Love

Родители Маринетт, Том и Сабина, стояли у порога, их лица светились предвкушением. В руках у них были небольшие чемоданы, а на плечах – рюкзаки.
«Ну что, Маринетт, мы уезжаем!» – весело прощебетала Сабина, обнимая дочь. – «Позаботься о себе, дорогая. И слушайся Адриана!»
«Да-да, мамуль, пап, я все поняла», – Маринетт выдавила улыбку, чувствуя, как внутри все сжимается. Она прекрасно знала, что значит «слушаться Адриана».
Том, крепкий и добродушный булочник, похлопал Адриана по плечу.
«Адриан, сынок, мы на тебя надеемся. Присматривай за нашей девочкой. Она у нас хоть и большая, но все еще ребенок».
Адриан, со своей неизменной модельной улыбкой, кивнул.
«Не волнуйтесь, месье Дюпен-Чен. Я позабочусь о Маринетт. Она будет в полной безопасности».
Маринетт скривилась. «В полной безопасности» в его понимании означало «под полным контролем».
Родители еще раз обняли дочь, помахали Адриану и вышли из пекарни, направляясь к машине такси, которая уже ждала их на улице. Дверь закрылась, и в доме воцарилась тишина.
Маринетт медленно повернулась к Адриану. Он стоял, скрестив руки на груди, и его взгляд был абсолютно серьезным.
«Ну что, Маринетт. Теперь мы одни», – произнес он, и в его голосе прозвучали нотки, от которых у нее по спине пробежал холодок. – «И теперь ты будешь делать все так, как я скажу».
Маринетт сглотнула.
«Адриан, ты же не будешь…»
«Буду», – перебил он ее. – «Твои родители доверили тебя мне. И я не подведу их доверие. А это значит, что я буду следить за твоей учебой, за твоим поведением, за тем, как ты одеваешься. И за тем, чтобы ты меня слушалась. Понятно?»
Маринетт кивнула.
«Понятно».
«Вот и прекрасно», – Адриан подошел к ней ближе. – «А теперь иди и приведи себя в порядок. Твоя комната похожа на свинарник. И никаких отговорок. У нас сегодня много дел».
Маринетт вздохнула. Ее свобода закончилась.

Первые несколько дней прошли относительно спокойно. Адриан установил строгий режим: подъем в семь утра, зарядка, завтрак, потом учеба. Он сидел рядом, пока Маринетт делала уроки, проверял каждую задачу, каждое упражнение. Если она допускала ошибку, он тут же указывал на нее, а иногда и заставлял переделывать все заново.
«Маринетт, ты же знаешь, что это неправильно. Почему ты не стараешься?» – строго говорил он.
«Я стараюсь, Адриан, просто я устала», – отвечала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
«Устала? А сколько ты спала? Девять часов? Этого вполне достаточно. Продолжай».
Однажды, когда Маринетт попыталась надеть свои любимые короткие шорты, чтобы выйти на прогулку, Адриан остановил ее.
«Что это на тебе?» – его брови нахмурились.
«Шорты. Я хотела выйти прогуляться с Альей», – робко ответила она.
«В таком виде? Нет. Ты пойдешь и переоденешься. Наденешь что-нибудь более приличное. Длинные брюки или юбку. Ты же девушка, а не…» – он запнулся. – «В общем, переоденься. И точка».
Маринетт, сжав кулаки, пошла в свою комнату. Она чувствовала себя марионеткой, которой управляют.

Однажды, во время проверки домашнего задания по математике, Адриан обнаружил, что Маринетт сделала несколько ошибок. Он посмотрел на нее с разочарованием.
«Маринетт, я же тебе объяснял эту тему вчера. Почему ты не запомнила?»
«Я… я не знаю. У меня голова болит», – попыталась оправдаться она.
«Голова болит? Это не оправдание. Ты должна быть внимательнее. Твои родители ждут от тебя хороших оценок. А ты что? Ленишься?»
«Я не ленюсь!» – воскликнула Маринетт, и в ее голосе прозвучал вызов. – «Ты просто слишком строг!»
Адриан медленно поднялся со стула. Его глаза потемнели.
«Что ты сказала?» – его голос стал низким и опасным. – «Ты мне хамишь?»
Маринетт почувствовала, как по ее телу пробежал холодок. Она поняла, что зашла слишком далеко.
«Я… я не хотела…»
«Нет, хотела», – Адриан взял ее за руку и потянул за собой. – «Пошли».
Он отвел ее в угол комнаты, где обычно стояла корзина для белья.
«Стой здесь, пока не осознаешь свою ошибку».
Маринетт, чувствуя себя униженной, встала в угол. Слезы потекли по ее щекам. Она не могла поверить, что Адриан, ее любимый Адриан, так с ней обращается.

