Рыжая давалка

Иван Бессмертных, по прозвищу Рыжий, хотя на самом деле его волосы отливали благородным пепельно-русым, сидел на подоконнике актового зала, болтая ногами в новеньких конверсах. Из динамиков доносилась приторно-сладкая попса, которую так любила завуч по воспитательной работе, организуя очередной "вечер талантов". Ваня с брезгливостью морщился, его тонкие губы, всегда слегка приоткрытые, выражали вселенское недовольство. Он был красив, чертовски красив, как кукла из дорогого магазина: фарфоровая кожа, большие, наивные, светло-голубые глаза, обрамленные длинными ресницами, и эта шевелюра, которая в лучах заходящего солнца действительно могла показаться рыжей. Но за этой ангельской внешностью скрывалась настоящая фурия, хитрая и расчетливая, как Кэйди Хирон из "Дрянных девчонок", только гораздо более изощренная.

"Давалка", – это прозвище приросло к нему еще в средней школе, когда он, не стесняясь, принимал подарки от старшеклассников за "особое внимание", которое, по сути, сводилось к держанию за руку и иногда – к невинному поцелую в щеку. В старших классах ставки выросли, как и его запросы. Теперь ему нужны были не просто шоколадки, а айфоны последней модели, брендовая одежда и, конечно, внимание, много внимания. Ваня был королем школьного хайпа, центром любого события, будь то вечеринка или банальный урок химии. Он умел быть в центре, не прилагая к этому особых усилий, просто своим присутствием.

Сегодняшний вечер был посвящен поэзии, и Ваня, конечно, не мог пропустить такое событие. Не потому, что он любил поэзию, а потому, что там будет Вова Семенюк. Вова был легендой. Он окончил школу три года назад, а уже учился на третьем курсе какого-то престижного технического вуза. Высокий, широкоплечий, с пронзительными серыми глазами и вечно серьезным выражением лица, Вова был полной противоположностью Ване. Он не гнался за популярностью, не участвовал в школьных спектаклях, но его авторитет был неоспорим. Он был тем типом парней, которые добиваются всего сами, без чьей-либо помощи, и именно это притягивало Ваню, как мотылька на огонь.

"Рыжая давалка, ты опять здесь?" – раздался за спиной ехидный голос Леры, одноклассницы Вани, которая уже давно и безуспешно пыталась занять его место под солнцем.

Ваня медленно обернулся, его взгляд скользнул по Лере, оценивая ее новый топ и неудачную прическу. "А ты, Лера, почему не на сцене? Твои стихи про несчастную любовь, кажется, были бы очень кстати", – промурлыкал он, сладко улыбабаясь, но в глазах его плясали чертенята.

Лера покраснела, но не нашлась что ответить. Ваня всегда умел ударить точно в цель, не повышая голоса. Он вернулся к созерцанию зала, где уже начали собираться зрители.

Его взгляд выхватил Вову, который стоял у дальней стены, скрестив руки на груди, и что-то тихо обсуждал со своим бывшим классным руководителем. Сердце Вани предательски екнуло. Он почувствовал прилив энергии, адреналин разлился по венам. Сегодняшний вечер обещал быть интересным.

"Привет, Вова", – прозвучал его голос, чуть более звонкий, чем обычно. Ваня подошел к ним, изображая на лице легкую смущенность.

Вова обернулся, его серьезное лицо не изменилось ни на йоту. "Привет, Ваня. Как дела?" – его голос был низким и спокойным.

"Отлично", – Ваня улыбнулся, показывая ряд ровных белых зубов. "Пришел поддержать своих, так сказать. Ты тоже?"

"Просто зашел", – Вова пожал плечами. "Пригласили, да и давно не был здесь".

Ваня почувствовал, как его щеки заливает румянец. Он всегда немного терялся в присутствии Вовы. Обычно такой самоуверенный и дерзкий, рядом с ним он становился немного неловким подростком, которым, по сути, и являлся.

"Тебе идет этот цвет", – неожиданно сказал Воня, кивнув на его рыжие волосы. "Он делает тебя ярче".

Ваня замер. Комплименты от Вовы были редкостью, почти чудом. Он почувствовал, как сердце забилось чаще. "Спасибо", – прошептал он, опустив взгляд. "Я думал, он выглядит глупо".

"Вовсе нет", – Вова слегка улыбнулся, и Ваня почувствовал, как внутри него расцветают цветы.

В этот момент завуч, громко прокашлявшись, объявила начало концерта. Ваня и Вова разошлись, заняв места в разных концах зала. Ваня сидел и наблюдал за Вовой, время от времени бросая на него быстрые взгляды. Он видел, как Вова внимательно слушает выступающих, иногда кивает головой, иногда — хмурится. Он был таким серьезным, таким взрослым.

