Друзья ли

Райские сады сияли под вечным, мягким светом, который не излучал ни солнце, ни луна, но исходил от самого божественного присутствия. Здесь всегда царила гармония, пение райских птиц сливалось с шелестом листьев Эдемских деревьев, а воздух был напоен ароматом нектара и амброзии. Среди этого совершенства, два необычных создания часто проводили время вместе, их смех разносился по аллеям, нарушая привычную тишину, но не нарушая покой.

Самаэль Морнингстар, младший серафим, был известен своей неиссякаемой энергией и фонтаном идей, которые, по мнению старших серафимов, были, мягко говоря, эксцентричными. Он был невысок, всего 160 сантиметров, с копной золотистых волос, которые всегда торчали в разные стороны, несмотря на попытки уложить их под его белоснежную шляпу с золотыми и голубыми деталями. Его щеки всегда горели «яблочным» румянцем, а небесно-голубые глаза, обрамленные желтыми белками, светились любопытством. Три пары белоснежных крыльев, лишь на кончиках которых виднелся легкий голубой градиент, отличали его от других жителей Рая. Он носил простую бело-голубую робу, единственным ярким акцентом которой был черный галстук-бабочка.

Его постоянной спутницей была Руби – антропоморфный кролик, ростом всего 140 сантиметров. Ее желто-русая шерсть с белыми пятнами была мягкой и пушистой, а рыжие кудрявые волосы всегда были слегка растрепаны. Третий глаз на лбу, казалось, видел больше, чем обычные два. Ее синие белки глаз и белые радужки с синими зрачками придавали ей загадочный, но при этом невероятно добрый вид. Руби была воплощением послушания и искренности, всегда одетая в бело-розовое платье с голубыми рукавами, украшенными принтом сердечек.

Они были неразлучны. Самаэль придумывал новые игры, а Руби с радостью в них участвовала. Он рассказывал ей о своих грандиозных планах по улучшению Рая (например, о создании летающих островов или о музыкальных инструментах, способных воспроизводить симфонии из цветов), а Руби внимательно слушала, иногда задавая наивные, но проницательные вопросы. Они вместе собирали светящиеся фрукты, танцевали под звуки небесных хоров и просто наслаждались обществом друг друга.

Однажды, когда они сидели на ветке огромного дерева Жизни, свесив ноги и поедая сладкие, искрящиеся плоды, Самаэль поймал себя на мысли. Руби, как обычно, смеялась над его очередной шуткой, ее рыжие кудри подпрыгивали, а третий глаз на лбу весело поблескивал. Ее смех был похож на звон серебряных колокольчиков, и Самаэль почувствовал, как что-то внутри него сжимается. Это было не просто дружеское тепло, не просто привязанность к милой и доброй подруге. Это было что-то новое, глубокое и немного пугающее.

Он наблюдал за ней – за тем, как солнечный свет, пробиваясь сквозь листья, играл на ее шерстке, как она сосредоточенно обгрызала фрукт, как ее маленькие ушки подергивались от каждого звука. И внезапно, весь мир вокруг него, всегда такой ясный и понятный, стал немного размытым, а Руби, наоборот, стала центром его вселенной, самым ярким и четким объектом.

"Самаэль?" – ее голос вывел его из задумчивости. – "Ты замолчал. О чем ты думаешь?"

Он моргнул, пытаясь собраться. "Я... я думаю о том, как бы было здорово, если бы мы могли летать вместе, как птицы, и исследовать самые дальние уголки Рая. Только вдвоем."

Руби улыбнулась. "Но мы же можем! У тебя есть крылья!"

"Да, но... я имел в виду, что-то другое," – Самаэль почувствовал, как его щеки заливает румянец, и он был очень благодарен, что "яблочный" румянец был его естественной чертой. – "Я хотел сказать... что ты особенная, Руби."

Ее синие глаза расширились. "Особенная? Но все в Раю особенные!"