Вечером, после того как Маринетт простояла в углу около часа, Адриан подошел к ней.
«Ну что, осознала?» – спросил он, его голос был все еще строгим.
Маринетт молчала.
«Я тебя спрашиваю», – Адриан слегка встряхнул ее за плечо. – «Осознала?»
«Да», – еле слышно произнесла она.
«Хорошо», – Адриан отвел ее к столу. – «А теперь я тебе кое-что покажу».
Он достал из шкафа старый кожаный ремень, который когда-то носил ее отец. Маринетт расширила глаза.
«Адриан, нет…»
«Да, Маринетт», – его голос был твердым. – «Это для того, чтобы ты запомнила, что мне хамить нельзя. И что я твой опекун. И ты должна меня слушаться».
Маринетт чувствовала, как ее сердце колотится в груди. Она никогда не думала, что Адриан может быть таким жестоким.
Он слегка ударил ее ремнем по ягодицам. Не сильно, но достаточно, чтобы она почувствовала боль и унижение.
«Это тебе за непослушание», – сказал он. – «Надеюсь, ты усвоила урок».
Маринетт, сдерживая слезы, кивнула.

На следующий день Маринетт пошла в школу, чувствуя себя подавленной. Она избегала Адриана, насколько это было возможно, хотя он все равно сидел с ней за одной партой. Во время перемены к ней подошла Алья.
«Маринетт, ты какая-то бледная. Что случилось?» – обеспокоенно спросила Алья.
Маринетт покачала головой.
«Все в порядке, Алья. Просто я не выспалась».
«Ты уверена? Ты выглядишь так, будто плакала».
Маринетт не хотела рассказывать Альи о том, что происходит. Она боялась, что Алья не поймет, или еще хуже – расскажет всем.
«Все хорошо, правда», – повторила она.
Но Алья не отставала.
«Маринетт, я же вижу, что что-то не так. Расскажи мне. Я твоя лучшая подруга».
Маринетт, не выдержав, отвела Алью в сторону.
«Алья, я не могу тебе сказать. Адриан… он…» – она запнулась.
«Что Адриан?» – Алья нахмурилась. – «Он тебя обижает?»
Маринетт кивнула.
«Он… он меня контролирует. Во всем. И… и вчера… он меня ударил ремнем».
Алья широко раскрыла глаза.
«Что?! Он тебя ударил?! Это же… это же насилие! Ты должна рассказать родителям!»
«Я не могу! Они в Китае. И они доверили меня ему. Если я расскажу, они будут волноваться, и… и я не хочу, чтобы они думали, что я не справляюсь».
«Но Маринетт, это же ненормально! Так нельзя! Он не имеет права так с тобой обращаться!»
«Я знаю», – Маринетт почувствовала, как слезы снова подступают к глазам. – «Но что мне делать?»
«Мы должны что-то придумать», – Алья обняла ее. – «Мы не можем это так оставить».

После школы Алья и Маринетт встретились с Нино. Алья быстро рассказала ему о ситуации. Нино, услышав это, был в ярости.
«Что?! Адриан так поступил?! Это же с ума сойти! Он не имеет права так с тобой обращаться, Маринетт!»
«Я знаю, Нино», – Маринетт снова почувствовала себя беспомощной.
«Мы должны что-то сделать», – сказал Нино. – «Мы не можем позволить ему так себя вести».
«Но что?» – спросила Маринетт. – «Родители ему доверяют».
«Мы должны доказать им, что он ведет себя неправильно», – предложила Алья. – «Мы можем записывать его поведение. Или… или что-то еще».
«Но если он узнает, он будет еще злее», – Маринетт испугалась.
«Мы будем осторожны», – заверил ее Нино. – «Ты не должна терпеть это, Маринетт. Никто не должен терпеть такое отношение».

