегнутой шелковой рубашке. Его длинная белая коса перекинулась через плечо, а у ног крутились два огромных далматинца — Аякс и Гектор. Псы выпрашивали куски копченой индейки, нагло тыкаясь мокрыми носами в сильные, изуродованные ладони мафиози.

– Еще раз сунешься, скотина, сам будешь себе корм из шкафа зубами доставать, – миролюбиво пообещал Маверик на русском, после чего щедро бросил обоим собакам по солидному куску мяса.

Обернувшись на звук шагов, он мгновенно сменил свирепое выражение лица на теплое. Его бесцветные брови приподнялись, а в красных от природы глазах вспыхнул знакомый, обжигающий огонек.

– Доброе утро, пташка, – Маверик шагнул навстречу. При росте в метр девяносто он возвышался над Джейком, словно ожившая гранитная скала. – Чего такой хмурый? И на кой черт ты напялил эту шерстяную дерюгу? Отопление же на полную шпарит.

– Мне холодно, – буркнул Джейк, отступая на шаг назад, чтобы избежать объятий. Ему чудилось, что если Маверик сожмет его сейчас за талию, то сразу поймет масштабы катастрофы. – И не называй меня так. У нас через сорок минут совещание с логистами из порта. Документы готовы?

Маверик нахмурился, заметив этот отстраненный маневр. В криминальном мире Петербурга люди падали на колени от одного его взгляда, умоляя о пощаде. Ни один человек в здравом уме не смел перечить Миронову или тем более уворачиваться от его прикосновений.

Но Джейк был исключением. Джейк мог швырнуть в него папкой с уголовным кодексом, когда Маверик забывал про элементарные нормы легализации доходов, или отвесить ему звонкий подзатыльник за выкуренную прямо в постели сигарету. И Маверик сходил по этому с ума.

– Документы в кабинете, – спокойно ответил русский, сузив глаза. – Ты кофе пить будешь? Или опять своей травой давиться начнешь?

– Кофе. Черный. Без сахара и без сливок, – отрезал Джейк, демонстративно пряча руки в глубокие карманы кардигана.

---

Совещание проходило в восточном крыле особняка, за длинным дубовым столом.

Присутствовали четверо бригадиров и начальник службы безопасности — угрюмые, плечистые мужчины с тяжелыми взглядами и стволами под мышками. Обсуждали партию оборудования, застрявшую на таможне, и возможные налоговые риски.

Джейк стоял у передвижной доски, раскладывая юридические аспекты дела. Он говорил на прекрасном, хоть и слегка жестком русском языке, четко аргументируя каждый шаг:

– Если мы проведем эту проводку через кипрский офшор, Следственный комитет поднимет архивы за прошлый квартал. Нам это не нужно. Мы оформим груз как возврат бракованной спецтехники через калининградский филиал. Штраф составит копейки, зато чистые документы будут на руках уже в пятницу.

Бригадиры кивали, соглашаясь. Джейка здесь уважали не меньше, чем боялись его шефа: американский адвокат умел вытаскивать Миронова из таких передряг, где светили пожизненные сроки.

Сам Маверик сидел во главе стола. Его покалеченная рука с тремя недостающими пальцами небрежно лежала на полированной столешнице, постукивая костяшками. Вторая рука подпирала подбородок.

И он не слушал ни единого слова.

Взгляд Маверика был прикован к Джейку. Хищный, тяжелый, откровенно раздевающий.

Маверик с самого утра заметил изменения. Джейк пытался спрятаться в этой нелепой широкой кофте, но при каждом движении мягкая шерсть обрисовывала его фигуру. Он стал другим. Плечи остались прежними, но бедра заметно округлились, наполнились соблазнительной, уютной тяжестью. Когда Джейк тянулся марпером к верхнему краю доски, кардиган слегка задирался, натягивая ткань брюк на ягодицах, и Маверик едва сдерживал низкий, хриплый стон прямо посреди серьезного разговора о миллионных контрактах.

«Господи блять, какой же он стал сладкий, – билась в висках мафиози единственная дикая мысль. – Сливочный. Мягкий. Зарыться бы носом в эти бока, искусать всего, чтоб пищал и пальцы в косу мне запускал...»

Маверик всегда питал слабость к людям в теле. Худые, костлявые мальчики вызывали у него лишь ассоциации с лагерями и нуждой. А Джейк... Джейк сейчас выглядел как ожившее искушение. Пухленький, плотный, сочный. В воображении альбиноса уже рисовали яркие картины: как он швыряет адвоката на шелковые простыни, как сминает податливое тело, как оставляет багровые засосы на бедрах, слушая его сбивчивые ругательства.

Джейк, заметив это немигающее, жуткое внимание, сбился с мысли.

– Таким образом... э-э... регистрация пройдет в штатном режиме, – закончил он, чувствуя, как щеки заливает предательский жар.

Он поймал взгляд Миронова. Тот смотрел на него исподлобья, прищурив рубиновые радужки, облизывая пересохшие губы.

У Джейка внутри все похолодело. «Он пялится на мой живот, – в панике подумал американец, инстинктивно натягивая кардиган вниз обеими руками. – Он в шоке. Он думает, как я мог так распуститься».

– Все свободны, – внезапно бросил Маверик, не отводя глаз от Джейка. Голос его прозвучал настолько хрипло и глухо, что подчиненные мгновенно подобрались.

– Маверик, а по поводу перегрузки в доке три?.. – робко начал начальник безопасности.

– Я сказал, пошли нахуй отсюда, – спокойно, но с такой угрозой процедил Миронов, что через пятнадцать секунд в кабинете хлопнула тяжелая дубовая дверь, оставив их в полной тишине.

