Человек и дракон

Вечерний полумрак медленно обволакивал комнату, просачиваясь сквозь неплотно задернутые шторы. Отблески уличных фонарей танцевали на стенах, создавая причудливые тени, которые, казалось, жили своей собственной жизнью. За окном шумел дождь – негромкий, убаюкивающий шелест, который Рикия так любил. Он лежал на кровати, вытянувшись во весь рост, его длинные черные волосы с красными прядями рассыпались по подушке, а алые глаза, обычно прикрытые, сейчас были чуть приоткрыты, лениво скользя по потолку. Рядом, на соседней кровати, Винсент сидел, прислонившись спиной к стене. Его рыжие, растрепанные волосы, с белыми кончиками, казались ореолом в тусклом свете настольной лампы. Он был полностью погружен в книгу, его зеленые глаза бегали по строчкам, а на лице играли едва заметные веснушки.

Рикия, в своей полудраконьей форме, ощущал легкое, приятное покалывание в коже – это было его естественное состояние покоя, когда он чувствовал себя в безопасности и среди тех, кому доверял. Его руки, сильные и жилистые, лениво обнимали талию Винсента, который, казалось, совершенно не замечал этого. Или делал вид, что не замечает. Рикия любил эти моменты – тихие, спокойные, когда не нужно было притворяться, скрываться, быть кем-то другим. Он мог просто быть собой, а Винсент, как ни странно, это принимал. Принимал со всеми его драконьими особенностями, с его молчаливостью и сарказмом, с его любовью к ночи и дождю.

Время тянулось медленно, вязко, как густой мед. Рикия чувствовал, как скука начинает подкрадываться к нему, щекоча нервы. Он не любил безделье, хотя и был ленив. Ему нравилось, когда что-то происходило, когда был повод для действия, даже если это действие заключалось в очередном подколе в адрес Винсента. Он повернул голову, чтобы посмотреть на своего парня. Винсент выглядел таким сосредоточенным, таким поглощенным своим чтением, что Рикия почувствовал непреодолимое желание вывести его из этого состояния. Это было его маленькое, злорадное удовольствие – дразнить Винсента, наблюдать, как меняется выражение его лица, как он морщит лоб или фыркает от раздражения.

— Может быть, займёмся се... — начал Рикия, растягивая слова, предвкушая реакцию. Он знал, что Винсент терпеть не может, когда его отвлекают от чтения, особенно таким образом. Это была их давняя игра, их личное соревнование, кто кого пересилит.

Но Винсент, словно прочитав его мысли, даже не поднял головы. Его палец невозмутимо перевернул страницу, шорох бумаги был единственным ответом.
— Неа, — коротко отрезал он, не отрывая взгляда от книги.

Рикия ухмыльнулся. Вот он, Винсент во всей своей красе – невозмутимый, спокойный, абсолютно непроницаемый. Он всегда умел прервать Рикию на полуслове, всегда умел опередить его. Это раздражало, но и забавляло одновременно.

— Ты даже не дал мне договорить, — пробормотал Рикия, притворно обиженным тоном. — Может, я хотел предложить се… ренаду под дождем? Или се… мгу на ужин?

Винсент фыркнул.
— Твои попытки быть остроумным с каждым разом становятся всё более жалкими, Флинс, — сказал он, наконец подняв взгляд от книги и посмотрев на Рикию. В его зеленых глазах плясали озорные огоньки. — И я прекрасно знаю, что именно ты хотел предложить. И ответ всё равно «неа».

Рикия пожал плечами.
— А вдруг я изменился? Вдруг я стал романтиком? — он изобразил на лице страдальческое выражение.

— Ты? Романтик? — Винсент расхохотался. — Скорее дракон научится летать задом наперёд, чем ты станешь романтиком.

— Я и так дракон, — Рикия хмыкнул, демонстрируя острые коготки на руках. — И, между прочим, могу летать задом наперёд, если захочу. Просто не вижу в этом смысла.

— Это многое объясняет, — Винсент покачал головой, возвращаясь к книге. — Ну, а пока ты не решил, зачем тебе летать задом наперёд, я продолжу читать.

Рикия почувствовал, как раздражение начинает подниматься в нем. Он не любил, когда его игнорировали. Особенно Винсент. Особенно когда он сам хотел привлечь его внимание.

— Скучно, — протянул Рикия, приподнимаясь на локтях. — С тобой так скучно, Винсент. Ты вечно уткнулся в свои книжки.

— А ты вечно пытаешься меня отвлечь от них, — парировал Винсент, не отрываясь от чтения. — Что, между прочим, тебе крайне редко удается.

— Это вызов? — Рикия изогнул бровь.

— Это констатация факта, — ответил Винсент.

Рикия задумался. Ему нужно было что-то, что могло бы действительно вывести Винсента из себя. Что-то, что заставило бы его отложить книгу и обратить на Рикию всё свое внимание. Он посмотрел на Винсента, затем на книгу в его руках, затем на тумбочку рядом с кроватью, где стояла кружка с недопитым чаем. В его голове созрел коварный план.

— А знаешь, — начал Рикия, медленно, растягивая слова, — я тут подумал… Твои волосы, они такие… рыжие. Прямо как апельсин.

Винсент замер. Медленно, очень медленно он опустил книгу и посмотрел на Рикию. В его зеленых глазах уже не было озорства, лишь легкое, едва заметное напряжение.

— Что ты сказал? — спросил он ровным голосом.