На следующий день Маринетт старалась быть как можно более покорной. Она делала все, что говорил Адриан, не перечила ему, не допускала ошибок. Но внутри у нее кипел гнев и обида.
Адриан, казалось, был доволен ее поведением.
«Вот видишь, Маринетт, когда ты слушаешься, все намного проще», – сказал он, когда она закончила убирать кухню.
Маринетт лишь кивнула.
Вечером, когда Адриан ушел в свою комнату, Маринетт связалась с Альей и Нино.
«Он сегодня был… более-менее. Но я чувствую, что это не конец».
«Мы должны быть начеку», – сказала Алья. – «Мы должны найти способ его остановить».
«Я думаю, нам нужно поговорить с его отцом», – предложил Нино. – «Габриэль Агрест. Он должен знать, как ведет себя его сын».
«Нет! Это слишком рискованно», – Маринетт испугалась. – «Габриэль Агрест очень строгий. И он всегда на стороне Адриана».
«Но что тогда?» – спросила Алья. – «Мы не можем просто сидеть сложа руки».

В следующие дни Адриан продолжал контролировать Маринетт. Он проверял ее телефон, читал ее переписки, запрещал общаться с некоторыми друзьями. Маринетт чувствовала себя в ловушке.
Однажды, когда Адриан был в душе, Маринетт быстро взяла его телефон и отправила сообщение Альи: «Помоги мне».
Через несколько минут Алья позвонила ей.
«Маринетт, что случилось? Ты в порядке?»
«Нет, Алья, я не в порядке. Он… он меня совсем достал. Я не могу больше так жить».
«Мы должны что-то предпринять. Я придумала. Мы можем рассказать все Габриэлю Агресту, но не напрямую. Мы можем отправить ему анонимное письмо. Или… или видео».
«Видео?» – Маринетт задумалась. – «Как?»
«Мы можем установить скрытую камеру», – предложила Алья. – «И записать его поведение. Тогда у нас будут доказательства».
Маринетт колебалась. Это было рискованно. Но другого выхода она не видела.

На следующий день Алья принесла маленькую скрытую камеру. Она была замаскирована под обычный брелок.
«Вот, Маринетт. Положи ее где-нибудь, где она не будет заметна, но будет все видно и слышно».
Маринетт спрятала камеру в своей комнате, на полке среди книг. Она чувствовала себя шпионкой, но выбора у нее не было.
Через несколько дней у них были первые записи. Адриан, как обычно, проверял ее уроки, отчитывал за ошибки, заставлял переделывать. На одной из записей было видно, как он ставит ее в угол.
«Это не очень убедительно», – сказала Алья, просматривая записи. – «Нужно что-то более серьезное».
Маринетт понимала, что Алья права. Им нужно было что-то, что показало бы истинную природу Адриана.

Через несколько дней Маринетт, уставшая от постоянного контроля, решила рискнуть. Она намеренно сделала несколько ошибок в домашнем задании по французскому языку.
«Маринетт, что это такое?» – Адриан, как обычно, проверял ее тетрадь. – «Ты же знаешь это правило! Почему ты опять допускаешь такие глупые ошибки?»
«Я… я не знаю», – Маринетт опустила глаза.
«Не знаешь? Или не хочешь знать?» – Адриан взял ее за подбородок и поднял ее голову. – «Ты меня испытываешь?»
«Нет, Адриан, я просто…»
«Просто что?» – его голос стал жестким. – «Ты хочешь, чтобы я снова тебя наказал?»
Маринетт почувствовала, как по ее телу пробежал холодок. Она знала, что сейчас произойдет.
«Нет», – еле слышно произнесла она.
«Тогда почему ты ведешь себя так?» – Адриан отпустил ее подбородок. – «Иди в угол».
Маринетт покорно пошла в угол. Камера, спрятанная на полке, продолжала записывать.
Через некоторое время Адриан подошел к ней.
«Ну что, Маринетт, осознала свою ошибку?»
Маринетт молчала.
«Я тебя спрашиваю!» – Адриан слегка толкнул ее.
«Да», – ответила она, сдерживая слезы.
«Хорошо», – Адриан снова достал ремень. – «Это тебе за непослушание. И за то, что ты меня испытываешь».
Он ударил ее несколько раз ремнем. Маринетт стиснула зубы, чтобы не закричать. Камера все записывала.

