.

Тишина. Только мерное дыхание, нарушающее спокойствие ночной комнаты. Тоге Инумаки замер, его сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь гулким эхом в ушах. Он медленно протянул руку, кончиками пальцев касаясь теплой кожи. Годжо Сатору спал, или, по крайней мере, так казалось. Его расслабленное лицо, слегка приоткрытые губы, растрепанные белые волосы – все говорило о глубоком сне.

Но Тоге знал лучше. Он знал, как обманчива может быть эта безмятежность. Знал, что за ней скрывается хищный ум, способный просчитывать ходы наперед, играть с эмоциями, манипулировать. И все же, он не мог устоять. Тяга была слишком сильна, слишком всепоглощающей.

Его взгляд скользнул вниз по телу Годжо, задерживаясь на выпуклости под простыней. Сердце Инумаки пропустило удар. Он осторожно, почти неслышно, спустился с кровати, чувствуя, как холодный пол приятно щекочет ступни. Каждый шаг был медленным, выверенным, как у охотника, подкрадывающегося к своей добыче.

Добыча. Смешно. Ведь он сам был добычей, пойманной в ловушку своих собственных желаний.

Добравшись до края кровати, Тоге опустился на колени. Его пальцы дрожали, когда он осторожно приподнял простыню. Обнаженное тело Годжо предстало перед ним, озаренное тусклым светом луны, проникающим сквозь неплотно задернутые шторы. Инумаки сглотнул. Член Годжо, уже твердый и напряженный, пульсировал, приглашая к прикосновению.

Тоге медленно выдохнул. Его щеки горели, а внизу живота разливалось приятное тепло. Он осторожно взял член Годжо в руку, чувствуя его тяжесть, его горячую, гладкую кожу. Это было так… неправильно. Так запретно. И от этого еще более возбуждающе.

Он начал медленно двигать рукой вверх и вниз, имитируя движения, которые он видел в своих самых смелых фантазиях. Член Годжо отреагировал мгновенно, подрагивая и становясь еще тверже. Тоге закрыл глаза, представляя, как это было бы, если бы он был внутри него. Как Годжо двигался бы, стонал, шептал бы ему на ухо пошлые слова.

Его дыхание участилось. Он ускорил темп, его пальцы сжимались и разжимались, доводя себя до грани. Он чувствовал, как приближается оргазм, как тело напрягается в предвкушении. Он хотел, чтобы это был Годжо. Хотел, чтобы это был его член, который заполнил бы его до отказа.

Внезапно, его рука была перехвачена.

Инумаки замер. Его глаза распахнулись. Годжо Сатору смотрел на него. Его голубые глаза, обычно полные веселья и озорства, сейчас были темными и глубокими, как океанская бездна. В них не было ни намека на сон.

– Тоге, – прошептал Годжо, его голос был низким и хриплым, – что ты делаешь?

Инумаки почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Он попытался выдернуть руку, но хватка Годжо была крепкой. Его щеки горели от стыда. Он ничего не мог сказать. Слова застряли у него в горле, превратившись в немой крик.

– Тунец, – пробормотал он, его голос был едва слышен.

Годжо усмехнулся. Это была не та его обычная легкомысленная усмешка. Эта была хищной, обещающей неприятности.

– Тунец, значит? – повторил он, его глаза блеснули. – Кажется, ты застигнут на месте преступления, мой маленький воришка.

Он резко потянул Тоге на себя, и тот свалился на кровать, прямо на Годжо. Их тела соприкоснулись, и Инумаки почувствовал жар, исходящий от тела сенсея. Его сердце забилось еще быстрее.

– Что ж, – промурлыкал Годжо, его рука скользнула по спине Тоге, – раз уж ты так жаждешь моего члена, может быть, я тебе его дам?

Тоге задохнулся. Он попытался отстраниться, но Годжо уже перехватил его запястья, прижимая их к кровати над головой. Его тело было обездвижено. Паника охватила Инумаки.

– Горчица, – прошептал он, его голос дрожал.

– Нет, Тоге, – Годжо наклонился к его уху, его дыхание опалило кожу, – никаких "горчиц" и "тунцов". Только ты и я. И мой член.

