Не знаю как

Барселона дышала вечерней прохладой, но на поле "Камп Ноу" царила жара. Очередной матч был в самом разгаре, и напряжение витало в воздухе, словно электричество. Пабло Гави, девятнадцатилетний полузащитник, чувствовал это напряжение не только в игре, но и внутри себя. Его взгляд то и дело скользил по фигуре Педри, его товарища по команде, пробегавшего рядом. Сегодня Педри был особенно хорош. Его подтянутые ягодицы, плотно обтянутые синими шортами, казались Гави произведением искусства. Мысли о них отвлекали, вызывая нежелательное возбуждение, которое, к его ужасу, становилось все более заметным.

Гави проклинал свою особенность – в свои девятнадцать лет он был обладателем члена внушительных размеров, который в состоянии эрекции предательски выпирал из-под шорт, угрожая выдать все его секреты. Сегодняшний "стояк" был особенно сильным, и Пабло чувствовал, как каждый шаг, каждый рывок по полю только усиливает его дискомфорт. Он старался держаться подальше от Педри, чтобы не дай бог тот не заметил его состояния. Но это было почти невозможно. Они были полузащитниками, их зоны пересекались, их взаимодействие на поле было ключевым. И каждый раз, когда Педри оказывался рядом, Гави чувствовал, как сердце начинает стучать быстрее, а кровь приливает к паху.

Матч закончился победой. Радостные крики фанатов, объятия товарищей по команде – все это было частью привычного ритуала. Но Гави не чувствовал облегчения. Наоборот, "напряжение" никуда не делось. Оно только усилилось, подкрепленное усталостью и эмоциональным подъемом от победы. Быстро приняв душ, он поспешил покинуть раздевалку, избегая лишних взглядов и вопросов. Сегодня ему нужно было заглушить это чувство, и он знал, как это сделать.

Его путь лежал в небольшой, уютный бар неподалеку от дома. Это было его убежище, место, где он мог побыть наедине со своими мыслями. Заказав бутылку водки, Гави начал пить, не разбавляя, залпом. Каждый глоток обжигал горло, но приносил временное забвение. Он пил, пока мир вокруг не начал расплываться, пока тяжесть в голове не стала невыносимой. Алкоголь, как обычно, подействовал быстро. Вскоре он уже клевал носом, а затем и вовсе уснул, уронив голову на барную стойку.

Проснулся Гави от боли в шее и ощущения липкости на коже. Бар был пуст, кроме угрюмого бармена, который молча кивнул ему в сторону выхода. Пабло, пошатываясь, поднялся, расплатился и вышел на улицу. Ночной воздух был холодным, но он не чувствовал его. В голове гудело, а "напряжение" никуда не делось, лишь притупилось.

Дойдя до своей квартиры, Гави машинально отпер дверь. Внутри было темно и тихо. Он не включал свет, просто бросил ключи на тумбочку и, не раздеваясь, прошел в спальню. Чувство опустошения смешивалось с неудовлетворенным желанием. Он устал от этого. Устал от постоянной борьбы с самим собой, от этих тайных желаний, которые он не мог никому раскрыть.

Его рука потянулась к тумбочке, где в ящике лежал его верный "друг" – вибратор. Это был его единственный способ снять напряжение, когда он не мог быть с тем, кого желал по-настоящему. Холодный пластик приятно лег в руку. Гави разделся, отбросив футболку и шорты на пол. Зеркало в полный рост отражало его обнаженное тело, и он невольно задержал на нем взгляд. Молодой, сильный, желанный для многих, но такой одинокий.

Он лег на кровать, закрыл глаза и вставил вибратор. Привычные ощущения нахлынули волной, принося временное облегчение. Он стонал, сжимал простыни, пытаясь отпустить все, что накопилось за день. В его голове проносились образы Педри – его улыбка, его движения на поле, его подтянутые ягодицы. Гави знал, что это неправильно, что он не должен так сильно желать своего товарища по команде. Но он ничего не мог с собой поделать. Педри был его слабостью, его тайным искушением.

После того, как все закончилось, Гави почувствовал себя опустошенным, но в то же время немного успокоенным. Он лежал, глядя в потолок, пока сердце не замедлило свой бег. Затем он взял телефон и, не задумываясь, открыл Twitter. Это была его вторая привычка после тяжелого дня – погрузиться в мир новостей, слухов и сплетен.

Лента новостей быстро заполнилась. Сначала – заголовки о сегодняшнем матче, восхваляющие игру "Барселоны", отмечающие вклад каждого игрока. Гави пролистывал их равнодушно, пока не наткнулся на фотографию. На ней были они с Педри, обнимающиеся после забитого гола. Их лица сияли от счастья, их тела прижимались друг к другу. Под фотографией были десятки комментариев. Большинство из них были положительными, но были и те, что заставили его сердце сжаться.

"Какие милые! Лучшая пара на поле!" – написал один фанат.

"Парни, вы просто созданы друг для друга!" – вторил ему другой.

Гави почувствовал, как щеки вспыхнули. Он знал, что эти комментарии были невинными, что фанаты просто радовались их дружбе и успешной игре. Но для него, гея, который тайно желал своего товарища по команде, эти слова звучали как тайное подтверждение его самых сокровенных мечтаний.

Он продолжил листать. Новости о футболе сменялись политическими скандалами, затем – забавными видео с животными, а потом снова футбол. Он наткнулся на статью о молодых талантах "Барселоны". Там говорилось о нем, о Педри, о их будущем. И снова – фотографии, на которых они были вместе.

Гави вздохнул. Его жизнь была похожа на качели. С одной стороны – слава, успех, признание. С другой – одиночество, тайные желания и страх быть непонятым. Он был молод, богат, знаменит, но чувствовал себя запертым в золотой клетке.

Он вдруг остановился на одном твите. Это был короткий пост от неизвестного пользователя, который просто написал: "Педри такой горячий. Его ягодицы – это что-то нереальное".

Сердце Гави пропустило удар. Он почувствовал прилив жара к лицу. Это было слишком. Кто-то еще заметил это. Кто-то еще оценил то, что он так сильно желал. Он почувствовал странную смесь ревности и возбуждения. Ему хотелось крикнуть: "Он мой! Только мой!" Но он не мог. Он мог только молча наблюдать, как другие люди обсуждают его тайное желание.

Он закрыл Twitter, отбросил телефон в сторону. Сон не шел. Образы Педри, его ягодиц, его улыбки – все это крутилось в голове, не давая покоя. Гави перевернулся на бок, пытаясь найти удобное положение. Он знал, что завтра будет новый день, новая тренировка, новый матч. И снова он будет рядом с Педри, снова будет чувствовать это невыносимое желание, которое он так усердно скрывал.

Но сегодня ночью он позволил себе быть слабым. Он позволил себе желать. И он знал, что это желание будет преследовать его до тех пор, пока он не осмелится сделать что-то большее, чем просто листать твиттер и заглушать свои чувства водкой и вибратором. Он знал, что рано или поздно ему придется столкнуться со своими чувствами лицом к лицу. Но не сегодня. Сегодня он просто хотел забыться, хотя бы на несколько часов, в мире снов, где Педри был только его.