Рикия внутренне ликовал. Он нащупал болевую точку. Винсент всегда был чувствителен к любым замечаниям по поводу своих волос.

— Ну, я говорю, — Рикия невинно улыбнулся, — твои волосы. Они такие… яркие. Апельсиновые. Или, может, морковные?

Винсент медленно положил книгу на кровать.
— Флинс, — его голос стал чуть ниже, чем обычно. — Тебе жить надоело?

— Почему же? — Рикия притворился удивленным. — Я просто констатирую факт. У тебя рыжие волосы. И они действительно похожи на… ну, ты понял.

Винсент медленно поднялся с кровати. Рикия, несмотря на свою храбрость, почувствовал легкое покалывание в спине. Он знал, что перешел черту. Но отступать было уже поздно.

— Знаешь, Флинс, — Винсент подошел к кровати Рикии, его глаза горели. — Я, конечно, люблю тебя. Но это не значит, что я позволю тебе оскорблять мои волосы.

— Это не оскорбление, — Рикия попытался сохранить невозмутимое выражение лица. — Это наблюдение.

Винсент наклонился над ним, его лицо оказалось совсем близко. Рикия ощущал его дыхание, чувствовал запах мяты и старых книг.

— А вот это, — Винсент указал на кружку с чаем на тумбочке, — это то, что сейчас полетит тебе на голову, если ты не прекратишь.

Рикия рассмеялся.
— Ты не посмеешь.

— Посмею, — Винсент взял кружку.

— Это негигиенично, — Рикия попытался отшутиться.

— Это воспитательно, — Винсент поднес кружку к голове Рикии.

Рикия быстро отпрянул, уворачиваясь от возможного "душа".
— Ладно, ладно! Отбой! Не апельсин, не морковь! Просто рыжие! Красивые рыжие волосы!

Винсент улыбнулся, но кружку не опустил.
— То-то же. А теперь извинись.

— За что? За то, что у тебя рыжие волосы? — Рикия притворился, что не понял.

— За то, что ты их назвал апельсиновыми и морковными, — Винсент прищурился.

— Извини, — Рикия вздохнул. — Мои драконьи инстинкты иногда берут верх. Хочется подразнить.

Винсент поставил кружку обратно на тумбочку.
— Я тебя знаю, Флинс. И я знаю, что ты просто пытался меня вывести из себя.

— И у меня это получилось, — Рикия самодовольно улыбнулся. — Ты отложил книгу.

Винсент покачал головой.
— Ты неисправим.

— Зато тебе со мной не скучно, — Рикия подмигнул.

Винсент сел на край кровати Рикии, его плечо коснулось его.
— Это да. С тобой точно не соскучишься. Порой мне кажется, что я живу в цирке.

— А я думаю, что ты живешь с драконом, — Рикия обнял его со спины, прижавшись к нему. — С очень милым и пушистым драконом.

Винсент фыркнул.
— Пушистым? Ты? Ты скорее чешуйчатый и колючий.

Рикия рассмеялся.
— Зато ты меня любишь.

— К сожалению, да, — Винсент вздохнул. — Иначе я бы давно тебя задушил подушкой.

Они помолчали некоторое время, слушая шум дождя за окном. Рикия чувствовал, как тепло Винсента проникает в него, как его присутствие успокаивает и наполняет. Он любил эти моменты – тихие, безмолвные, когда слова были не нужны.

— А знаешь, — Рикия нарушил тишину. — Я всё же подумал о се… ренаде под дождем. Может, спою тебе?

Винсент повернулся к нему, его глаза заблестели.
— Ты? И споешь? Это, наверное, будет что-то из серии «рев дракона в брачный период»?

— Возможно, — Рикия ухмыльнулся. — Но зато от души.

— Нет, спасибо, — Винсент покачал головой. — У меня и так слух не идеальный. Не хочу его окончательно испортить.

— Ты такой неблагодарный, — Рикия притворно обиделся.

— Я просто ценю тишину, — Винсент пожал плечами. — Особенно после дня, проведенного с тобой.

Рикия усмехнулся. Он знал, что Винсент на самом деле ценит его шутки и подколы, даже если делает вид, что они его раздражают. Это была их форма общения, их способ выражать привязанность друг к другу.

— А если серьезно, — Рикия погладил его по спине. — Я рад, что мы вместе.

Винсент повернулся к нему, его взгляд стал мягче.
— Я тоже, Флинс. Несмотря на все твои выходки и попытки меня свести с ума.

— Это и есть моя миссия, — Рикия поцеловал его в висок. — И я успешно с ней справляюсь.

Винсент улыбнулся.
— С этим я не могу поспорить. А теперь, если ты не против, я бы хотел вернуться к своей книге. Если ты, конечно, не собираешься снова называть мои волосы апельсиновыми.

— Ни в коем случае, — Рикия поднял руки в знак капитуляции. — Я урок усвоил. Твои волосы – это твои волосы. И они очень… рыжие.

Винсент снова фыркнул, но на этот раз в его фырканье не было ни капли раздражения, только легкое веселье. Он взял книгу и снова погрузился в чтение, а Рикия снова обнял его, наслаждаясь тишиной и теплом. Дождь за окном продолжал шелестеть, создавая идеальный фон для их вечера. И Рикия знал, что, несмотря на все их подколы и ссоры, это именно то, что ему нужно – быть рядом с Винсентом, чувствовать его присутствие, знать, что он здесь, рядом, и никуда не денется. И это было лучше, чем любая серенада под дождем. И даже лучше, чем секс. Ну, может быть, почти лучше.