Опти – некая "шлюха" Мафинева на час.

Дыхание Опти сбилось, когда он подошел к массивной, богато украшенной двери. Каждое резное изображение на темном дереве казалось живым, извиваясь и шепча древние истории. Он сглотнул, чувствуя, как пульс стучит в висках. За этой дверью был Мафинев. Человек, чье имя произносилось с благоговением и страхом в одних кругах, и с презрением и похотью в других. Сегодня Опти был одним из тех, кто пришел к нему с последним.

Он поднял руку, чтобы постучать, но рука застыла в воздухе. Что он делает? Он, Опти, всегда гордый, всегда самостоятельный, сейчас стоял здесь, готовый продать себя. Не за деньги, нет. За информацию. За то, что могло бы спасти его семью, его клан, его мир. Цена была высокой, но он был готов заплатить ее.

Дверь распахнулась сама по себе, словно прочитав его мысли. Внутри было темно, но не мрачно. Мягкий свет исходил от многочисленных свечей, расставленных по всему помещению, отбрасывая причудливые тени на стены, увешанные гобеленами и картинами. Воздух был насыщен запахом сандала, виски и чего-то еще, более терпкого, почти животного.

В центре комнаты, в массивном кресле из темной кожи, сидел Мафинев. Его глаза, один янтарно-желтый, другой огненно-оранжевый, блеснули в полумраке, когда он поднял голову. Смазливое лицо, обрамленное темными прядями волос, было бесстрастным, но в глубине этих разноцветных глаз таилась какая-то древняя, хищная мудрость.

"Опти," произнес Мафинев, его голос был низким и бархатным, словно шелест осенних листьев. "Я ждал тебя."

Опти сделал шаг вперед, затем еще один. Он чувствовал себя обнаженным под этим пристальным взглядом, хотя был одет в свою лучшую одежду – темные брюки, идеально облегающие его стройные ноги, и шелковую рубашку, подчеркивающую его широкие плечи. Его брюнетные волосы были аккуратно зачесаны назад, а серые глаза, обычно полные огня, сейчас были настороженными и немного испуганными.

"Ты знаешь, зачем я здесь," сказал Опти, стараясь, чтобы его голос звучал твердо.

Мафинев усмехнулся, и эта усмешка была скорее кривой, чем веселой. Он поднялся, и Опти впервые осознал, насколько высок этот человек. Он был всего на несколько дюймов выше Опти, но его присутствие заполняло всю комнату, давя, обволакивая.

"Ты пришел ко мне как... шлюха," произнес Мафинев, медленно обходя Опти. Его разноцветные глаза скользнули по фигуре Опти, задерживаясь на каждом изгибе, каждом мускуле. Опти почувствовал, как по его коже пробежали мурашки. Это был не просто похотливый взгляд, это был взгляд хищника, оценивающего свою добычу.

"Я пришел за информацией," возразил Опти, сцепив кулаки. "За то, что ты можешь дать мне. И я готов заплатить любую цену."

Мафинев остановился прямо перед ним, так близко, что Опти мог чувствовать тепло его тела, запах его кожи. "Любую цену, говоришь?" Он поднял руку и медленно провел пальцами по щеке Опти. Кожа Опти горела под его прикосновением. "Я думаю, я знаю, какую цену ты готов заплатить."

Опти задержал дыхание. Он знал, что это произойдет. Он подготовился к этому. Но быть здесь, чувствовать его прикосновения, видеть этот голодный взгляд – это было совсем другое.

"Что тебе нужно?" спросил Опти, его голос был чуть хриплым.

Мафинев отступил на шаг, его губы изогнулись в легкой улыбке. "Мне нужно, чтобы ты был моим. Сегодня. И, возможно, завтра. И, возможно, послезавтра." Он сделал паузу, его глаза изучали Опти. "Мне нужно, чтобы ты забыл, кто ты, и стал тем, кем я хочу тебя видеть. Моей игрушкой. Моим рабом. Моей шлюхой." Он произнес это слово с особой интонацией, словно смакуя его, словно это было что-то изысканное.