"Конечно, конечно," – он поспешно кивнул, пытаясь спрятать свои истинные чувства за обычной болтовней. – "Но ты... ты особенная для меня. Ты всегда поддерживаешь мои идеи, даже самые безумные. И ты всегда такая... искренняя."

Руби опустила голову, ее щеки слегка порозовели. "Ты тоже особенный, Самаэль. Ты самый веселый серафим, которого я знаю. И твои идеи вовсе не безумные, они... вдохновляющие!"

Ее слова заставили сердце Самаэля подпрыгнуть. Он хотел сказать ей больше, рассказать о том, как его сердце сжимается каждый раз, когда она улыбается, как он любит слушать ее смех, как он хочет, чтобы она всегда была рядом. Но что-то его останавливало. Что это было? Страх? Неуверенность? Или осознание того, что их "дружба" может измениться, если он откроет свои чувства?

В Раю не было принято говорить о таких вещах. Все здесь было чистым, невинным, без намека на мирские страсти. Любовь здесь была всеобъемлющей, божественной, но не той, что связывает двоих. Или, по крайней мере, так считали старшие серафимы. Самаэль всегда чувствовал себя немного чужим среди них, его мысли и желания часто выходили за рамки дозволенного.

"Я рад, что ты так думаешь," – наконец выдавил он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более беззаботно. – "Знаешь, Руби, я придумал новую игру! Мы будем искать самые редкие светящиеся цветы, а тот, кто найдет самый красивый, получит... получит объятие!"

Руби весело рассмеялась. "Отличная идея! Я уверена, что найду самый красивый!"

Они спрыгнули с ветки и побежали по поляне, их смех разносился по саду. Самаэль наблюдал, как Руби грациозно прыгает через небольшие ручейки, как ее рыжие волосы развеваются на ветру. Он чувствовал, как его сердце бьется быстрее. Объятие. Это было то, чего он хотел больше всего на свете. Не просто дружеское объятие, а то, что будет наполнено всем тем новым, неизведанным чувством, что он испытывал к ней.

На следующий день, Самаэль, пытаясь осмыслить свои чувства, отправился бродить по самым уединенным уголкам Эдемского сада. Он сидел у водопада, наблюдая за тем, как искрящиеся капли воды разбиваются о камни, и размышлял. Что это значит – любить? То, что он чувствовал, было похоже на нежное прикосновение, на легкий ветерок, приносящий аромат самых прекрасных цветов. Это было похоже на то, как будто его душа расцветала, когда Руби была рядом.

Он вспомнил слова одного из старших серафимов, Метатрона, который как-то сказал, что "истинная любовь в Раю – это любовь к Создателю и ко всему Его творению, но не к отдельной личности". Эти слова всегда казались Самаэлю холодными и пустыми. Как можно любить всех одинаково, если кто-то заставляет твое сердце петь?

"Самаэль?" – знакомый голос заставил его вздрогнуть. Руби стояла рядом, ее третий глаз на лбу был слегка прищурен. – "Я искала тебя. Ты выглядишь задумчивым. Что-то случилось?"

Он поднял глаза, и его сердце снова сделало кульбит. Она была так близко, ее присутствие было таким теплым и утешительным. "Я... я просто размышлял о разных вещах."

"О чем?" – она села рядом с ним, ее маленькие ручки сложились на коленях.

Самаэль вздохнул. "О том, что такое любовь."

Руби наклонила голову. "Любовь? Ну, это когда ты очень-очень сильно кого-то любишь. Как я люблю тебя, как друга." Она улыбнулась ему своей чистой, искренней улыбкой.

Его сердце сжалось от боли и одновременно от нежности. Она любила его как друга. А он? Он хотел большего.

"А если... если это не просто дружба?" – осторожно спросил он, его голос был чуть хриплым.

Руби моргнула, ее третий глаз тоже, казалось, выражал недоумение. "Что же еще это может быть?"

Самаэль отвернулся, глядя на водопад. Ему было страшно. Страшно разрушить их дружбу, страшно, что Руби не поймет, страшно, что он сам не поймет.

