Банликсы

Яркий солнечный свет пробивался сквозь панорамные окна элитной клиники «Аврора», заливая мраморные полы и стены мягким золотистым сиянием. Воздух здесь был пропитан едва уловимым ароматом антисептика и чего-то дорогого, почти парфюмного. Ли Феликс, известная модель, привык к роскоши, но эта клиника, казалось, превосходила все его ожидания. Он слегка нервничал, хотя и старался не подавать виду. Небольшая косметическая процедура – ничего серьезного, но Феликс всегда был перфекционистом, особенно когда дело касалось его внешности, которая была его главным инструментом.

Длинные золотистые волосы красиво обрамляли его лицо, на котором рассыпались милые веснушки. Пухлые губы, сложенные сердечком, были слегка прикушены – старая привычка, выдающая его внутреннее беспокойство. Он оглядел просторный холл, покачивая ногой в дорогом дизайнерском ботинке.

– Ли Феликс? – раздался мягкий, но уверенный голос.

Феликс обернулся и его взгляд встретился с парой глубоких карих глаз. Перед ним стоял мужчина, который, судя по всему, и был тем самым Бан Чаном – светилом в мире эстетической медицины. Чан был высок, почти под два метра, с широкими плечами и мускулистым телосложением, которое скрывалось под идеально сидящим медицинским халатом. Его кудрявые темные волосы обрамляли лицо с ярко выраженными, но смягченными волчьими чертами. От него исходила аура спокойствия и профессионализма, но в то же время что-то невероятно теплое и притягательное.

– Да, это я, – ответил Феликс, его голос был чуть ниже, чем можно было ожидать от такой кукольной внешности. Он опустил руку, которой до этого прикусывал губу.

Чан улыбнулся, и эта улыбка мгновенно растопила остатки напряжения Феликса. Она была искренней, чуточку озорной, и в то же время невероятно доброй.

– Бан Чан, очень приятно, – он протянул руку, и Феликс почувствовал сильное, теплое рукопожатие. – Прошу за мной.

Феликс последовал за ним по коридору, отмечая его уверенную походку и широкую спину. Чан излучал такую силу и надежность, что Феликс почувствовал себя в безопасности. Они вошли в просторный, светлый кабинет. Здесь тоже все было по последнему слову техники, но без лишней стерильности – скорее, с уютом и элегантностью.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – Чан указал на удобное кресло. – Расскажите, что вас привело ко мне.

Феликс сел, скрестив длинные ноги. Он чувствовал на себе внимательный взгляд Чана, который, казалось, видел его насквозь. Это не раздражало, а скорее, вызывало любопытство.

– Небольшие коррективы, – начал Феликс, стараясь говорить непринужденно. – Знаете, работа обязывает. Нужно всегда выглядеть идеально.

Чан кивнул, его волчьи глаза изучали Феликса. Он не просто смотрел, он, казалось, анализировал каждую черточку, каждую веснушку.

– Вы выглядите потрясающе, мистер Ли, – сказал Чан, и в его голосе не было и намека на лесть. Это было просто констатацией факта. – Ваши веснушки, ваши глаза… Они уникальны.

Феликс почувствовал, как к щекам приливает легкий румянец. Он привык к комплиментам, но от Чана они звучали как-то по-особенному, искренне. Он снова прикусил губу.

– Спасибо, – пробормотал он. – Но… всегда есть что улучшить. Я хочу, чтобы моя кожа была… еще более сияющей, что ли. И, возможно, немного скорректировать… – он замялся, не зная, как выразить свои пожелания, не показавшись слишком тщеславным.

Чан мягко улыбнулся.

– Я понимаю, о чем вы говорите. Мы можем сделать вашу кожу еще более бархатистой, придать ей естественное сияние. А что касается других коррекций, то я бы хотел сначала провести тщательный осмотр и выслушать ваши пожелания. Моя философия – это сохранение индивидуальности и естественности. Я не сторонник радикальных изменений, которые могут стереть уникальность человека.

Феликс был приятно удивлен. Многие врачи в погоне за деньгами готовы были выполнить любой каприз, даже если он шел вразрез со здравым смыслом. Чан же, напротив, демонстрировал профессионализм и этичность.

– Это звучит прекрасно, – сказал Феликс, расслабляясь. – Я ценю такой подход.

Чан подошел к Феликсу, наклонившись так, чтобы их лица оказались на одном уровне. От него пахло чем-то свежим, лесным и мужественным. Феликс почувствовал, как его сердцебиение участилось.

