Ночь под жаром

Санс, как обычно, неспешно плёлся по коридорам их заснеженного дома в Сноудине. Морозный воздух проникал сквозь щели в окнах, заставляя его плотнее кутаться в свою синюю куртку. В его глазницах, как два тусклых огонька, горели белые зрачки, отражая привычную лень и безразличие, которые он так умело демонстрировал миру. Однако сегодня его обычное состояние немного отличалось. Что-то во внутреннем ощущении подсказывало, что день будет… интересным. Или, по крайней мере, не таким скучным, как обычно.

Он направлялся в сторону комнаты Папируса. Младший брат, как всегда, был полон энергии, его звонкий голос часто разносился по дому, но сегодня было тихо. Слишком тихо. Это настораживало. Обычно в это время Папирус либо готовил свою "шедевральную" спагетти, либо тренировался в своих "боевых" стойках, либо… ну, в общем, делал что-то громкое и энергичное. Тишина от Папируса была подозрительна.

Подойдя к приоткрытой двери брата, Санс невольно замедлил шаг. Из комнаты не доносилось ни звука, кроме… очень странных, прерывистых шорохов. Любопытство, это редкое для Санса чувство, взяло верх над его обычной апатией. Он осторожно приоткрыл дверь чуть шире и заглянул внутрь.

Картина, представшая его взору, заставила его ленивые зрачки исчезнуть на мгновение, а затем вновь появиться, но уже с лёгким оттенком неонового синего, выдавая лёгкое удивление. Папирус сидел на своей кровати, его обычно безупречный "боевой костюм" был расстёгнут, а плащ валялся рядом. Его обычно горделивая осанка была слегка сгорблена, а взгляд был сосредоточен на… чем-то в его руке.

Санс моргнул. Он узнал это движение. Скелеты, конечно, не имеют всех тех же органов, что люди, но некоторые физиологические процессы у них, пусть и в изменённой форме, всё же присутствуют. И это, несомненно, было то, что он подумал.

Папирус, совершенно поглощенный своим занятием, не заметил брата. Его оранжево-неоновые зрачки, обычно полные наивной решимости, сейчас были затуманены и расширены, а на лице блуждало выражение, которое Санс никогда раньше не видел. Это была смесь сосредоточения, удовольствия и… лёгкого смущения, которое Папирус, кажется, пытался скрыть даже от самого себя. Его дыхание было учащенным, а лёгкие костяшки пальцев, сжимающие нечто невидимое под одеялом, были напряжены.

Санс, как всегда, решил разрядить обстановку, но в своей манере – с лёгким сарказмом и скрытым подтекстом. Он кашлянул, чтобы привлечь внимание брата.

Папирус резко вздрогнул, как будто его ударило током. Он быстро отдернул руку и попытался скрыть то, что делал, под одеялом. Его лицо, если бы у скелета могло быть лицо, залилось бы яркой краской. Оранжево-неоновые зрачки сузились до булавочных головок, а затем расширились от ужаса, когда он увидел Санса.

"Ох… САНС! НЬЕХ-ХЕХ-ХЕХ! Я… я просто… тренировался!" – выпалил Папирус, его голос был на октаву выше обычного, а его попытка изобразить невинность была абсолютно неубедительна. Он попытался принять свою обычную героическую позу, но его руки дрожали, а взгляд бегал по комнате.

Санс усмехнулся, его неоново-синие зрачки игриво вспыхнули. Он облокотился на дверной косяк, засунув руки в карманы куртки.
"Тренировался, да? Ну, похоже, ты очень усердно тренируешься, брат. Я даже не знал, что у тебя есть такие… *личные* тренировки." Он выделил слово "личные" с особым акцентом, намекая на истинное положение дел.

Папирус застонал, его костяшки пальцев нервно сцепились.
"САНС! ЭТО НЕ ТО, ЧТО ТЫ ДУМАЕШЬ! Я… я просто… проверял свои… кости!" – он запнулся, пытаясь придумать хоть какое-то правдоподобное объяснение.

Санс поднял бровь, его усмешка стала шире.
"Правда? А я думал, ты проверяешь, насколько хорошо у тебя получается… *полировать* свои кости." Он сделал паузу, а затем добавил с ехидной ухмылкой: "Похоже, у тебя это получается довольно *хорошо*, брат. Или, по крайней мере, очень *активно*."

Папирус спрятал лицо в ладонях, его обычно громкий голос превратился в тихий скулёж.
"Ох, НЬЕХ-ХЕХ-ХЕХ… САНС! ПРЕКРАТИ! ЭТО… ЭТО ОЧЕНЬ ЛИЧНОЕ! И… И ТЫ НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ ЭТО ВИДЕТЬ!"

