Ура

После того как все пришли в отель, Рууд ван Нистелрой оглянулся и замер от красоты отеля. "Черт, просто шикарно..." – сказал он, включив телевизор. Он не понял ни единого слова и заметил, что в номере нет полотенец. Он пошел к номеру своего товарища по сборной, Эдвина ван дер Сара. Когда он пришел, Эдвин открыл дверь и сказал: "Полотенец? Рууд, опять ты все прослушал. Нам же сказали, потом занесут". Рууд с румянцем на щеках ушел, чувствуя на себе осуждающий взгляд голкипера.

Когда он пришел в столовую, он что-то заказал, и еда была прекрасной. К нему подошёл чешский голкипер Петр Чех. "Руди, поесть пришел?" (Он всегда ласково называл его Руди). "Да", – ответил Рууд. После трапезы он пришел в номер и почувствовал, что у него встал член. Он снял шорты, оставив свой член, который уже истекал смазкой, напоказ. И именно в этот, блядь, момент вошёл Петр Чех. "Ого, Руди, не ожидал..." – сказал Чех, у которого уже тоже был стояк и неудержимое желание трахнуть Рууда. Он сел перед Руудом на колени и начал сосать его член. Рууд сказал: "Чех... я сейчас". Потом он кончил в рот Чеха, который проглотил всю его сперму. Потом он лег на Рууда, сказав: "Теперь моя очередь". Сначала он смазал пальцы смазкой и растянул проход Рууда, а потом жестко вошел в него и через минуту жестко кончил, заполняя анус Рууда своим семенем.

Рууд тяжело дышал, чувствуя, как горячая сперма Чеха разливается внутри него. Ощущение было одновременно шокирующим и невероятно приятным. Он никогда не думал, что что-то подобное может произойти, тем более с Петром Чехом, его коллегой по сборной, с которым у них всегда были исключительно профессиональные отношения. Румянец не сходил с его лица, но теперь это был румянец не от смущения, а от возбуждения и пережитого удовольствия.

Петр, тяжело дыша, вынул свой член из Рууда, оставив его дрожать от послевкусия. Он лег рядом с Руудом на кровать, приобняв его. "Ну как, Руди?" – прошептал он, его голос был глубоким и хриплым от страсти.

Рууд лишь промычал в ответ, не в силах вымолвить ни слова. Его тело было расслаблено, но в то же время наполнено новой, незнакомой энергией. Он повернулся к Петру, их взгляды встретились. В глазах Чеха Рууд увидел нежность, желание и что-то еще, что заставило сердце Рууда забиться чаще.

"Я... я не знаю, что сказать, Петр", – наконец выдавил Рууд. "Это было... неожиданно".

Петр улыбнулся, его улыбка была теплой и обезоруживающей. "Я тоже не ожидал, Руди. Но я не жалею. А ты?"

Рууд задумался. Жалеет ли он? Нет. Это было, возможно, самое интенсивное и возбуждающее переживание в его жизни. Он всегда считал себя натуралом, никогда не испытывая подобных влечений. Но то, что произошло с Петром, перевернуло его мир с ног на голову.

"Нет", – честно ответил Рууд. "Не жалею". Он почувствовал, как Петр прижал его крепче.

"Хорошо", – прошептал Петр. "Значит, нам есть о чем поговорить".

Они лежали так некоторое время, просто наслаждаясь близостью и тишиной, нарушаемой лишь их дыханием. Мысли Рууда метались. Что это значит для них? Для их отношений в команде? Для их карьеры? Все эти вопросы роились в его голове, но сейчас он не хотел об этом думать. Сейчас он хотел только ощущать тепло тела Петра рядом с собой.

"Нам нужно быть осторожными, Петр", – сказал Рууд, нарушая тишину. "Если кто-то узнает..."

"Я знаю", – серьезно ответил Петр. "Мы будем осторожны. Но это не значит, что мы должны отрицать то, что произошло, Руди. То, что мы чувствуем".

Рууд кивнул. Он не мог отрицать это. Желание, которое он испытал, было слишком сильным, слишком реальным.

"А что мы чувствуем, Петр?" – спросил Рууд, поднимая голову, чтобы посмотреть на него.

Петр посмотрел ему прямо в глаза. "Я не знаю, что чувствуешь ты, Руди. Но я... я давно тобой восхищался. Твоей игрой, твоей страстью на поле. А теперь... теперь я чувствую к тебе что-то большее".

Сердце Рууда пропустило удар. Он никогда не думал, что кто-то может испытывать к нему такие чувства, тем более мужчина. Он всегда был сосредоточен на футболе, на своей карьере, и личная жизнь часто отходила на второй план.

