Интересная ночь

Опти стоял у двери гримерки Мафинева, и его сердце колотилось, как загнанная птица. Сегодняшний вечер должен был стать решающим. Он уже несколько недель ходил вокруг да около, отпуская двусмысленные шутки, бросая многозначительные взгляды, но Мафинев, этот чертов хитрый лис, упорно делал вид, что ничего не понимает. Но Опти не собирался сдаваться. Его упрямство было легендарным, а желание – всепоглощающим.

Он постучал, и изнутри донеслось привычное: "Войдите, не стесняйтесь, народ, здесь всегда рады!"

Опти толкнул дверь и вошел. Гримерка была заполнена дымом и запахом грима. Мафинев сидел перед зеркалом, вытирая остатки сценического макияжа. Его волосы, цвета темного шоколада, были растрепаны, а один глаз, зеленый, хитро прищурился, пока второй, желтый, оставался широко открытым, словно в вечном удивлении. Он был в расстегнутой рубашке, сквозь которую проглядывали очертания крепкого торса.

"Опти! Какими судьбами? Неужели твоему ненаглядному телу захотелось еще порции моих искрометных шуток?" – Мафинев улыбнулся, и эта улыбка, как всегда, была полна обезоруживающего обаяния.

"Не совсем шуток," – Опти подошел ближе, его серые глаза сверкнули озорным огоньком. Он оперся о спинку стула Мафинева, так что их лица оказались почти на одном уровне. "Я тут подумал... нам нужно поговорить."

Мафинев поднял бровь. "Поговорить? О чем же, мой юный и пылкий друг? О смысле бытия? О прелестях мироздания? Или, быть может, о том, как ты умудряешься каждый раз выигрывать у меня в карты, когда я уверен в своей победе?"

Опти усмехнулся. "Нет, Мафинев. Разговор будет гораздо... интимнее." Он наклонился еще ближе, так что его дыхание коснулось щеки Мафинева. "Я хочу, чтобы ты меня трахнул."

В гримерке повисла тишина. Только звук вытираемой салфетки нарушал ее. Мафинев опустил руку, медленно повернулся к Опти и посмотрел на него своим необычным взглядом. Желтый глаз казался удивленным, а зеленый – изучающим.

"Вот так вот, прямо в лоб?" – проговорил он, и в его голосе не было ни удивления, ни возмущения, только легкое, едва уловимое веселье. "Без прелюдий, без романтических ужинов, без букетов роз, без серенад под окном?"

"Какие, к черту, розы, Мафинев?" – Опти провел рукой по его плечу, затем скользнул пальцами по ключице. "Ты же знаешь, я не из тех, кто ходит вокруг да около. Я хочу тебя. И я хочу, чтобы ты взял меня. Прямо сейчас."

Мафинев откинулся на спинке стула, скрестив руки на груди. "Интересно. Очень интересно. И почему же ты решил, что я должен исполнить твое столь... нескромное желание?"

"Потому что ты хочешь этого не меньше моего," – Опти наклонился и поцеловал его в шею, легко, почти невесомо. От прикосновения его губ по коже Мафинева пробежали мурашки. "Я вижу, как ты смотришь на меня. Я чувствую, как ты напрягаешься, когда я прохожу мимо. Ты пытаешься это скрыть, но я знаю. Ты хочешь меня, Мафинев."

"Самоуверенность – это, конечно, хорошо," – Мафинев усмехнулся, но его голос стал чуть глубже. "Но иногда она граничит с наглостью."

"Наглость – это мое второе имя," – Опти выпрямился, но не отошел. Его взгляд скользил по Мафиневу, оценивая, желая, провоцируя. "Ну же, Мафинев. Не строй из себя недотрогу. Ты же не из таких. Мы оба знаем, что произойдет, если я продолжу в том же духе."

"И что же, по-твоему, произойдет?" – Мафинев прищурился.

"Ты забудешь обо всех своих принципах, обо всех своих шутках, обо всем, кроме меня," – Опти положил ладонь ему на грудь, прямо над сердцем, и почувствовал, как оно учащенно бьется. "Твое тело будет кричать мое имя, а ты будешь умолять меня остановиться. Но я не остановлюсь, пока не получу то, что хочу."

Мафинев рассмеялся, но в этом смехе уже не было прежней легкости. "Опти, ты неисправим. Ты – ходячее искушение."

"И ты сдашься этому искушению," – Опти провел большим пальцем по его губам. "Я знаю. Ты всегда сдаешься мне. В конце концов."

"Возможно," – Мафинев прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением. "Но ты должен постараться, чтобы я сдался. Я не из тех, кто легко поддается."

"О, я постараюсь," – Опти хищно улыбнулся. Он наклонился и поцеловал Мафинева в губы, сначала нежно, потом все настойчивее, глубже. Мафинев ответил на поцелуй, и в этот момент все его сопротивление рухнуло. Он обхватил Опти за талию, притягивая его ближе, и их тела соприкоснулись. Опти почувствовал, как напрягся Мафинев, как его член уперся в его бедро.

"Видишь?" – прошептал Опти, отстранившись на мгновение. "Ты уже хочешь меня."

"Заткнись," – прорычал Мафинев, и его голос был хриплым от желания. Он схватил Опти за затылок и снова притянул к себе, целуя его с такой страстью, что у Опти закружилась голова.