– Если вы не против, я бы хотел осмотреть ваше лицо, – сказал Чан, его голос был низким и бархатистым. – Мне нужно понять особенности вашей кожи, ее тип, чувствительность.

Феликс кивнул, почувствовав легкое волнение. Чан осторожно прикоснулся к его щеке, его пальцы были теплыми и нежными. Он провел ими по скуле, по линии подбородка, затем мягко приподнял веко, заглядывая в карие глаза Феликса. Каждое прикосновение было невероятно деликатным, но в то же время уверенным. Феликс почувствовал, как по его телу пробежала волна мурашек.

– У вас очень нежная кожа, мистер Ли, – прошептал Чан, его дыхание щекотало ухо Феликса. – И потрясающие глаза.

Феликс закусил губу, пытаясь скрыть смущение. Он был уверен в себе, дерзок и свободолюбив, но этот врач, казалось, выбивал его из колеи своей искренностью и вниманием.

– Мы можем провести несколько процедур, которые улучшат текстуру вашей кожи, сделают ее более упругой и сияющей. Например, курс мезотерапии с витаминными коктейлями, – Чан говорил профессиональным тоном, но его взгляд продолжал блуждать по лицу Феликса, задерживаясь на его губах, на веснушках. – А затем, возможно, легкий пилинг, чтобы придать ей дополнительную гладкость.

Феликс слушал, но его мысли были заняты другим. Он не мог оторвать глаз от Чана. Его кудрявые волосы, волчьи глаза, мощная фигура… В нем было что-то первобытное, притягательное. И в то же время, он был таким милым и заботливым.

– Звучит хорошо, – наконец выдавил из себя Феликс. – Когда мы можем начать?

Чан выпрямился, его взгляд задержался на веснушках Феликса.

– Как только вы будете готовы. Мы можем согласовать расписание. Но сначала я бы хотел провести более детальную консультацию, объяснить все этапы, возможные ощущения. Я всегда за то, чтобы мои пациенты были полностью информированы и чувствовали себя комфортно.

Феликс кивнул. Он был очарован. Этот мужчина был не просто врачом, он был… каким-то особенным.

– Я полностью доверяю вам, доктор Бан, – сказал Феликс, и в его голосе прозвучала искренность.

Чан улыбнулся, и его глаза заблестели.

– Пожалуйста, зовите меня Чан, Феликс.

Феликс почувствовал, как тепло разливается по его груди. Он никогда не позволял себе так быстро сближаться с людьми, но с Чаном все было по-другому. Он чувствовал, что этому человеку можно доверять, и что он… ему нравится.

После консультации, которая продлилась дольше, чем планировалось, Феликс вышел из кабинета Чана с легким сердцем и приятным предвкушением. Он не просто нашел хорошего специалиста, он нашел человека, который заставил его сердце биться быстрее.

А Чан… Чан был буквально влюблен. Как только Феликс покинул кабинет, он прислонился к двери, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Аромат Феликса – смесь чего-то цветочного, свежего и немного сладкого – все еще витал в воздухе.

«Он такой милый», – подумал Чан, вспоминая веснушки на щеках Феликса, его пухлые губы, его дерзкий взгляд. Его сердце бешено колотилось. Чан, привыкший к профессиональной сдержанности, был поражен тем, как быстро этот блондин проник в его мысли. Он всегда был сосредоточен на своей работе, на помощи людям, но Феликс… Феликс был чем-то совершенно новым, чем-то, что заставило его почувствовать себя мальчишкой.

Он представил, как его сильные руки обнимают тонкую талию Феликса, как его губы касаются веснушек на щеках, как его пальцы запутываются в длинных золотистых волосах. Он почувствовал, как его тело отзывается на эти мысли.

Чан всегда был заботливым и внимательным, и теперь все эти качества были направлены на Феликса. Он хотел помочь ему, защитить его, сделать его счастливым. Он хотел знать о нем все: его любимый цвет, его любимую еду, его мечты.

Он решил, что сделает все возможное, чтобы их следующая встреча состоялась как можно скорее. И не только в рамках клиники. Он хотел узнать Феликса поближе, узнать, что скрывается за этой дерзкой маской.

Феликс, тем временем, уже сидел в своей машине, но его мысли все еще крутились вокруг Бан Чана. Он поймал себя на том, что улыбается.

«Кажется, я попал», – подумал он, снова прикусывая губу. Но на этот раз это было не от беспокойства, а от волнения и предвкушения. Впервые за долгое время он почувствовал себя по-настоящему заинтересованным. И ему это нравилось.