Love

Холодный, сырой воздух подземелья пронизывал до костей. Запах пыли, старого камня и чего-то еще, едкого и незнакомого, витал в воздухе. Маринетт очнулась от оглушительного удара, голова раскалывалась. Она попыталась пошевелиться, но тугие веревки врезались в запястья и щиколотки, приковывая ее к жесткому деревянному стулу. Перед глазами все плыло, но она узнала это место. Логово Монарха.

Паника сдавила горло. Как она здесь оказалась? Воспоминания пронзили ее, как осколки льда. Ее глупая, отчаянная попытка обмануть его. Она соврала, что знает, где живет Леди Баг, надеясь, что это даст ей время, позволит придумать план. Но Монарх не был глупцом. Он видел ее насквозь.

Дверь со скрипом отворилась, и в полумраке возникла зловещая фигура Монарха. Его глаза, скрытые за маской, горели холодным, мстительным огнем.
— Значит, ты решила поиграть со мной, девочка? — голос Монарха был низким и угрожающим. — Подумала, что сможешь мне солгать?

Маринетт вздрогнула, но попыталась держаться.
— Я… я не знаю, о чем вы говорите, — пробормотала она, пытаясь придать голосу уверенность, которой не чувствовала.

Монарх медленно подошел к ней, в руке у него был его посох. Каждый его шаг отдавался гулким эхом в тишине подземелья.
— Ты знаешь, кто такая Леди Баг, — произнес он, наклонившись так близко, что Маринетт почувствовала его дыхание на своем лице. — Скажи мне ее имя.

— Я не знаю! — выкрикнула Маринетт, и ее сердце бешено заколотилось. Она не могла. Не могла выдать себя.

Удар. Острый конец посоха врезался ей в плечо. Боль пронзила тело, но Маринетт стиснула зубы.
— Не лги мне! — рыкнул Монарх. — Я вижу правду в твоих глазах.

Еще один удар, на этот раз по руке. Маринетт вскрикнула, но тут же прикусила губу, чтобы не издать ни звука. Она должна держаться. Она Леди Баг. Она не может сломаться.
— Я… я ничего не знаю, — прошептала она, пытаясь сдержать слезы, наворачивающиеся на глаза.

Монарх отступил, его фигура казалась еще более угрожающей в полумраке. Он оглядел ее с головы до ног, и Маринетт почувствовала себя маленькой и беззащитной под его взглядом.
— Ты очень упряма, — сказал он, и в его голосе прозвучали нотки извращенного восхищения. — Такие, как ты, нуждаются в хорошем уроке.

Его слова заставили ее кровь стынуть в жилах. Что он собирается делать? Внезапно он схватил ее, развернул стул и одним движением сорвал с нее юбку. Маринетт ахнула, пытаясь вырваться, но веревки держали ее крепко.
— За плохое поведение, — прошептал Монарх, и тут же на ее ягодицы обрушился удар.

Острая, жгучая боль опалила кожу. Маринетт вскрикнула, но Монарх не остановился. Удар за ударом сыпались на нее, каждый сильнее предыдущего. Она извивалась, пыталась увернуться, но это было бесполезно. Слезы текли по ее щекам, смешиваясь с соплями и болью. Унижение было невыносимым. Она, Леди Баг, сильная и бесстрашная героиня Парижа, была беспомощна, привязана и наказана, как непослушный ребенок.

Наконец, удары прекратились. Маринетт тяжело дышала, ее тело дрожало. Ягодицы горели огнем, кожа была красной и опухшей.
— Ты будешь здесь, — голос Монарха был холоден и безжалостен, — до тех пор, пока не скажешь мне, кто такая Леди Баг.

Дверь хлопнула, погружая ее в кромешную тьму и одиночество. Маринетт осталась одна, привязанная к стулу, сгорая от боли и унижения. Как долго она сможет выдержать? Сможет ли она сохранить свой секрет?