Его другая рука скользнула вниз, между их телами, и нашла член Тоге, который уже стоял колом от возбуждения и страха. Годжо усмехнулся.

– Ого, ты уже готов? Какой нетерпеливый мальчик.

Он начал медленно поглаживать член Тоге, его пальцы были влажными и горячими. Инумаки издал тихий стон. Это было слишком. Слишком много ощущений, слишком много стыда, слишком много желания.

– Годжо-сенсей… – прошептал он, пытаясь уговорить его остановиться.

– Ох, Тоге, – Годжо прикусил его мочку уха, – не притворяйся. Я знаю, как сильно ты этого хочешь. Я чувствую это.

Он резко перевернул Тоге на живот, прижимая его к матрасу. Инумаки вскрикнул от неожиданности. Годжо одной рукой держал его запястья, а другой начал стягивать с него штаны.

– Нет! – Тоге попытался сопротивляться, но его попытки были тщетны. Годжо был намного сильнее.

– Тихо, тихо, – прошептал Годжо, его голос был полон игривой угрозы, – иначе я перестану быть таким нежным.

Штаны были стянуты, и Годжо провел рукой по его ягодицам. Инумаки вздрогнул. Его кожа была невероятно чувствительной.

– Какой ты упругий, Тоге, – промурлыкал Годжо. – Прямо как персик.

Он наклонился и прикусил его ягодицу. Инумаки издал тихий стон боли и удовольствия.

– А теперь, – Годжо слегка оттянул его бедра, – давай посмотрим, насколько ты готов принять меня.

Инумаки почувствовал, как что-то холодное и влажное коснулось его ануса. Он напрягся.

– Расслабься, Тоге, – Годжо прошептал ему на ухо, его голос был обволакивающим и успокаивающим, но в то же время полным скрытой силы. – Чем больше ты сопротивляешься, тем больнее будет.

Тоге попытался расслабиться, но страх и предвкушение смешались в единый клубок, затягивая его все глубже. Он почувствовал, как палец Годжо медленно проникает внутрь. Инумаки вскрикнул. Это было болезненно, но в то же время невероятно возбуждающе.

– Хороший мальчик, – прошептал Годжо, его голос был полон одобрения. – Еще немного.

Второй палец последовал за первым. Тоге застонал, его тело выгнулось дугой. Он чувствовал, как растягивается, как его внутренности сжимаются вокруг пальцев Годжо.

– Ты такой тесный, Тоге, – Годжо усмехнулся. – Но это только интереснее.

Он начал медленно двигать пальцами, растягивая Инумаки, готовя его к тому, что должно было произойти. Тоге чувствовал, как его тело отзывается на каждое движение, как возбуждение нарастает, смешиваясь с болью.

– Готов? – Годжо прошептал ему на ухо, его голос был хриплым от желания.

Инумаки не мог ответить. Он мог только кивнуть, его лицо было прижато к подушке.

Годжо медленно вынул пальцы. Тоге почувствовал пустоту, а затем – что-то большое и твердое, прижимающееся к его анусу. Он затаил дыхание.

– Сейчас будет немного больно, – предупредил Годжо, но его голос был полон предвкушения.

Он медленно начал входить. Инумаки вскрикнул, его тело напряглось, мышцы сжались. Это было невероятно больно. Слезы выступили на его глазах.

– Терпи, Тоге, – Годжо прошептал, его голос был жестким, но в нем проскальзывала нотка заботы. – Я знаю, что ты можешь.

Он остановился, позволяя Тоге привыкнуть к ощущению. Инумаки почувствовал, как его тело медленно адаптируется, как боль начинает отступать, уступая место давлению и растяжению.

– Хороший мальчик, – Годжо похвалил его. – А теперь…

Он начал медленно двигаться, сначала осторожно, затем все быстрее и глубже. Инумаки застонал, его тело двигалось в такт движениям Годжо. Боль смешалась с удовольствием, создавая невероятный коктейль ощущений.

– Ты такой горячий, Тоге, – Годжо прорычал ему на ухо. – Такой тесный.

Он начал увеличивать темп, его бедра сильно ударялись о ягодицы Тоге. Кровать скрипела под ними. Инумаки не мог сдержать стонов, они вырывались из его груди, смешиваясь со звуками ударов.