Джейк застыл у доски, судорожно сжимая маркер.

– Какого черта ты творишь? – нервно спросил он по-английски. – Мы не закончили отчет!

Маверик медленно поднялся. Его огромная фигура загородила солнечный свет, падающий из высокого окна. Он неторопливо пошел к Джейку, ступая бесшумно, как дикий зверь.

– Джейки, – промурлыкал он низким басом. – Иди сюда.

– Не подходи, – Джейк выставил перед собой руку. Обида, копившаяся с самого утра, вдруг прорвалась наружу колючей, злой волной. – Я видел, как ты смотрел на меня! Хватит пялиться, ладно?! Да, я знаю! Знаю, черт побери!

Маверик остановился в двух шагах, удивленно вскинув белесые брови:

– Чего ты знаешь, чудик?

– Я растолстел! – выпалил Джейк, чувствуя, как к глазам подступают глупые, злые слезы стыда. – Я набрал чертовых пять килограммов за эти гребаные каникулы! Мои брюки не застегиваются, на мне все трещит, у меня пузо и ляжки как у тюленя! Тебе противно смотреть на меня, да?! Можешь не притворяться, я видел твою рожу на совещании!

Он размахнулся и со всей силы влепил Маверику пощечину. Звук удара хлестко разнесся по пустой комнате.

Голова Миронова даже не дрогнула. Только на бледной, почти белой щеке медленно проступил розовый след от ладони Джейка. Любой другой человек за такое действие уже кормил бы рыб на дне Финского залива.

Маверик стоял неподвижно, моргая. До него медленно доходил смысл услышанного. Потом уголок его рта дернулся, и он тихо, утробно рассмеялся.

– Ах, тебе еще и смешно?! – взвился Джейк, замахиваясь для второго удара, но его запястье было мгновенно перехвачено.

Изуродованная рука Маверика, лишенная трех пальцев, сомкнулась вокруг руки Джейка с силой стального капкана, но без боли. Одним плавным движением альбинос притянул его к себе, вжимая в широкую, твердую грудь, и свободной рукой намертво обнял за талию.

– Ты совсем ебанулся, Джейкоб? – ласково спросил Маверик, переходя на родной мат, но голос его дрожал от нежности. – Какое «противно», ты в своем уме, дурья твоя башка?

– Пусти меня, Миронов...

– Заткнись и слушай, – Маверик не просто прижал его к себе, он опустил широкую ладонь прямо на живот Джейка, под кардиган, сминая пальцами мягкую ткань рубашки. – Я все совещание сидел и думал только о том, как бы этих долбоебов выгнать поскорее. Я слюнями чуть стол не закапал, глядя на тебя.

Джейк замер, тяжело дыша.

– Врешь, – тихо пробормотал он, но сопротивляться перестал.

– Да чтоб я сдох, если вру, – Маверик уткнулся носом в висок Джейка, вдыхая запах его одеколона и теплой кожи. – Ты же... блять, ты идеальный. Ты такой мягкий стал. Аппетитный. Я с утра смотрю и оторваться не могу. А ты прячешься в этот мешок шерстяной, еще и реветь вздумал. Дурак ты, Грэхэм. Хоть и с дипломом Гарварда.

Маверик подхватил Джейка под бедра и с легкостью, будто тот весил как пушинка, усадил его прямо на полированный дубовый стол, раздвигая его колени и вставая между ними.

– Маверик, здесь кабинет... – слабо попытался возразить Джейк, но в глазах напротив плясали такие черти, что сердце заколотилось где-то в горле.

– Плевать, – шепнул альбинос.

Его пальцы впились в край вязаного кардигана и безжалостно потянули его вверх, стягивая через голову адвоката и отбрасывая в угол. Рубашка последовала следом — пуговицы с тихим треском брызнули по паркету.

Маверик опустился на колени прямо перед столом. Теперь его лицо оказалось на уровне живота Джейка.

Джейк инстинктивно втянул воздух, пытаясь показаться стройнее, но сильные, шершавые ладони легли ему на бока, мягко сжимая податливую плоть.

– Не смей, – хрипло приказал Маверик, поднимая взгляд. – Расслабься. Дыши нормально.

И он прижался губами к животу Джейка. Поцелуй был долгим, горячим, влажным. Маверик покрывал поцелуями каждый сантиметр мягкой кожи, переходя к бедрам, зарываясь лицом в тепло, слегка прикусывая зубами бока, заставляя американца сдавленно охать и выгибаться.

– Мав... боже, перестань... – прошептал Джейк, но его пальцы сами собой запутались в длинных, роскошных белых волосах мафиози, судорожно сжимая пряди.

– Не перестану, – глухо отозвался снизу альбинос. Его губы скользнули к едва заметным растяжкам на бедре, и он благоговейно прижался к ним поцелуем. – Каждый гребаный сантиметр исцелую. Ты у меня до утра из спальни не выйдешь, понял меня? Будешь стонать так, что собаки внизу выть начнут.

Маверик поднялся, легко сгреб Джейка в охапку, заставляя того обвить ногами свой пояс, и понес к выходу из кабинета.

Джейк уткнулся пылающим лицом в шею Миронова, чувствуя под своими пальцами рельефные мышцы его спины. Все утренние страхи, вся неуверенность растворились без следа в этом всепоглощающем, почти маниакальном обожании русского гиганта.

– Ты невыносим, – пробормотал Джейк, слабо укусив его за мочку уха.

– Знаю, пташка, – ухмыльнулся Маверик, толкая ногой дверь спальни. – А теперь держись крепче. Мы только начинаем.