Тушка кролика

Прохладный осенний ветер шелестел листвой, разнося запахи увядающей листвы и свежей земли. Камень, мускулистый оруженосец с шерстью цвета гальки, ловко пробирался сквозь подлесок, его внимание было полностью сосредоточено на запахе кролика, который витал в воздухе. За ним, постоянно слегка отставая, следовал Терновый, чей взгляд был прикован не к потенциальной добыче, а к широким плечам Камня, к тому, как напрягались его мышцы под гладкой шерстью при каждом движении.

– Ты что, уснул там, Терновый? – бросил Камень через плечо, не оборачиваясь. – Кролик не будет ждать, пока ты налюбуешься на бабочек!

Терновый вздрогнул, его пушистый хвост нервно дернулся. – Нет, нет, я здесь! Просто… засмотрелся.

Камень лишь фыркнул, но в его голосе не было злобы. Они были друзьями с детства, делили одну подстилку в детской, вместе учились охотиться и драться. Камень был сильным, уверенным в себе, всегда готовым защитить своих соплеменников. Терновый же был более замкнутым, мягким, с глазами цвета мха, в которых всегда таилась какая-то грусть. И только он сам знал причину этой грусти – его тайная, всепоглощающая любовь к Камню. Любовь, которую он, по его мнению, должен был скрывать до конца своих дней, ведь коты-воители не могли быть… такими.

Запах кролика усилился, и Камень замер, пригнувшись. – Вон он! – прошептал он, указывая кончиком хвоста на куст боярышника, под которым, ничего не подозревая, грызла траву ушастая зверушка. – Сейчас я его…

Не успел Камень договорить, как Терновый, словно одержимый, бросился вперед. Его прыжок был неуклюжим, неловким, и кролик, испугавшись, метнулся в сторону. Камень, раздраженный такой неумелостью, бросился следом, но Терновый был уже рядом с кроликом. В следующее мгновение, вместо того чтобы схватить добычу, Терновый с неожиданной силой ударил кроличьей тушкой по затылку Камня.

Мир завертелся перед глазами Камня, а затем погрузился в темноту. Последнее, что он почувствовал, был резкий запах кролика и странное, почти безумное выражение на морде Тернового.

Когда Камень очнулся, его голова раскалывалась. Он попытался приподняться, но обнаружил, что не может пошевелиться. Его лапы были крепко связаны лианами, которые больно врезались в шерсть. Он лежал на холодной, влажной земле, а над ним нависали своды пещеры. Тусклый свет проникал откуда-то сверху, выхватывая из темноты очертания сталактитов, свисающих с потолка, и влажные стены.

– Что за… – прохрипел Камень, пытаясь высвободиться. – Терновый! Что это значит?!

Над ним склонилась знакомая морда. Глаза Тернового, обычно такие мягкие, сейчас горели странным, лихорадочным блеском. – Камень, мой Камень… – прошептал он, и голос его дрожал. – Прости меня. Я не хотел тебя бить, но… я не мог иначе.

– Не мог иначе? – Камень попытался пошевелиться, но лианы держали его крепко. – Отпусти меня немедленно! Ты с ума сошел? Что это за шутки?!

Терновый опустился рядом, его дыхание было прерывистым. – Это не шутки, Камень. Это… это правда. Правда, которую я так долго скрывал.

Камень почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то в голосе Тернового, в его безумном взгляде, заставило его внутренне сжаться.

– Ты… ты мне нравишься, Камень, – прошептал Терновый, его глаза были полны отчаяния и надежды. – Я люблю тебя. Я… я гей.

На мгновение в пещере воцарилась полнейшая тишина, нарушаемая лишь редкими каплями, падающими с потолка. Камень моргнул. Он не мог поверить своим ушам. Терновый? Гей? Любит его? Это была какая-то дикая, нелепая шутка.

– Очень смешно, Терновый, – наконец выдавил он, пытаясь придать голосу уверенности, хотя внутри все сжималось от предчувствия чего-то ужасного. – Отпусти меня, и мы забудем об этом. Это… это не смешно.

Терновый покачал головой, и в его глазах блеснули слезы. – Нет, Камень. Я не отпущу тебя. Я так долго мечтал об этом, так долго страдал… Я не могу упустить этот шанс.

Сердце Камня забилось быстрее. Он попытался вырваться, но лианы были затянуты слишком туго. – Ты больной! Ты не понимаешь, что делаешь! Когда мы вернемся в лагерь, я все расскажу! Ты будешь изгнан!

Терновый лишь слабо улыбнулся, и эта улыбка была самой жуткой, что Камень когда-либо видел. – Тогда мы не вернемся в лагерь. Или вернемся, но уже другими.

С этими словами Терновый ловко перевернул Камня на спину, так что его задние лапы оказались подняты вверх, а мошонка была полностью открыта. Камень вскрикнул, пытаясь сопротивляться, но его попытки были тщетны.

Терновый склонился над ним, его взгляд был прикован к его паху. Он медленно высунул язык и начал облизывать. Камень вздрогнул от неожиданности, его тело напряглось. Холодный, влажный язык Тернового скользил по его мошонке, вызывая странные, противоречивые ощущения. Отвращение боролось с каким-то слабым, почти незаметным возбуждением, которое он тут же подавлял.

– Прекрати! – зарычал Камень, пытаясь оттолкнуть его головой, но Терновый был слишком силен. – Отвратительно! Ты… ты мерзкое чудовище!

Терновый не обращал внимания на его слова. Его язык двигался все быстрее, все настойчивее. Камень чувствовал, как его тело начинает реагировать, несмотря на его волю, несмотря на его протесты. Через несколько мгновений он почувствовал, как его член начинает набухать.