"Я... я не знаю, как это объяснить, Руби," – признался он. – "Это... это как будто весь мир становится ярче, когда ты рядом. И я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Не просто как друг, а... как что-то большее."

Наступила тишина. Самаэль боялся посмотреть на нее, ожидая ее реакции. Он представлял себе, как она, возможно, будет смущена, или даже обижена.

Наконец, Руби тихо произнесла: "Я не понимаю, Самаэль. Что значит "что-то большее"?"

Он повернулся к ней. Ее глаза были полны непонимания, но не осуждения. Это дало ему смелость.

"Это значит, что я чувствую к тебе... нечто особенное," – он протянул руку и осторожно взял ее маленькую ладошку. Ее шерстка была такой мягкой, а ее рука такой теплой. – "Я хочу оберегать тебя, защищать тебя, быть рядом с тобой всегда. Я хочу, чтобы ты была моей."

Руби посмотрела на их сплетенные руки, затем подняла глаза на него. Ее синие зрачки расширились. "Твоей? Но я же всегда твоя, Самаэль. Мы же друзья."

"Нет, Руби," – он покачал головой. – "Это другое. Это... это как будто твой смех – это самая прекрасная музыка, а твоя улыбка – самое яркое солнце. Я хочу, чтобы ты была моей спутницей, моей единственной, моей... любовью." Он произнес это слово, и оно прозвучало странно, чуждо в Раю, но в то же время правильно, абсолютно правильно.

Ее третий глаз на лбу медленно закрылся, а затем снова открылся. Руби была явно смущена. Она никогда не слышала таких слов, не видела таких чувств. В Раю не было понятия "романтической любви".

"Но... но это не разрешено, Самаэль," – тихо сказала она. – "Старшие серафимы говорят, что любовь должна быть ко всем, а не к одному."

"Пусть говорят!" – Самаэль почувствовал прилив смелости и даже некоторой дерзости. – "Я не считаю, что это неправильно. Если я чувствую это, значит, это правильно. И я не могу не чувствовать этого, Руби. Я люблю тебя."

Он ждал. Казалось, что прошла целая вечность. Шелест листвы, шум водопада, пение птиц – все замерло в ожидании.

Руби медленно высвободила свою руку из его. Сердце Самаэля упало. Он думал, что все испортил.

Но затем, она сделала что-то совершенно неожиданное. Она придвинулась к нему ближе, настолько близко, что он почувствовал запах ее шерстки – смесь меда и цветов. И затем, она осторожно обняла его, прижавшись своей маленькой головой к его груди.

"Я... я не знаю, что это значит, Самаэль," – прошептала она, ее голос был чуть приглушен. – "Но... мне нравится, когда ты так говоришь. И мне нравится быть рядом с тобой. И... и я тоже хочу, чтобы ты всегда был рядом."

Самаэль обнял ее в ответ, его три пары крыльев слегка дрогнули. Он чувствовал ее тепло, ее мягкость. Это было не просто объятие, это было нечто большее. Это было обещание.

Он знал, что это будет непросто. Что старшие серафимы, возможно, не одобрят его "еретических" чувств. Но в тот момент, обнимая Руби, он чувствовал себя самым счастливым существом во всем Раю, и ему было все равно. Он был готов бросить вызов любым правилам, лишь бы она была рядом.

Он поцеловал ее в макушку, и Руби тихо вздохнула.

"Мы будем вместе, Руби," – прошептал он ей на ухо. – "Неважно, что скажут другие. Мы найдем свой собственный путь. И мы будем любить друг друга так, как никто и никогда не любил."

Руби подняла голову, и ее синие глаза, обрамленные белыми зрачками, встретились с его небесно-голубыми. В них больше не было непонимания, только нежность и... новая, еще не осознанная, но уже прорастающая любовь.

И в этот момент, под вечным, мягким светом Рая, среди пения райских птиц и ароматов Эдемских садов, Самаэль понял, что он только что попробовал запретный плод. И он был слаще всего, что он когда-либо пробовал. И он был готов заплатить за него любую цену.