.

«Ну что, неуловимый призрак, надоело прятаться?» — ехидный голос Тилла просочился сквозь треск рации, заставляя Ивана скрипнуть зубами.

«А вам не надоело играть в прятки с полицией? Кажется, они уже подтягиваются, мой друг», — Иван усмехнулся, прижимаясь к холодной стене. Его сердце стучало как сумасшедшее, но он не подавал виду. Он был в своей стихии, когда нужно было выживать, когда адреналин зашкаливал, а опасность подстёгивала мыслительный процесс. Он всегда был таким: упрямым, боевым, отчаянным. Маска сарказма и безразличия давно приросла к лицу, став его второй натурой.

«О, полиция… Какая банальщина. Мне казалось, вы способны на что-то более оригинальное, чем вызов копов», — Тилл протянул слова, словно лаская их, и в этом было что-то змеиное, что-то, от чего по коже пробегал холодок. Он был хищником, играющим со своей жертвой, и Иван это прекрасно понимал. Но он не собирался сдаваться.

«Я предпочитаю классику. Она всегда работает. А вы, похоже, любите усложнять. Или вы просто не можете справиться с одним гражданским? Стыдно, мистер Террорист», — Иван чувствовал, как его губы растягиваются в ехидной ухмылке. Он наслаждался этой игрой, этим словесным поединком, в котором каждый выпад мог стать последним.

«У вас острый язык, это я уже понял. И ловкие ручки, судя по тому, как вы разделались с моими ребятами. Не каждый простой гражданский на это способен», — голос Тилла зазвучал чуть ближе, и Иван почувствовал, как напрягается каждая мышца в его теле. Он был юрким, это правда. И отчаянным. Когда дело доходило до выживания, он мог достать оружие из ниоткуда и вырубить кого угодно.

«Я всего лишь защищался. Вы же не ждали, что я буду сидеть и ждать, пока меня зарежут, верно? Я не из таких», — Иван перехватил поудобнее пистолет, который он каким-то чудом раздобыл у одного из вырубленных бандитов. Он был тяжёлым и холодным, но давал иллюзию контроля.

«Нет, не ждал. И это меня в вас заинтриговало. Вы не просто гражданский. Вы… особенный. Я бы хотел узнать вас получше», — Тилл произнёс это так, словно делился сокровенной тайной, и в его голосе проскользнула нотка, от которой у Ивана по спине пробежали мурашки. Это был не флирт в обычном понимании, это было что-то более тёмное, более хищное. Агрессивный флирт, как он сам его называл.

«Вряд ли наши пути пересекутся при более приятных обстоятельствах. Так что давайте оставим этот вопрос открытым», — Иван старался сохранять невозмутимость, но внутри него всё дрожало. Он прекрасно понимал, что Тилл пытается его расколоть, вытащить наружу, узнать его слабости.

«О, я бы не был так уверен. Мне кажется, наши пути уже пересеклись. И, возможно, пересекутся ещё не раз», — Тилл промурлыкал, и Иван почувствовал, как его желудок скрутило. Что-то было не так. Что-то изменилось в тоне Тилла, в его интонациях. Он словно перешёл на новую ступень игры, и эта ступень была гораздо опаснее предыдущей.

«Что вы имеете в виду?» — Иван постарался, чтобы его голос звучал как можно более равнодушно.

«А вы как думаете, Иван?»

Это имя. Слишком небрежно произнесенное, слишком… *знакомо*. Ивана пронзил ледяной ужас. Его маска треснула, обнажая истинное, дрожащее нутро. Он замер, прижавшись к стене, словно пытаясь слиться с ней.

«Что… что вы сказали?» — его голос сорвался, выдавая всё его смятение.

«Я сказал: а вы как думаете, Иван? Или, может быть, я должен был сказать: а вы как думаете, *Иван Сергеевич Петров*? Тот самый, что живёт на улице Ленина, дом 15, квартира 3? Тот самый, что работает в небольшой дизайн-студии, но мечтает о собственной галерее? Тот самый, что любит крепкий кофе и ненавидит вторники?» — Тилл смаковал каждое слово, наслаждаясь произведённым эффектом. Его голос был сладким, как яд, и Иван чувствовал, как этот яд проникает в каждую клеточку его тела. Он слышал, как его собственное сердце стучит в ушах, заглушая все остальные звуки.

«Как… как вы…» — Иван не мог произнести ни слова. Его язык онемел, а мысли метались в панике. Он был раскрыт. Абсолютно, полностью раскрыт. И это было хуже, чем быть пойманным. Это было как оказаться обнажённым перед хищником, который уже выбрал свою жертву.

«О, милый Иван, вы же не думали, что я так просто отпущу вас, после того, как вы так отчаянно нарушили все мои планы? Вы слишком интересный, чтобы просто исчезнуть. А узнать о вас… это было не так уж и сложно. Люди так много болтают, когда выпьют. Особенно, когда выпьют в неправильном месте и в неправильной компании», — Тилл замолчал на мгновение, давая Ивану переварить эту информацию. И затем добавил, с ещё большей, почти нежной жестокостью: «Кстати, ваш старший брат, Сергей, очень разговорчивый, когда выпьет. Вы не находите?»

Мир вокруг Ивана поплыл. Сергей. Его раздолбай-брат, который вечно попадал в какие-то передряги. Он что, правда…

«Нет…» — выдохнул Иван.

