бешенство

Алексей всегда был воплощением силы и нежности, убийца по профессии, но в душе мягкий и заботливый. Особенно, когда дело касалось Вовы. Его Вовы. Писателя, который был полной его противоположностью: спокойный, рассудительный, но при этом обладавший какой-то невероятной внутренней силой, способной подчинять даже такого, как Леша. Вова был его женой, его музой, его самым большим секретом и самой большой слабостью. И Леша любил его всем сердцем, каждой клеточкой своего существа.

Сегодняшний вечер не предвещал ничего особенного. Они сидели на диване, Леша читал вслух одну из новых рукописей Вовы, а тот, прислонившись к его широкому плечу, слушал, изредка поправляя Лешу, когда тот спотыкался на особенно сложных метафорах. Все было так мирно, так привычно, так... спокойно. Но Вова хотел большего. Он хотел разбудить в Леше ту дикую, необузданную страсть, которую иногда видел в его глазах, но которую тот всегда старался сдерживать, боясь причинить ему боль.

"Леш," – Вова легонько погладил его по предплечью, – "ты такой ласковый сегодня."

Леша оторвался от текста, его взгляд скользнул по лицу Вовы, остановившись на его чуть припухших губах. "А разве я бываю другим?" – усмехнулся он, откладывая рукопись.

"Бываешь," – Вова приподнялся, упираясь ладонями в его грудь, – "бываешь... хищником."

В глазах Леши мелькнул огонек интереса. Он обхватил талию Вовы, притягивая его ближе. "Хочешь, чтобы я был хищником?" – прошептал он, его голос стал чуть ниже, чем обычно.

Вова кивнул, его дыхание участилось. Он хотел, чтобы Леша сошел с ума. Чтобы он потерял контроль, взял его полностью, без остатка. Он знал, что Леша считает его тело сексуальным, тонкую талию, стройные ноги, но при этом сильные, крепкие руки, способные даже приложить Лешу, если понадобится. И Леша подчинялся. Вова был слишком соблазнительным, особенно когда умолял.

"Хочу," – прошептал Вова, его голос дрожал, – "хочу, чтобы ты меня... разорвал."

Леша замер. Его глаза потемнели. Он наклонился, его губы коснулись шеи Вовы. "Ты уверен?" – его голос был хриплым, почти звериным.

"Уверен," – выдохнул Вова, запрокидывая голову, открывая Леше доступ к своей нежной коже. Он чувствовал, как напряглось тело Леши, как его руки крепче сжали его талию.

Первый поцелуй был нежным, но затем Леша словно сорвался с цепи. Его губы жадно скользили по шее Вовы, оставляя за собой дорожки горячих, влажных поцелуев. Он начал оставлять укусы – несильные, но ощутимые, от которых по коже Вовы пробегали мурашки. Вова застонал, вцепившись пальцами в волосы Леши.

"Ох, Леша..." – выдохнул он, чувствуя, как его тело начинает дрожать.

Леша поднял его на руки, не отрываясь от его шеи, и понес в спальню. Он осторожно опустил Вову на кровать, нависая над ним. Его взгляд был голодным, диким, и таким желанным. Вова наблюдал за ним, затаив дыхание, его сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Он видел острые зубки Леши, чуть приоткрытые в предвкушении. Ему хотелось целовать этого большого щенка везде.

Леша склонился ниже, его язык скользнул по груди Вовы, обводя контуры мышц, спускаясь к соскам. Он начал нежно их лизать, затем прикусывать, заставляя Вову выгибаться дугой и стонать. Руки Леши сжимали его ляжки, так жадно и нежно покусывая внутреннюю сторону бедер, одновременно сжимая талию – такую хрупкую и нежную. Ноги Вовы содрогались, он чувствовал, как по его телу разливается жар.

"Мой Вова," – прорычал Леша, его голос был полон желания, – "ты такой... соблазнительный."

Он целовал его живот, спускаясь все ниже, заставляя Вову извиваться под ним. Вова закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Он чувствовал, как Леша теряет контроль, как его ласки становятся все более настойчивыми, все более дикими. Это было именно то, чего он хотел.

Леша вернулся к его губам, целуя его глубоко, страстно, выбивая из него остатки воздуха. Вова отвечал ему с такой же силой, его руки обвились вокруг шеи Леши, притягивая его еще ближе. Он чувствовал, как каждый мускул Леши напряжен, как его сердце колотится в его груди. Они были единым целым, двумя половинками, которые наконец-то нашли друг друга.

Время потеряло всякий смысл. Были только они двое, их тела, их страсть. Леша оставлял засосы на его коже, на груди, на шее, на бедрах. Вова чувствовал каждый укус, каждый поцелуй, каждое прикосновение. Он был полностью во власти Леши, и это было невероятно.

"Больше," – прошептал Вова, когда Леша на мгновение оторвался от него, чтобы перевести дыхание. – "Хочу больше, Леша."

Глаза Леши горели. Он улыбнулся, его улыбка была дикой и прекрасной. "Как пожелаешь, мой Вова."

И он дал ему больше. Больше ласк, больше поцелуев, больше укусов. Он исследовал каждый сантиметр тела Вовы, заставляя его стонать и извиваться под ним. Вова чувствовал, как его тело горит, как его кровь кипит в жилах. Он был на грани, и Леша вел его туда, куда он так давно хотел попасть.

Когда все закончилось, они лежали, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Тело Вовы было покрыто засосами и укусами, но он чувствовал себя абсолютно счастливым. Леша целовал его в макушку, его дыхание было все еще тяжелым, но в нем слышалось удовлетворение.

"Ну что, мой писатель?" – прошептал Леша. – "Доволен своим хищником?"

Вова улыбнулся, прижимаясь к нему еще крепче. "Более чем. Ты был... безумным."

Леша усмехнулся. "Ты сам этого просил."

"И ни о чем не жалею," – сказал Вова, поднимая голову и целуя его в подбородок. – "Я люблю тебя, Леша. Моего безумного, ласкового Лешу."

Леша обнял его крепче. "И я тебя люблю, мой Вова. Моего соблазнительного, умного Вову."

Они лежали так еще долго, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Вова чувствовал, как его тело постепенно остывает, но жар в его душе оставался. Он знал, что этот вечер оставит на нем не только следы укусов, но и незабываемые воспоминания. Леша был его миром, его страстью, его всем. И он был счастлив.