Санс подошёл ближе, его белые тапочки бесшумно скользили по полу. Он сел на край кровати, рядом с Папирусом. Его неоново-синие зрачки изучающе смотрели на брата, в них читалось не только веселье, но и что-то ещё – интерес, возможно, даже легкое возбуждение.
"Ну, теперь я видел. И, честно говоря, я немного удивлен. Ты, такой чистый и невинный Папирус, и… такое занятие. Кто бы мог подумать?"

Папирус убрал руки от лица, его оранжево-неоновые зрачки были полны отчаяния.
"САНС! Я… Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО ЭТО ПЛОХО! Я ПРОСТО… МНЕ БЫЛО ЛЮБОПЫТНО! И… И ЭТО БЫЛО… НЬЕХ-ХЕХ-ХЕХ… ПРИЯТНО!" Он смущённо опустил взгляд.

Санс хмыкнул.
"Приятно, значит. Ну, я не думаю, что это *плохо*, Папирус. Просто… необычно для тебя. Но, знаешь, у всех бывают свои… *тайные удовольствия*." Он слегка приблизился к Папирусу, его голос стал чуть тише, а в его неоново-синих зрачках заплясали искорки. "И, судя по тому, что я видел, ты был очень близок к… *развязке*."

Папирус вздрогнул от этих слов. Он снова попытался скрыть "причину" своего смущения под одеялом, но Санс уже заметил, что его брат был в состоянии сильного возбуждения.

Санс усмехнулся, его взгляд остановился на выпуклости под одеялом.
"Не стоит так прятаться, брат. Я же твой брат. И, знаешь, я могу быть очень… *полезен* в таких ситуациях."

Папирус поднял на него глаза, полные недоумения.
"ПОЛЕЗЕН? САНС, О ЧЁМ ТЫ ГОВОРИШЬ?"

Санс наклонился ещё ближе, его голос стал почти шёпотом, но таким, что Папирус мог ясно его слышать.
"Ну, ты же знаешь, я всегда готов помочь своему младшему брату. Особенно, когда он находится в… *затруднительном положении*." Он слегка подмигнул. "И, знаешь, иногда, когда руки устают, есть и другие способы… *достичь вершины*."

Папирус смотрел на него, его оранжево-неоновые зрачки расширились от удивления. Он не совсем понимал, к чему клонит Санс, но интуитивно чувствовал, что это что-то… весьма неожиданное.

Санс провел языком по своим зубам, его взгляд был прикован к лицу Папируса.
"Что ж, брат, я вижу, ты не совсем понимаешь намёки. Позволь мне быть более… *прямым*."

Он слегка выпрямился, а затем, к полному шоку Папируса, провёл своей рукой по выпуклости под одеялом, касаясь того, что было причиной возбуждения брата. Папирус издал тихий, сдавленный стон, его тело напряглось. Оранжево-неоновые зрачки наполнились одновременно ужасом и… странным предвкушением.

Санс усмехнулся, его неоново-синие зрачки горели.
"Ох, кажется, я попал в точку. Ну, так вот, брат. Я могу помочь тебе *довести дело до конца*. И, поверь мне, это будет… *незабываемо*." Он слегка сжал свой "предмет" сквозь одеяло, и Папирус снова издал стон, на этот раз более громкий и протяжный.

"САНС! ЧТО ТЫ… ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!" – Папирус попытался отстраниться, но Санс не позволил ему.

"Я предлагаю тебе помощь, Папирус. Помощь, которая будет намного… *приятнее*, чем то, что ты делал своими руками." Санс наклонился ещё ближе, его дыхание опалило кость щеки Папируса. "Я предлагаю тебе… минет."

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неожиданные. Папирус замер, его оранжево-неоновые зрачки были широко распахнуты. Он никогда не ожидал такого от своего старшего брата. Никогда. Все его представления о Сансе, о себе, о их отношениях – всё мгновенно перевернулось с ног на голову.

"М-МИНЕТ?" – прошептал Папирус, его голос дрожал.

Санс кивнул, его усмешка стала ещё более манящей.
"Именно. Я видел, как ты старался. И я знаю, что тебе нужно. Я могу дать тебе это, Папирус. Я могу дать тебе… *настоящее* удовольствие."

Он убрал руку от выпуклости, но его взгляд оставался прикован к Папирусу, его неоново-синие зрачки горели с почти хищным интересом.

Папирус сидел в оцепенении, его разум пытался обработать информацию. С одной стороны, это было… шокирующе. Неприлично. Неправильно. С другой стороны, его тело, всё ещё возбуждённое, реагировало на слова Санса с неожиданной силой. Он чувствовал странное, новое желание, которое конфликтовало с его наивными представлениями о мире.