– Хочешь, чтобы я был грубее? – Годжо прошептал, его голос был полон похоти. – Хочешь, чтобы я заставил тебя кричать?

Тоге не мог ответить. Он был полностью поглощен ощущениями. Его тело дрожало, а внизу живота нарастало приятное напряжение.

Внезапно Годжо схватил его за волосы, резко запрокинув голову Тоге назад. Инумаки вскрикнул. Его горло было обнажено.

– Попроси меня, Тоге, – Годжо прорычал, его голос был низким и властным. – Попроси меня быть грубым.

Инумаки задохнулся. Он не мог произнести ни слова. Его горло было сжато, а в глазах стояли слезы.

– Что, не можешь? – Годжо усмехнулся. – Ну что ж, я сам решу.

Он начал двигаться еще быстрее, его член глубоко проникал в Тоге. Инумаки чувствовал, как его тело доходит до предела. Он был на грани.

– Годжо… – прохрипел он, его голос был едва слышен.

Годжо наклонился и прикусил его шею, оставляя влажный след.

– Да, Тоге? Что ты хочешь сказать?

– Больше… – прошептал Инумаки, его голос был полон отчаяния и желания. – Больше…

Годжо усмехнулся.

– Как скажешь.

Он начал двигаться с удвоенной силой, его удары были сильными и глубокими. Инумаки закричал, его тело сжалось в спазме. Он чувствовал, как оргазм приближается, как волна удовольствия захлестывает его с головой.

Годжо продолжал двигаться, доводя его до самой грани. Инумаки почувствовал, как его член дергается, как он извергает семя на простыни. Он застонал, его тело расслабилось.

Но Годжо не остановился. Он продолжал двигаться, его член по-прежнему был тверд и напряжен.

– Что, уже все? – он усмехнулся. – Но я еще не закончил.

Инумаки почувствовал, как его тело начинает снова возбуждаться, как член Годжо давит на его простату, вызывая новые волны удовольствия. Он был истощен, но в то же время хотел большего.

– Не останавливайся, – прошептал он, его голос был хриплым и молящим.

Годжо усмехнулся.

– Вот так. Хороший мальчик.

Он снова схватил Тоге за волосы, подняв его голову. Его взгляд был властным и полным похоти.

– Повтори за мной, Тоге, – прошептал Годжо. – Я твой.

Инумаки колебался. Но взгляд Годжо был настолько пронзительным, что он не мог сопротивляться.

– Я… я твой, – прошептал он, его голос был едва слышен.

Годжо улыбнулся, его улыбка была хищной и довольной.

– Хороший мальчик.

Он наклонился и поцеловал Тоге в губы, глубоко и страстно. Язык Годжо проник в его рот, исследуя каждый уголок. Инумаки ответил на поцелуй, его тело дрожало от удовольствия.

Годжо продолжал двигаться, его член пульсировал внутри Тоге. Он чувствовал, как Годжо приближается к оргазму, как его тело напрягается.

– Я иду, Тоге, – прорычал Годжо, его голос был полон предвкушения.

Он сделал несколько сильных толчков, и Инумаки почувствовал, как горячая жидкость изливается внутрь него. Он вскрикнул, его тело сжалось в спазме. Годжо обнял его, прижимая к себе.

Они лежали так некоторое время, тяжело дыша, их тела были покрыты потом. Инумаки чувствовал, как Годжо медленно вынимает свой член. Внутри него было тепло и влажно, а тело болело, но это была приятная боль.

Годжо перевернул Тоге на спину, и они посмотрели друг на друга. Глаза Годжо все еще были темными и глубокими, но теперь в них мерцало что-то еще – нежность.

– Ну что, маленький проказник, – Годжо усмехнулся, – доволен?

Инумаки покраснел. Он кивнул, не в силах произнести ни слова.

Годжо поцеловал его в лоб.

– В следующий раз, – прошептал он, – просто попроси. И я дам тебе все, что ты захочешь.

Инумаки улыбнулся. Он знал, что в следующий раз он обязательно попросит. И, возможно, он даже не будет ждать, пока Годжо уснет. Ведь теперь он знал, что Годжо никогда не спит по-настоящему, когда дело касается его. Он всегда готов к игре. И Тоге был готов играть.