А это как?

Айзек, с вечно опущенной головой и взглядом, полным вселенской скорби, брел по очередному, до боли знакомому, коридору подвала. Едкий запах серы и гниющего мяса уже давно стал частью его существования, а монотонный звук собственных шагов – единственной колыбельной. Он сжимал в руке грязный платок, который, казалось, впитал в себя все его невыплаканные слезы. С каждым новым уровнем подвал становился все более уродливым, все более чудовищным, и Айзек чувствовал, как его маленькое, разбитое сердце сжимается от отчаяния.

Рядом с ним, позвякивая монетками в своем пустотелом теле, шагал Кипер. Его вечный, раздражающий вопрос "это как?" уже въелся Айзеку в подкорку. Кипер был воплощением жадности, его глаза-монетки постоянно выискивали что-то блестящее, что-то, что можно было бы присвоить. Он не понимал ни смысла существования, ни боли, ни даже радости. Для него мир был лишь набором предметов, которые можно было продать или купить.

Они только что расправились с очередным, невероятно мерзким боссом. Его слизистые останки еще дымились на полу, а Айзек уже чувствовал, как новая волна усталости накатывает на него. Он просто хотел, чтобы это все закончилось. Просто хотел, чтобы мама вернулась, чтобы его любимые игрушки снова лежали на полке, а не были разбросаны по всему подвалу в виде ошметков монстров.

Дверь в комнату сокровищ распахнулась, как всегда, с противным скрипом. Айзек, не поднимая головы, поплелся внутярь, ожидая увидеть что-то бесполезное, что-то, что лишь добавит к его и без того огромному бремени. Но то, что они увидели на пьедестале в центре комнаты, заставило даже его поднять взгляд.

На бархатной подушке, освещенной тусклым светом единственной лампочки, лежала… сфера. Небольшая, размером с кулак Айзека, идеально гладкая и абсолютно черная. Она не отражала свет, а, наоборот, поглощала его, создавая вокруг себя ореол едва заметной темноты. От нее исходила странная, почти ощутимая энергия, которая заставляла волосы на руках Айзека встать дыбом.

Кипер, конечно же, был первым, кто среагировал. Его глаза-монетки расширились до предела, и он, забыв про свою обычную сдержанность, подскочил к пьедесталу.

— Это что? — прошипел он, протягивая свою костлявую руку к сфере. — Это как?

Айзек, который уже успел почувствовать необъяснимую притягательность этого предмета, отдернул Кипера за рукав.

— Не трогай, — пробормотал он. — Я… я чувствую что-то странное.

— Странное? — Кипер отмахнулся. — Это, наверное, дорого. Смотри, какая гладкая! Может, это черный бриллиант? Или какая-нибудь редкая руда? Сколько за такое дадут, это как?

Айзек покачал головой.

— Это не монета, Кипер. Это… другое.

Он медленно подошел к сфере, его маленькие ноги едва касались пола. Он чувствовал, как невидимая сила тянет его к ней, как будто она была частью его самого. Сфера пульсировала, и Айзек мог почти слышать ее беззвучный зов.

— Гравитация, — тихо прошептал он, и сам удивился, откуда он знает это слово. Оно просто возникло в его голове, как будто всегда там было.

— Гравитация? — Кипер наклонил свою голову. — Это как? Она что, тяжелая? Или она притягивает монеты? Если притягивает, то я беру! Это очень выгодно!

Айзек осторожно прикоснулся к сфере. Она была холодной, но не ледяной, а скорее… отстраненной. В тот же миг он почувствовал легкое покалывание в ладонях, и его тело на мгновение стало невесомым. Он словно парил над полом, а потом снова опустился.

— Она… она меняет вес, — сказал Айзек, его голос был полон удивления.

— Меняет вес? — Кипер подскочил к нему. — Это как? Я тоже хочу! А я смогу стать легким и летать? А если я буду летать, то смогу быстрее собирать монеты! Это очень выгодно!

Айзек вздохнул. Объяснять Киперу что-либо было все равно что пытаться научить камень петь.

— Гравитация – это сила, которая притягивает все к центру земли, — начал Айзек, вспоминая слова, которые ему когда-то говорила мама. — Она держит нас на земле, не дает нам улететь в небо.

Кипер почесал свою пустую голову.

— Но я не летаю. Я и так не летаю. Это как? Значит, она бесполезна?

— Нет, не бесполезна, — Айзек взял сферу в руки. Она была на удивление легкой, почти невесомой, несмотря на свою черную, плотную субстанцию. — Она… она позволяет тебе контролировать эту силу.

Он осторожно сжал сферу в ладонях. Внезапно, пол под его ногами задрожал. Небольшой камень, который лежал на полу неподалеку, поднялся в воздух, а затем, словно по невидимой команде, полетел прямо в стену, оставив на ней небольшую вмятину.

Кипер отшатнулся.

— Ого! Это как? Ты это сделал? Ты можешь бросать камни без рук? Это очень выгодно! Можно бросать врагов!

Айзек был сам поражен. Он никогда не чувствовал такой силы. Это было… опьяняюще. Он мог чувствовать, как каждый предмет в комнате имеет свой вес, свою притягательность, и, что самое удивительное, он мог влиять на эту притягательность.