***

Следующий день наступил, принеся с собой нестерпимую боль и новый приступ страха. Каждая мышца в теле Маринетт ныла, а ягодицы горели так, будто их опалили огнем. Она не спала ни минуты, мучаясь от боли и отчаяния. Ей было холодно, голодно и страшно.

Дверь снова отворилась. Маринетт вздрогнула, пытаясь собраться. Монарх вошел, и в его руке она увидела нечто, что заставило ее сердце пропустить удар. Это был не его обычный посох. Он был тоньше, острее, с зазубринами на конце. А в другой руке у него был кнут. Длинный, кожаный кнут.

— Ну что, Маринетт? — голос Монарха был мягким, но в нем звучала зловещая нотка. — Ты передумала?

Маринетт покачала головой, слезы снова подступили к глазам.
— Я… я ничего не знаю, — прошептала она.

Монарх усмехнулся.
— Очень жаль, — сказал он. — Я надеялся, что ты будешь более сговорчивой. Но, видимо, тебе нужен более убедительный урок.

Взмах. Кнут со свистом рассек воздух и опустился на ее спину. Маринетт вскрикнула, ее тело выгнулось дугой. Острая, невыносимая боль пронзила ее. Это было не просто больно, это было жгуче, как будто ее кожу разрывали на части.

Удар за ударом. Кнут опускался на ее спину, руки, ноги. Маринетт кричала, плакала, умоляла его остановиться. Но Монарх был неумолим. Он хлестал ее, пока на ее теле не появились кровавые полосы. Боль была такой сильной, что она уже не чувствовала своего тела. Мир сузился до жгучей боли и звука свистящего кнута.

— Кто такая Леди Баг? — голос Монарха был требовательным.
— Я… я… — Маринетт задыхалась, слова застряли в горле. Она Леди Баг. Она не может выдать себя. Но боль… боль была невыносимой.

Еще один удар, на этот раз по ягодицам. Кожа, которая еще не зажила после вчерашних побоев, разорвалась. Маринетт вскрикнула, и из ее горла вырвался надрывный, отчаянный стон.
— Я… я Леди Баг, — прошептала она, и эти слова дались ей с трудом. Они были горькими, как яд, и тяжелыми, как свинец.

Монарх замер. Он медленно опустил кнут. В тишине подземелья было слышно только тяжелое дыхание Маринетт.
— Что ты сказала? — голос Монарха был полон недоверия.

— Я… я Леди Баг, — повторила Маринетт, и горячие слезы текли по ее лицу, смешиваясь с кровью, выступившей на ее губах. — Я… я перед вами… связанная… в крови.

Монарх подошел к ней, его глаза, казалось, прожигали ее насквозь. Он склонился, и Маринетт увидела в его взгляде смесь шока, злорадства и… чего-то еще, чего она не могла понять.
— Значит, это ты, — прошептал он. — Все это время. Ты была Леди Баг.

Он отступил, его фигура казалась еще более зловещей.
— Ты заплатишь за все, Леди Баг, — сказал он, и в его голосе прозвучали нотки триумфа. — За все свои помехи, за все свои победы. Ты будешь моей.

Мир поплыл перед глазами Маринетт. Боль, унижение, отчаяние — все смешалось в один невыносимый ком. Она почувствовала, как силы покидают ее. И последнее, что она помнила, прежде чем провалиться в темноту, был злорадный смех Монарха.

***

Когда Маринетт пришла в себя, она лежала на чем-то мягком. Ее тело ныло, но боль была не такой острой, как раньше. Она попыталась открыть глаза, и яркий свет ослепил ее. Она была не в своей комнате, и не в подземелье. Это была какая-то другая комната, обставленная дорогой мебелью, но все равно мрачная и холодная.

Рядом с ней сидел Монарх. Он держал в руках какие-то бинты и мазь.
— Очнулась, — сказал он, и его голос был на удивление спокойным. — Ты потеряла сознание. Я не могу позволить тебе умереть. Ты мне еще пригодишься.