«О да. Он сейчас здесь. С нами. Он очень удивился, когда узнал, что его младший братик, оказывается, такой герой. Хотите с ним поговорить?» — Тилл не дал ему ответить, как в трубке раздался шорох, и затем послышался пьяный, невнятный голос.

«И-Иван? Это ты? Я же говорил, что не надо было мне столько пить…»

Иван почувствовал, как его захлёстывает волна отчаяния и ярости. Сергей! Вот же идиот! Как он мог?! Но сейчас было не время для выяснения отношений. Ему нужно было спасти брата. И себя.

«Алло? Кто это? Я вас не знаю!» — Иван попытался придать своему голосу равнодушие, словно он действительно говорил с незнакомцем. Он надеялся, что Сергей поймёт и подыграет.

«Что значит, не знаешь?! Это я, Серёга! Твой брат! Ты чего, совсем уже?» — Сергей, кажется, был слишком пьян, чтобы понять намёк. Иван сжал зубы.

«Я не знаю никакого Серёги. Вы, наверное, ошиблись номером», — Иван пытался говорить спокойно, но его голос дрожал. Он слышал, как Тилл тихо посмеивается на заднем плане.

«Да какой ошибся! Это я! Мы же с тобой…» — Сергей начал что-то говорить, и Иван понял, что он вот-вот выдаст всё. Ему нужно было остановить его.

«Заткнись, Сергей! Ради всего святого, заткнись!» — Иван сорвался, его голос прозвучал резко и напряжённо. Он пытался завуалированно намекнуть брату, чтобы тот прекратил болтать, но было уже поздно.

В трубке послышался глухой удар, затем стон, и связь прервалась. Иван почувствовал, как его охватывает паника.

«Сергей?! Что вы с ним сделали?!» — крикнул он в рацию.

«О, ничего особенного. Просто… уснул. Он был слишком болтлив, не находите?» — голос Тилла вновь стал змеиным, полным издевательства. «Итак, Иван, наша маленькая игра приобретает новые краски, не так ли? Теперь вы уже не такой расслабленный. Теперь вы… заложник. Заложник в собственной шкуре».

Иван молчал, сжимая пистолет до побеления костяшек. Он был прав. Он был заложником. Заложником своей семьи, своей привязанности, своей ненависти к Тиллу. Но он не сломается. Он выживет. И он отомстит.

***

Спустя несколько месяцев.

Мягкий свет лампы проникал сквозь тяжёлые шторы дорогого отеля где-то за границей. Золотистые блики играли на шёлковых простынях, на которых сидел Иван. Его руки и ноги были связаны, но не туго, скорее символически, чтобы напомнить ему о его положении. Он был ослаблен, голоден, но глаза его всё ещё горели упрямым огнём.

Тилл сидел напротив него, на краю кровати, с лёгкой усмешкой на губах. Он держал в руках вилку с кусочком нежного мяса.

«Ну же, Иван, открой ротик. Ты совсем ничего не ешь. А мне не нравится, когда ты худеешь. Ты должен быть в форме», — Тилл поднёс вилку к губам Ивана.

Иван отвернулся. Он не собирался принимать еду из его рук. Не после всего, что произошло. После того, как Тилл использовал его брата, чтобы сломить его. После того, как он держал его в плену, играя с ним, как кошка с мышью.

«Не капризничай, милый. Ты же знаешь, что это бесполезно», — Тилл вздохнул, но в его голосе не было и тени раздражения. Только одержимость. Он аккуратно провёл вилкой по щеке Ивана, заставляя его дёрнуться.

«Я не буду есть», — прохрипел Иван, его голос был слабым, но упрямым.

«Будешь. Или ты хочешь, чтобы я накормил тебя по-другому?» — Тилл наклонился ближе, его дыхание опалило кожу Ивана. В его глазах мелькнул опасный огонь.

Иван сглотнул. Он знал, на что способен этот человек. Он знал, что Тилл не остановится ни перед чем, чтобы получить желаемое. Он медленно открыл рот, и Тилл аккуратно вложил в него кусочек мяса. Иван жевал медленно, с отвращением.

Тилл наблюдал за ним, его взгляд был прикован к каждому движению. Он протянул руку и нежно коснулся волос Ивана, пропуская их сквозь пальцы. Он тыкался в них, словно пытаясь впитать его запах, его сущность.

«Ты такой красивый, когда злишься», — прошептал Тилл, его голос был низким и хриплым. Он наклонился ещё ближе, и Иван почувствовал, как его сердце начинает бешено колотиться.

Тилл внезапно схватил его за подбородок, чуть сдавливая, и резко, доминантно притянул к себе. Их губы столкнулись в грубом, требовательном поцелуе. Иван сопротивлялся, но его силы были на исходе. Тилл целовал его властно, не давая ему ни единого шанса на отступление. Он впивался в его губы, проникал языком, исследуя каждый уголок рта, словно пытаясь выпить его до дна. Это был поцелуй собственника, поцелуй победителя, и Иван чувствовал, как его собственное тело предаёт его, отзываясь на это прикосновение.

Когда Тилл отстранился, Иван тяжело дышал, его губы были распухшими и покалывали. В глазах Тилла горел огонь одержимости, и Иван понял, что он застрял в этой ловушке. Он был пленником, полностью во власти этого человека, и его единственным оружием было его непокорное сердце. Но даже оно начинало уставать от этой бесконечной борьбы.