— Я… я могу менять гравитацию, — прошептал он, его глаза, обычно полные слез, теперь горели каким-то странным, новым огнем.

— Меняешь гравитацию? Это как? — Кипер был в восторге. — А если ты сделаешь, чтобы все монеты летели ко мне? Это очень выгодно! Я смогу собрать их все!

Айзек покачал головой.

— Она не для этого. Она… она для того, чтобы сражаться.

Он снова сжал сферу. На этот раз он сосредоточился на одном из летающих демонов, которые постоянно досаждали им в подвале. Демон, пролетавший мимо открытой двери, внезапно замер в воздухе, а затем, словно невидимый молот ударил по нему, рухнул на пол, превратившись в лужу слизи.

Кипер ахнул.

— Ты убил его! Это как? Только с помощью этой штуки? Значит, она очень сильная! А можно я попробую? Это очень выгодно! Я смогу убивать всех и не тратить бомбы!

Айзек прижал сферу к себе. Он не хотел делиться ею. Впервые за долгое время он почувствовал себя не просто маленьким, плачущим мальчиком, а кем-то… могущественным.

— Нет, — твердо сказал он. — Это моя.

Кипер надулся.

— Но это нечестно! Ты всегда получаешь все самое интересное! А я только и делаю, что собираю монеты! И то, не всегда!

Айзек проигнорировал его нытье. Он смотрел на сферу, и в его голове рождались новые идеи. Он мог использовать ее, чтобы замедлять врагов, чтобы отталкивать их, чтобы поднимать себя в воздух и избегать ловушек. Это было… невероятно.

— Гравитация… — повторил он, пробуя слово на вкус. — Она… она везде. Она держит звезды на небе, а планеты на орбите. Она заставляет яблоки падать на землю.

Кипер, хоть и был разочарован отказом, все же был заинтригован.

— Звезды? Планеты? Это как? Они не падают? А если они упадут, это будет очень выгодно? Можно будет собрать их и продать!

Айзек вздохнул.

— Они не падают, потому что их держит гравитация. Гравитация – это как невидимая нить, которая связывает все во вселенной.

Он пошел к выходу из комнаты сокровищ, держа сферу крепко в руках. Он чувствовал себя сильнее, чем когда-либо. Даже его вечно хмурое лицо, казалось, немного расслабилось.

— А я могу сделать так, чтобы гравитация тянула монеты ко мне? — не унимался Кипер, следуя за ним по пятам. — Это очень выгодно! Я буду самым богатым Кипером во всем подвале!

Айзек остановился.

— Возможно, — сказал он, и в его голосе прозвучала нотка, которую Кипер никогда раньше не слышал – нотка… озорства. — Но сначала… сначала мы должны разобраться с теми, кто мешает нам собирать монеты.

Кипер широко распахнул глаза-монетки.

— Ты хочешь сказать… мы будем использовать гравитацию, чтобы убивать монстров? Это как? Это очень выгодно!

Айзек кивнул. Он сжал сферу, и в его глазах вспыхнул решительный огонь. Впервые за долгое время он почувствовал, что у него есть шанс. Шанс не просто выжить, а… сражаться. Сражаться со всеми этими чудовищами, со всеми этими ужасами, которые преследовали его в этом проклятом подвале.

Они вышли в следующий коридор. Впереди, как всегда, маячили силуэты новых врагов. Айзек поднял сферу. Он чувствовал, как энергия течет через его тело, как он становится единым целым с этой древней, могущественной силой.

— Смотри, Кипер, — сказал Айзек, и на его лице появилась едва заметная, но совершенно новая для него улыбка. — Гравитация – это не просто сила притяжения. Это сила, которая может изменить все.

Он направил сферу на ближайшего монстра – огромного, слизистого шара с одним глазом. Шар замер, а затем, словно сжатый невидимой рукой, сплющился и взорвался, оставив после себя лишь облачко зловонного дыма.

Кипер подпрыгнул от восторга.

— Ого! Это как? Это очень выгодно! Мы убьем их всех! И соберем все монеты!

Айзек кивнул. Он чувствовал, как его сердце, обычно тяжелое от горя, теперь бьется быстрее, наполненное новой, странной надеждой. Возможно, этот подвал не был таким уж безнадежным. Возможно, у него был шанс. Шанс вернуться домой. Шанс снова увидеть маму.

И все благодаря этой маленькой, черной сфере. Сфере, которая хранила в себе тайны самой вселенной. Сфере, которая дала ему… гравитацию. И, возможно, что-то большее, чем просто гравитацию. Возможно, надежду.

Они пошли дальше, Айзек сжимал сферу, а Кипер, вечно алчный, уже мечтал о горах монет, которые они смогут собрать с помощью этой невероятной силы. И пока Айзек пытался объяснить ему, что гравитация – это не только монеты, но и нечто гораздо более глубокое, в его душе уже зарождалось новое чувство. Чувство, которое он давно забыл – чувство силы. И, возможно, даже… немного радости. Хоть и хмурой.