Опти почувствовал, как гнев поднимается в нем. Он хотел ударить этого человека, разорвать его на части. Но он не мог. Он был здесь по своей воле. Он был здесь ради своей семьи.

"Что ты дашь мне взамен?" спросил Опти, пытаясь сохранить спокойствие.

Мафинев снова усмехнулся. "Я дам тебе все, что ты хочешь. Информацию о твоем враге. Защиту для твоего клана. Все, что ты попросишь, будет твоим. Но сначала," он протянул руку и взял Опти за подбородок, слегка приподнимая его голову, "ты должен доказать, что ты достоин."

Опти закрыл глаза на мгновение, собираясь с силами. Он чувствовал себя грязным, униженным, но он не мог отступить.

"Что мне нужно сделать?" прошептал Опти.

Мафинев отпустил его подбородок и его взгляд скользнул вниз, к губам Опти. "Для начала," он наклонился, его дыхание опалило кожу Опти, "поцелуй меня."

Опти вздрогнул. Поцеловать его? Это было... это было слишком быстро, слишком интимно. Он ожидал чего-то другого, чего-то более грубого, более прямолинейного. Но это... это было похоже на игру.

Он посмотрел в разноцветные глаза Мафинева. В них не было насмешки, только ожидание. И что-то еще, что-то темное и притягательное.

Опти медленно наклонился вперед, его губы едва коснулись губ Мафинева. Это был нежный, пробный поцелуй. Мафинев не двигался, не отвечал, просто ждал.

Опти почувствовал, как страх и отвращение смешиваются с чем-то новым, чем-то похожим на любопытство. Он углубил поцелуй, позволяя своим губам двигаться, изучать. Губы Мафинева были мягкими, теплыми, с легким привкусом виски и чего-то сладкого.

Когда Опти отстранился, Мафинев улыбнулся. На этот раз улыбка была искренней, и она преобразила его лицо, сделав его почти красивым.

"Неплохо," прошептал Мафинев. "Для начала." Он взял Опти за руку и потянул его за собой. "Пойдем. У нас есть много времени, чтобы узнать друг друга получше."

Они прошли через другую дверь, ведущую в спальню. Это была огромная комната, обставленная в том же темном, роскошном стиле. В центре стояла массивная кровать с балдахином, застеленная шелковыми простынями.

Мафинев отпустил руку Опти и повернулся к нему. "Разденься," сказал он, его голос был мягким, но в нем прозвучала нотка приказа.

Опти замер. Раздеться? Здесь? Перед ним? Он чувствовал, как щеки краснеют. Это было унизительно. Но он вспомнил, зачем он здесь.

Медленно, его пальцы дрожали, Опти начал расстегивать пуговицы своей рубашки. Он снял ее, затем брюки. Он остался стоять перед Мафиневым, обнаженный, уязвимый.

Мафинев подошел ближе, его разноцветные глаза скользнули по телу Опти, задерживаясь на каждом мускуле, каждом изгибе. Опти чувствовал себя объектом, куском мяса, который оценивали.

"Какое красивое тело," произнес Мафинев, его голос был полон восхищения. "Такое сильное, такое... соблазнительное." Он протянул руку и провел кончиками пальцев по груди Опти, затем вниз, по животу. Опти вздрогнул от прикосновения.

"Ляг на кровать," приказал Мафинев, его голос стал чуть более требовательным.

Опти подчинился. Он лег на мягкие простыни, чувствуя, как его тело напрягается. Он смотрел на Мафинева, который медленно раздевался сам. Брюки, рубашка... Опти не мог оторвать глаз от его тела. Оно было стройным, но мускулистым, с тонкими, изящными линиями.

Когда Мафинев был полностью обнажен, он лег рядом с Опти. Он не касался его, просто лежал рядом, глядя в потолок.