"Но… САНС! ЭТО… ЭТО ЖЕ… НЕПРАВИЛЬНО! МЫ ЖЕ БРАТЬЯ!" – Папирус, наконец, нашёл в себе силы произнести это.

Санс лишь усмехнулся.
"Неправильно? А что неправильного в том, чтобы помочь своему брату расслабиться? К тому же, Папирус, мы же скелеты. У нас нет всех этих… *социальных условностей*, как у людей. Мы просто… *кости*." Он сделал паузу, а затем добавил, его голос стал ещё более мягким и убедительным. "Иногда, брат, нужно просто довериться своим инстинктам. И, поверь мне, твои инстинкты сейчас кричат о том, что ты хочешь, чтобы я это сделал."

Санс снова протянул руку, на этот раз медленно, касаясь колена Папируса. Его прикосновение было лёгким, но оно вызвало волну мурашек по всему телу Папируса. Оранжево-неоновые зрачки Папируса метались между глазами Санса и его рукой, которая всё ещё лежала на его колене.

"Позволь мне показать тебе, Папирус. Позволь мне показать тебе, что такое *настоящее* удовольствие."

Папирус молчал, его сердце, если бы оно у него было, колотилось бы в груди, как сумасшедшее. Он был в замешательстве. Его наивная, чистая натура боролась с новым, неизведанным желанием, которое Санс пробудил в нём. Он посмотрел в глаза Санса, и в этих неоново-синих зрачках он увидел не только игривость, но и… что-то ещё. Что-то тёмное, но в то же время притягательное.

"Я… я не знаю, Санс…" – прошептал Папирус, его голос был едва слышен.

Санс слегка наклонил голову, его усмешка стала ещё более нежной.
"Не знаешь? Ну, тогда доверься мне. Я обещаю, ты не пожалеешь. Ведь я же твой старший брат, Папирус. И я всегда забочусь о тебе. Разве нет?"

Эти слова, произнесённые с такой мягкостью, сбили Папируса с толку. Он всегда доверял Сансу. Всегда. Санс всегда был рядом, всегда защищал его, хоть и в своей ленивой манере. И теперь он предлагал ему… это.

Папирус закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Его тело дрожало, а внизу живота разливалось странное, но приятное тепло. Он чувствовал, как его возбуждение усиливается, несмотря на его внутреннее сопротивление.

"Я… я… НЬЕХ-ХЕХ-ХЕХ… я… я не знаю, что сказать…" – выдавил он, открывая глаза.

Санс усмехнулся, его рука скользнула выше по бедру Папируса, аккуратно касаясь края одеяла.
"Не говори ничего, Папирус. Просто… позволь мне."

Он медленно, почти гипнотически, начал отодвигать одеяло, открывая то, что скрывалось под ним. Папирус не сопротивлялся. Его тело, казалось, приняло собственное решение, игнорируя протесты его разума.

Когда одеяло было отодвинуто, Санс увидел то, что ожидал. Костяной фаллос Папируса, обычно скрытый и невидимый, теперь был твёрдым и напряжённым, его оранжево-неоновая магия слегка пульсировала на кончике.

Санс издал тихий, довольный хмык. Его неоново-синие зрачки вспыхнули с новым, более интенсивным светом.
"Ох, Папирус. Похоже, ты действительно *нуждаешься* в этом."

Он медленно наклонился, его глаза не отрывались от глаз Папируса. Папирус, в свою очередь, затаил дыхание, его оранжево-неоновые зрачки были широко распахнуты, полные смеси страха, смущения и… какого-то странного, нового возбуждения.

Санс, не отрывая взгляда от брата, осторожно прикоснулся губами к кончику костяного фаллоса Папируса. Папирус резко вздрогнул, издавая сдавленный стон. Это было… неожиданно. И невероятно приятно.

Санс усмехнулся, чувствуя реакцию брата. Он начал медленно и нежно облизывать кончик, его язык ощущал гладкую, тёплую кость. Оранжево-неоновая магия Папируса вспыхнула ярче, а его тело напряглось, он схватился за одеяло, сжимая его в кулаках.

"Ох… НЬЕХ-ХЕХ-ХЕХ… САНС…" – Папирус задыхался, его голос был полон новых, незнакомых ему эмоций.

Санс поднял взгляд на Папируса, его неоново-синие зрачки горели.
"Нравится, брат? Это только начало."

И с этими словами, Санс взял костяной фаллос Папируса в рот, начиная медленно и глубоко двигаться.