Терновый поднял голову, его глаза горели. – Смотри, Камень. Ты реагируешь. Ты тоже этого хочешь.

– Нет! – Кровь прилила к лицу Камня. Его член, обычно скромно скрытый, теперь стоял торчком, обнажая все свои 2.5 сантиметра, покрытые двумястами сорока с лишним шипиками, которые обычно доставляли кошкам невероятное удовольствие. – Я не хочу! Это… это просто реакция тела! Отпусти меня!

Но Терновый уже склонился ниже. Его рот открылся, и он начал медленно всасывать член Камня. Камень вскрикнул, его тело выгнулось дугой. Ощущения были одновременно чуждыми и невероятно интенсивными. Теплый, влажный рот Тернового обхватил его член, и он почувствовал, как шипики царапают нежную плоть.

– Отпусти! – закричал Камень, его голос был полон ярости и отчаяния. – Я убью тебя! Отпусти!

Терновый продолжал, его глаза были закрыты, а морда выражала чистое наслаждение. Он двигал головой вверх и вниз, его язык скользил по члену Камня, массируя каждый шипик. Камень корчился, его протесты становились все слабее, а затем и вовсе сменились стонами. Он не мог контролировать свое тело. Ощущения были слишком сильны, слишком всепоглощающи. Его член пульсировал, и каждое движение Тернового заставляло его дрожать.

– Ох… ах… – Стоны вырывались из его горла помимо его воли. Он чувствовал, как приближается оргазм, и это пугало его до глубины души.

Наконец, с громким стоном, Камень кончил, изливая свою семенную жидкость прямо в рот Тернового. Его тело обмякло, и он тяжело задышал, чувствуя себя опустошенным и униженным.

Терновый оторвался от него, его морда была перепачкана. Он слизал все до последней капли, а затем счастливо улыбнулся. – Как вкусно, Камень. Я знал, что тебе понравится.

Камень лишь отвернулся, его глаза были полны слез ярости и стыда.

Но Терновый не собирался останавливаться. Он ловко развернулся, подставляя свой собственный зад. Его хвост был поднят, обнажая его анус, который выглядел маленьким и плотно сжатым.

– А теперь… моя очередь, – прошептал Терновый, его голос был полон предвкушения. Он медленно опустился на член Камня, который все еще стоял торчком.

Камень вскрикнул, когда Терновый начал садиться на него. Ощущения были невероятно острыми. Он почувствовал, как его член медленно входит в узкий анус Тернового, растягивая его. Боль и удовольствие смешались в единое целое.

Терновый зашипел от боли и наслаждения, его тело дрожало. Он начал медленно скакать на члене Камня, его движения были неловкими, но настойчивыми. Камень чувствовал, как его член рвет стенки ануса Тернового. Он видел, как на его шерсти появляются пятна крови, но Терновый лишь сильнее прижимался к нему, его глаза были закрыты, а морда выражала экстаз.

– Ох, Камень… Да! Глубже! – стонал Терновый, его голос был хриплым.

Камень, несмотря на свой гнев и отвращение, не мог не реагировать на эти ощущения. Его член пульсировал, и каждое движение Тернового вызывало в нем волны удовольствия. Он чувствовал, как его тело снова начинает возбуждаться, и это приводило его в ужас.

И вот, с громким криком, Камень снова кончил, изливая свою семенную жидкость глубоко в Тернового. Его тело снова обмякло, и он тяжело дышал.

Терновый застонал, его тело содрогнулось от оргазма. Он кончил обильно, его семя брызнуло на морду и грудь Камня.

– Ах… Камень… – прошептал Терновый, его голос был полон блаженства. Он медленно слез с члена Камня, его зад был испачкан кровью и семенем.

Камень лежал, его глаза были закрыты. Он чувствовал себя полностью опустошенным, изнасилованным и униженным.

Но Терновый не закончил. Он ловко развернулся, и, к ужасу Камня, засунул его член в свою мошонку. Затем он, извернувшись, засунул свой собственный член в мошонку Камня.

Камень вскрикнул от боли и шока. Ощущения были невероятно острыми и чуждыми. Два члена, два семенника, теперь были переплетены, их мошонки соприкасались.

Терновый начал медленно двигаться, его тело покачивалось, заставляя их члены тереться друг о друга. Камень, связанный и беспомощный, мог лишь извиваться от ощущений. Боль и наслаждение снова смешались, создавая невыносимую пытку. Он чувствовал, как его тело снова и снова реагирует, несмотря на его волю, несмотря на его мольбы.

Терновый двигался все быстрее, его стоны становились все громче. Камень чувствовал, как его тело напрягается, как приближается новый оргазм. Он попытался отвернуться, закрыть глаза, но не мог. Он был полностью во власти Тернового.

И вот, с громким, синхронным стоном, оба кота кончили. Камень почувствовал, как его семя выплескивается, смешиваясь с семенем Тернового. Его тело содрогнулось, а затем обмякло.

Терновый тяжело дышал, его глаза были закрыты, а на морде застыло выражение полного блаженства. Он медленно прекратил движения и прижался к Камню, его тело было горячим и влажным.

Камень лежал, его голова была пуста. Он чувствовал себя грязным, сломленным. Он больше не был тем Камнем, которым был раньше. Он был… другим. И он не знал, как он будет жить с этим дальше. Он не знал, как он будет смотреть в глаза своим соплеменникам, зная, что произошло здесь, в этой темной пещере.

Терновый приподнял голову и посмотрел на Камня, его глаза были полны нежности и любви. – Теперь ты мой, Камень. Только мой.