"Рыжая давалка, давай, зажги!" – прошептал Ваня сам себе, чувствуя, как в нем просыпается его обычная дерзость. Он знал, что должен что-то предпринять, чтобы Вова обратил на него внимание. И у него был план.

После выступления всех поэтов, когда завуч уже собиралась объявлять перерыв, Ваня поднялся со своего места. "Извините, можно мне сказать пару слов?" – его голос прозвучал громко и уверенно.

Завуч, немного опешившая от такой наглости, кивнула. Ваня вышел на сцену, держа в руках свой телефон. Зал затих.

"Я не поэт", – начал он, его голубые глаза сверкали. "Но я знаю одну песню, которая, мне кажется, очень подходит к сегодняшнему вечеру". Он сделал паузу, окинув взглядом зал. Его взгляд задержался на Вове.

"Она называется 'Рыжая давалка'", – Ваня улыбнулся. "И я хочу посвятить ее всем, кто не боится быть собой, кто не боится быть ярким, даже если весь мир пытается потушить твой свет".

В зале пронесся шепоток. Некоторые хихикали, другие удивленно переглядывались. Завуч побледнела.

Ваня включил на телефоне минусовку, и из динамиков полилась знакомая мелодия. Он начал петь, его голос был чистым и звонким, хотя в нем чувствовалась легкая хрипотца. Он пел о себе, о своих чувствах, о том, как его называют "давалкой", но он не стыдится этого, потому что это часть его, его сущность. Он пел о том, как он любит внимание, как он любит быть в центре, как он любит быть ярким. В его глазах читалась вызов, дерзость, но одновременно и какая-то ранимая искренность.

"Рыжая давалка, да, это я, Я не боюсь быть собой, да, это моя судьба. Пусть говорят, пусть осуждают, Мне наплевать, я знаю, что я сильная, я знаю, что я живая".

Зал был в шоке. Никто не ожидал такого поворота. Ваня пел, двигаясь по сцене, его руки делали легкие, выразительные жесты. Он был в своей стихии. Он был звездой.

Его взгляд снова встретился с взглядом Вовы. И Ваня увидел в его глазах не осуждение, не удивление, а что-то другое. Что-то, что заставило его сердце забиться еще сильнее. Возможно, это было восхищение. Или, быть может, понимание.

Когда песня закончилась, в зале повисла тишина. Затем раздались редкие аплодисменты, которые постепенно переросли в бурные овации. Ваня поклонился, его лицо сияло.

"Ну что, Рыжая давалка, ты сорвал банк", – прошептал он себе под нос, спускаясь со сцены.

Завуч подошла к нему, ее лицо было пунцовым. "Иван, что это было?" – прошипела она.

"Искусство, Марина Петровна", – Ваня улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой. "Просто искусство".

Он вышел из актового зала, полный адреналина и удовлетворения. Он знал, что сегодня он сделал что-то особенное. Что-то, что точно не оставит Вову равнодушным.

Он стоял у входа в школу, вдыхая свежий вечерний воздух, когда услышал шаги. Обернувшись, он увидел Вову.

"Неожиданно", – сказал Вова, подходя к нему. Его глаза были прищурены, но в них Ваня заметил игривые искорки.

"Я люблю удивлять", – Ваня пожал плечами, стараясь выглядеть небрежно.

"Ты не боишься", – Вова произнес это скорее как утверждение, чем как вопрос.

"А чего мне бояться?" – Ваня усмехнулся. "Я такой, какой есть. И если кому-то это не нравится, это их проблемы, а не мои".

Вова молчал, внимательно рассматривая его. Ваня почувствовал, как его щеки снова заливает румянец. Он хотел сказать что-то остроумное, но слова застряли в горле.

"Ты очень смелый", – наконец сказал Вова. "И очень талантливый".

Эти слова были бальзамом для души Вани. Он почувствовал, как его сердце расцветает. "Спасибо", – прошептал он.

"Я знаю одну кафешку недалеко отсюда", – Вова сделал шаг ближе. "Там делают отличный кофе. Хочешь зайти?"

Ваня поднял на него свои голубые глаза, в которых теперь светилась неприкрытая радость. "Хочу", – сказал он. "Очень хочу".

Он пошел рядом с Вовой, чувствуя легкое головокружение. Вечер превзошел все его ожидания. Он не просто привлек внимание Вовы, он поразил его. И это было только начало. Ваня знал, что его игра только начинается, и он был готов к ней. Ведь он был Рыжей давалкой, и он всегда получал то, что хотел.