Он начал обрабатывать ее раны. Его прикосновения были неожиданно нежными, но Маринетт чувствовала отвращение. Человек, который только что истязал ее, теперь заботился о ней. Это было противоестественно.
— Ты будешь здесь навсегда, — сказал Монарх, не поднимая глаз. — Забудешь о своих друзьях и родителях. Теперь ты моя.

Эти слова пронзили ее, как нож. Навсегда. Без Тикки, без своих родителей, без Алии, без Адриана. Она была пленницей. Его пленницей.

Дни слились в бесконечную череду боли и унижения. Монарх держал ее в плену, наказывая за любое неповиновение, за любой взгляд, за любую попытку сопротивления. Он не брал ее серьги, не отбирал ее квами. Он хотел растянуть удовольствие, сломать ее дух, прежде чем забрать ее силу.

Каждый день был новым испытанием. Он ставил ее, привязывая к потолку, так что она едва касалась пола кончиками пальцев. И бил. Бил по всему телу, по рукам, по ногам, по спине, по ягодицам. Он использовал свой кнут, свой посох, а иногда и просто свои руки. Маринетт кричала, плакала, умоляла о пощаде, но он был глух к ее мольбам.

После каждого наказания он обрабатывал ее раны, мазал мазью, бинтовал. И каждый раз повторял:
— Ты моя. Ты будешь моей служанкой. Ты забудешь о своей прошлой жизни.

Маринетт сопротивлялась, как могла. Она пыталась не смотреть ему в глаза, не отвечать на его вопросы. Она пыталась сохранить хотя бы крупицу своей личности. Но с каждым днем это становилось все труднее. Боль и одиночество подтачивали ее волю. Она чувствовала, как ее дух медленно угасает.

Однажды, после особенно жестокого наказания, Монарх приказал ей принести ему воды. Маринетт, вся дрожащая и в синяках, споткнулась, и вода пролилась на пол. Монарх схватил ее за волосы и швырнул на пол.
— Неуклюжая служанка, — прорычал он. — Ты должна научиться быть более послушной.

Он снова избил ее, а затем заставил убирать пролитую воду, стоя на коленях. Маринетт плакала, но делала то, что он приказывал. В этот момент она почувствовала, как что-то внутри нее сломалось. Что-то важное, что-то, что делало ее Леди Баг.

Она начала выполнять его приказы безропотно. Приносила ему еду, убиралась в его логове, делала все, что он говорил. Она стала его тенью, его служанкой. Ее глаза потухли, ее улыбка исчезла. Она больше не была Маринетт. Она была просто пленницей, сломленной и покорной.

Монарх, казалось, был доволен. Он наблюдал за ней, и в его глазах больше не было прежней ярости. Только холодное удовлетворение. Он сломал ее. Он превратил Леди Баг в свою личную служанку.

Однажды он приказал ей сесть перед ним. Маринетт послушно села, опустив голову.
— Ты знаешь, Маринетт, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на ласку, но от этого Маринетт стало еще страшнее. — Ты красивая девочка. И очень сильная. Но ты была глупа. Ты могла бы быть со мной, править миром. Но ты выбрала сопротивление. И теперь ты моя.

Он протянул руку и коснулся ее щеки. Маринетт вздрогнула, но не отстранилась. Она просто сидела, как статуя, позволяя ему делать все, что он хочет.
— Ты будешь моей верной служанкой, — прошептал он. — И когда придет время, ты отдашь мне свои серьги. Но сначала… сначала ты должна полностью забыть, кто ты была.

Маринетт закрыла глаза. Она пыталась вспомнить Тикки, ее родителей, Адриана. Но все казалось таким далеким, таким нереальным. Ее разум был затуманен болью, страхом и унижением. Она чувствовала, как ее прошлое ускользает, как песок сквозь пальцы.

Она больше не была Леди Баг. Она была служанкой Монарха. И, кажется, уже ничего не могло это изменить.