Их поцелуй был диким, требовательным, полным невысказанных желаний. Опти чувствовал, как его тело отзывается на каждое прикосновение Мафинева, на каждый его вздох, на каждый стон. Он хотел большего, он жаждал этого.

Мафинев отстранился, тяжело дыша. Его глаза горели огнем. "Ты завел меня, Опти. Ты прекрасно это знаешь."

"Я и не собирался отрицать," – Опти провел рукой по его волосам, затем опустился на колени перед ним. "Сделай это, Мафинев. Пожалуйста. Я так тебя хочу."

Мафинев смотрел на него сверху вниз, и в его взгляде читалось что-то, что заставило Опти вздрогнуть. Это было смесь желания, удивления и какой-то странной нежности.

"Ты серьезно?" – спросил он, его голос был почти шепотом.

"Серьезнее не бывает," – Опти поднял на него глаза, и в них была такая мольба, что Мафинев не мог устоять. "Я буду делать все, что ты захочешь. Только возьми меня."

Мафинев протянул руку и коснулся его щеки. "Ты сумасшедший, Опти. Полностью сумасшедший."

"Да," – Опти улыбнулся. "Сумасшедший по тебе."

Мафинев медленно опустился на колени перед ним, и их лица оказались на одном уровне. "Ты уверен, что хочешь этого? После этого пути назад не будет."

"Я более чем уверен," – Опти обхватил его руками за шею, притягивая к себе. "Я ждал этого слишком долго. Не заставляй меня ждать еще."

Мафинев усмехнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый озорной огонек. "Ну что ж, если ты так настаиваешь..."

Он повалил Опти на пол гримерки, и тот рассмеялся, принимая его вес. Их поцелуи становились все более страстными, а прикосновения – все более смелыми. Одежда летела на пол, и вскоре они остались обнаженными, их тела переплетались в танце желания.

Опти стонал, когда Мафинев целовал его шею, грудь, живот. Он чувствовал, как его тело горит от желания, как каждая клеточка его существа жаждет прикосновений Мафинева.

"Пожалуйста," – выдохнул он, когда Мафинев опустился ниже, лаская его член. "Пожалуйста, не мучай меня."

Мафинев поднял на него глаза, и в них была хитрая улыбка. "Я же говорил, что ты должен постараться, чтобы я сдался. А теперь ты умоляешь меня."

"Я умоляю тебя," – Опти схватил его за волосы, притягивая ближе. "Сделай это. Сделай меня своим."

Мафинев рассмеялся, и этот смех был полон торжества. "Как скажешь, мой ненасытный."

Он вошел в Опти медленно, растягивая удовольствие, чувствуя, как тот напрягается под ним, как его тело принимает его. Опти вскрикнул, когда Мафинев вошел в него полностью, и его тело пронзила волна наслаждения.

"Да," – выдохнул Опти. "Да, Мафинев. Еще."

Мафинев начал двигаться, сначала медленно, потом все быстрее, их тела слились в едином ритме страсти. Гримерка наполнилась стонами, жаркими вздохами и звуками соприкасающихся тел. Опти цеплялся за Мафинева, царапая его спину, впиваясь ногтями в его плечи. Он чувствовал, как каждая мышца его тела напрягается, как его сознание растворяется в удовольствии.

"Я люблю тебя," – прошептал Опти, когда они достигли пика наслаждения, и мир вокруг них взорвался фейерверком эмоций.

Мафинев замер, глядя на него. В его глазах было столько всего – удивление, нежность, любовь. "Я... я тоже тебя люблю, Опти."

Они лежали на полу гримерки, тяжело дыша, их тела были покрыты потом, но на лицах сияли улыбки. Наконец, после стольких намеков, стольких шуток, стольких скрытых желаний, они нашли друг друга.

"Ну что, доволен?" – прошептал Мафинев, целуя его в лоб.

"Более чем," – Опти прижался к нему, наслаждаясь теплом его тела. "Я же говорил, что ты не устоишь. Я всегда добиваюсь своего."

Мафинев рассмеялся. "Да, ты упрямый. Но я рад, что ты такой."

Они лежали так еще некоторое время, наслаждаясь моментом, ощущая присутствие друг друга. Наконец, Мафинев поднялся, помогая Опти.

"Нам нужно убраться," – сказал он, осматривая разбросанные вещи. "Иначе кто-нибудь подумает, что здесь произошло что-то неприличное."

Опти хихикнул. "А разве нет?"

Мафинев подмигнул ему. "Только между нами. И пусть весь мир подождет."

Они оделись, все еще обмениваясь взглядами, полными желания и нежности. Опти чувствовал себя легко и свободно, словно сбросил с себя тяжелый груз. Он получил то, что хотел, и это было даже лучше, чем он мог себе представить.

"Так что, это было наше первое свидание?" – спросил Опти, когда они выходили из гримерки.

Мафинев улыбнулся, обнимая его за талию. "Можно сказать и так. И, я думаю, далеко не последнее."

Опти прижался к нему, чувствуя себя абсолютно счастливым. Он знал, что этот вечер изменил их отношения навсегда. И он был готов к любым приключениям, которые их ждали впереди. Ведь с Мафиневым рядом жизнь никогда не была скучной. А теперь она стала еще и невыносимо желанной.