Когда Адриан ушел, Маринетт, дрожащими руками, достала камеру. Она отправила запись Альи.
«Это оно», – написала Алья в ответ. – «Это то, что нам нужно. Отлично, Маринетт. Ты молодец».
На следующий день Алья и Нино отправили запись Габриэлю Агресту. Они приложили к ней анонимное письмо, в котором объяснили, что происходит.
Габриэль Агрест, получив письмо и видео, был в шоке. Он не мог поверить, что его сын способен на такое. Он тут же позвонил Адриану.

Адриан, ничего не подозревая, сидел в гостиной, когда ему позвонил отец.
«Адриан, немедленно приезжай ко мне», – голос Габриэля был холодным и жестким.
«Отец, что случилось?» – Адриан был удивлен.
«Приезжай, и все узнаешь».
Адриан, чувствуя, что что-то не так, поехал к отцу.
Когда он приехал, Габриэль Агрест сидел в своем кабинете, его лицо было мрачным. На столе лежал телефон, на котором проигрывалось видео. Видео, на котором Адриан бил Маринетт ремнем.
«Что это, Адриан?» – Габриэль Агрест поднял на него глаза. – «Ты можешь мне это объяснить?»
Адриан побледнел. Он узнал свою комнату, Маринетт, себя. Он не мог поверить, что его засняли.
«Отец, я… я могу объяснить…»
«Что ты можешь объяснить?!» – Габриэль вскочил со стула. – «Ты издеваешься над девочкой, которую тебе доверили! Ты ее бьешь! Ты ее унижаешь!»
«Я… я просто хотел, чтобы она слушалась. Ее родители попросили меня присмотреть за ней…»
«Присмотреть?! Это не присмотр, это тирания!» – Габриэль Агрест был вне себя от ярости. – «Я не могу поверить, что мой сын способен на такое!»
«Отец, я…»
«Молчать!» – Габриэль Агрест указал на дверь. – «Ты немедленно возвращаешься домой. И пока я не решу, что с тобой делать, ты не выходишь из дома. И к Маринетт ты больше не подойдешь. Я свяжусь с ее родителями и все им расскажу. И поверь мне, тебе это не понравится».
Адриан, чувствуя себя раздавленным, покинул кабинет отца. Его мир рухнул.

Маринетт, Алья и Нино, узнав о произошедшем, почувствовали облегчение. Они смогли остановить Адриана.
Через несколько дней Габриэль Агрест позвонил родителям Маринетт и все им рассказал. Том и Сабина были в шоке и ярости. Они тут же купили билеты на самолет и вернулись в Париж.
Когда они приехали, они обняли Маринетт, извиняясь за то, что доверили ее Адриану.
«Мы не знали, что он такой», – Сабина плакала. – «Мы так виноваты».
«Все в порядке, мамуль», – Маринетт обняла ее в ответ. – «Главное, что вы вернулись».
Том, крепко обняв дочь, подошел к Адриану.
«Адриан, я не знаю, что сказать. Я доверял тебе, как своему сыну. А ты… ты так поступил с моей дочерью».
Адриан, опустив голову, молчал.
«Ты больше не будешь жить в нашем доме», – сказал Том. – «И к Маринетт ты больше не подойдешь. Никогда».
Габриэль Агрест, стоявший рядом, кивнул.
«Я позабочусь о том, чтобы Адриан понес должное наказание. И чтобы он больше никогда не смог причинить никому вреда».
Адриан был отправлен в закрытую школу-интернат, где с ним работали психологи.
Маринетт, наконец, почувствовала себя свободной. Она была благодарна Альи и Нино за их помощь. И она поняла, что никогда не должна позволять никому контролировать свою жизнь.