"Я... я тоже", – признался Рууд, чувствуя, как его щеки снова заливаются краской. "Я тоже... что-то чувствую к тебе, Петр. Это... это сбивает с толку".

Петр нежно поцеловал его в лоб. "Это нормально, Руди. Все новое всегда немного сбивает с толку. Но это не значит, что это плохо".

Они провели остаток ночи, разговаривая шепотом, делясь своими мыслями и чувствами. Рууд узнал о Петре много нового, о его мечтах, его страхах, его взглядах на жизнь. И он понял, что Петр был не просто его коллегой, он был человеком, который понимал его, принимал его и, возможно, даже любил.

На следующее утро, когда первые лучи солнца пробились сквозь шторы, они услышали стук в дверь. Это был Эдвин, который пришел проверить, все ли в порядке.

"Рууд, ты там?" – раздался его голос. "Мы через полчаса отправляемся на тренировку".

Рууд и Петр быстро оделись, стараясь выглядеть как можно более естественно. Когда Рууд открыл дверь, Эдвин посмотрел на них с легким подозрением.

"Что вы тут делаете вдвоем?" – спросил он, прищурив глаза.

"Просто обсуждали тактику на предстоящий матч", – быстро ответил Петр, стараясь сохранять спокойствие. "Руди хотел получить совет по некоторым моментам".

Эдвин кивнул, хотя его взгляд все еще выражал недоверие. "Ладно, парни. Не забудьте, что у нас важный день. Увидимся внизу".

Когда Эдвин ушел, Рууд и Петр переглянулись. На их лицах читалось облегчение.

"Чуть не спалились", – прошептал Рууд, смеясь.

"Да уж", – ответил Петр, тоже улыбаясь. "Но это того стоило, Руди".

Они вышли из номера, чувствуя себя немного другими. Мир вокруг них остался прежним, но их внутренний мир изменился навсегда. Они теперь были связаны чем-то большим, чем просто футболом. Это было что-то тайное, что-то запретное, но в то же время невероятно прекрасное.

На тренировке Рууд чувствовал себя необычно. Каждый раз, когда он сталкивался с Петром на поле, он чувствовал электрический разряд. Их взгляды встречались чаще, их прикосновения становились более осознанными. Они были профессионалами, и никто из их товарищей по команде не заметил ничего необычного. Но для них двоих это был новый язык, который они только начинали изучать.

Вечером, после ужина, Рууд получил сообщение от Петра: "Приходи ко мне, когда все улягутся. Я хочу продолжить наш разговор".

Сердце Рууда забилось быстрее. Он знал, что это значит. Он знал, что они оба хотят большего.

Когда все в отеле затихло, Рууд осторожно прокрался к номеру Петра. Он постучал, и дверь тут же открылась. Петр стоял перед ним, его глаза светились в полумраке.

"Привет, Руди", – прошептал он, отступая в сторону, чтобы Рууд мог войти.

Рууд вошел и Петр закрыл дверь. На этот раз они не были так стеснены. Они знали, чего хотят, и не собирались этого скрывать.

"Я думал о тебе весь день", – признался Рууд, подходя к Петру.

"Я тоже", – ответил Петр, обнимая его. "Я не могу перестать думать о том, что произошло".

Их губы встретились в долгом, страстном поцелуе. Это был поцелуй, полный желания, нежности и обещаний. Рууд чувствовал, как его тело отзывается на каждое прикосновение Петра. Он больше не был смущен, он был просто... счастлив.

Они провели еще одну ночь вместе, исследуя друг друга, открывая новые грани своих желаний. Они говорили о своем будущем, о том, как они будут справляться с этой новой реальностью. Это было непросто, но они были готовы к этому. Они были готовы бороться за свою любовь, какой бы она ни была.

На следующее утро они проснулись в объятиях друг друга, чувствуя себя обновленными и полными сил. Мир за окном ждал их, но они знали, что теперь они могут справиться со всем, что бы ни случилось. У них была их тайная любовь, их общая страсть, и это было все, что им нужно.

Когда они вышли на завтрак, они снова вели себя как обычные коллеги. Эдвин посмотрел на них, но на этот раз в его взгляде не было подозрения, только легкое недоумение. Он не знал, что произошло между ними, но он чувствовал, что что-то изменилось.

Рууд и Петр обменялись быстрыми взглядами, в которых читались нежность и понимание. Они были командой, как на поле, так и за его пределами. И теперь, когда они нашли друг друга, они знали, что справятся со всем. Их история только начиналась, и они были готовы к каждому новому повороту.