"Расскажи мне о себе," произнес Мафинев, его голос был спокойным, почти безразличным. "Расскажи мне о своих мечтах, о своих страхах. Обо всем, что делает тебя тобой."

Опти был озадачен. Он ожидал чего-то другого, чего-то более... прямолинейного. Но Мафинев хотел поговорить?

"Я... я не знаю, что сказать," прошептал Опти.

Мафинев повернул голову и посмотрел на него. "Начни с самого начала. Почему ты здесь? Что ты ищешь?"

Опти глубоко вздохнул. "Моя семья в опасности," начал он. "Наш клан... мы на грани войны. Мне нужна информация, чтобы защитить их. Мне нужна сила, которую ты можешь дать."

Мафинев кивнул. "И ты готов пожертвовать собой ради этого?"

"Да," сказал Опти, его голос был твердым. "Я готов."

Мафинев улыбнулся. "Хорошо. Я ценю такую преданность. Но знаешь ли ты, что это не просто сделка? Это... это гораздо больше. Когда ты входишь в мой мир, ты становишься частью меня. Ты принадлежишь мне."

Опти почувствовал, как сердце сжалось. Он знал, что это не будет легко. Но он не ожидал такой откровенности.

"Я понимаю," сказал Опти. Он не понимал, но он должен был сказать это.

Мафинев протянул руку и нежно погладил Опти по волосам. "Не бойся. Я не причиню тебе вреда. По крайней мере, не больше, чем ты готов вынести."

Опти посмотрел в его разноцветные глаза. В них было что-то, что притягивало его, что-то темное и опасное, но в то же время невероятно притягательное. Он чувствовал себя пойманным в ловушку, но в то же время он чувствовал себя... желанным.

"Что теперь?" спросил Опти.

Мафинев улыбнулся. "Теперь мы будем наслаждаться этой ночью. Мы будем исследовать друг друга. Мы будем забывать о мире за этими стенами и будем существовать только друг для друга."

Он наклонился и поцеловал Опти. Этот поцелуй был глубоким, страстным, он был полон обещаний и угроз. Опти ответил на него, позволяя себе погрузиться в этот омут чувств. Он чувствовал, как его тело реагирует на прикосновения Мафинева, как его кровь начинает кипеть.

Он был здесь, в постели с этим человеком, которого он едва знал, но который уже завладел его мыслями. Он был здесь как "шлюха", как он сам сказал. Но в этот момент, в объятиях Мафинева, он чувствовал себя чем-то большим. Он чувствовал себя желанным, ценным, даже если это было всего лишь иллюзией.

Мафинев начал двигаться, его руки скользили по телу Опти, исследуя каждый изгиб, каждый мускул. Его губы целовали его шею, его грудь, его живот. Опти застонал, отдаваясь ощущениям. Он забыл о своей семье, о своем клане, о своих проблемах. В этот момент существовал только он и Мафинев.

Ночь продолжалась, и вместе с ней продолжались их исследования. Мафинев был умелым любовником, он знал, как доставить удовольствие, как довести до экстаза. Опти никогда не испытывал ничего подобного. Он был поражен, удивлен, даже немного напуган тем, насколько сильно он реагировал на этого человека.

Когда рассвет начал пробиваться сквозь шторы, Опти лежал, вымотанный, но удовлетворенный, в объятиях Мафинева. Его голова лежала на груди Мафинева, и он слышал биение его сердца.

"Ты не пожалеешь об этом," прошептал Мафинев, его голос был хриплым от сна. "Ты получишь все, что хочешь. И даже больше."

Опти посмотрел на него. Его разноцветные глаза были закрыты, и в этот момент он выглядел почти невинным. Опти не знал, верить ему или нет. Но он знал, что он сделал свой выбор. Он пересек черту, и теперь пути назад не было.

Он был "шлюхой" Мафинева. И он был готов принять все последствия этого.