Наглый щеночек

Чанбин, как обычно, направился в тренажерный зал. Это было его священное место, его храм силы и дисциплины, где он мог отпустить все свои мысли и сосредоточиться исключительно на боли и росте мышц. Сегодня, однако, его священное уединение нарушил один очень игривый «щенок».

— Хён! Подожди меня! — раздался за спиной Чанбина звонкий голос Сынмина, и вскоре сам Сынмин, сияющий как утреннее солнце, догнал его. На его лице играла озорная улыбка, а глаза блестели от предвкушения чего-то веселого.

Чанбин лишь тяжело вздохнул, не останавливаясь. Он знал, что это означает. Сынмин, конечно, не был фанатом железа, но любил сопровождать Чанбина в зал, чтобы… ну, просто быть рядом. И подразнить его. Много подразнить.

— Сынмин, я же говорил, что ты можешь не ходить со мной, — пробурчал Чанбин, поправляя лямку спортивной сумки на плече.

— Ну, хён, как я могу оставить тебя одного? Вдруг ты там загрустишь без меня? — Сынмин хихикнул, догоняя Чанбина. Его легкая походка контрастировала с целеустремленным шагом Чанбина, который уже мысленно просчитывал свои подходы и повторения.

Они вошли в зал. Привычный запах металла, пота и дезинфицирующих средств ударил в нос. Чанбин сразу почувствовал себя как дома. Он быстро переоделся и направился к стойке со штангами, его взгляд был уже сосредоточен.

Сынмин, тем временем, сидел на скамейке, болтая ногами и наблюдая за старшим. Он был одет в свободную футболку и шорты, что подчеркивало его стройность и легкость. В отличие от Чанбина, который уже выбрал свой первый вес и начал разминку, Сынмин просто наслаждался атмосферой.

Чанбин начал свои жимы лежа. Каждая мышца его тела напрягалась, венозные дорожки проступали на бицепсах и предплечьях. Он сосредоточенно выдыхал на подъеме и вдыхал на опускании, полностью погруженный в процесс.

— Вау, хён, ты сегодня выглядишь особенно мощно! — голос Сынмина прозвучал прямо над ухом Чанбина, когда тот опустил штангу после очередного подхода.

Чанбин, тяжело дыша, приподнялся и повернул голову. Сынмин стоял рядом, наклонившись, и его глаза буквально пожирали накачанную грудь Чанбина, которая вздымалась и опускалась от усиленного дыхания.

— Сынмин, не отвлекай, — прохрипел Чанбин, пытаясь восстановить дыхание.

Но Сынмин был бы не Сынмином, если бы сразу послушался. Вместо этого он хитро улыбнулся и, прежде чем Чанбин успел что-либо сообразить, протянул руку и ласково погладил его по бицепсу.

— Такие твердые! — промурлыкал Сынмин, и его пальцы скользнули чуть выше, к плечу, а затем к груди.

Чанбин вздрогнул. Его мышцы, напряженные от нагрузки, моментально среагировали на прикосновение. Он почувствовал, как по его телу пробежала волна мурашек, а сердце забилось чуть быстрее.

— Эй! — Чанбин попытался отстраниться, но Сынмин был настойчив.

Его пальцы нежно прошлись по краю грудной мышцы, словно изучая ее рельеф. Затем он осмелел и медленно, почти ласково, провел ладонью по всей поверхности груди Чанбина, чувствуя ее упругость и тепло.

— Хён, ты такой… большой, — Сынмин поднял на Чанбина свои щенячьи глаза, полные невинного восторга. Или это была лишь маска? Чанбин не мог быть уверен.

Чанбин почувствовал, как краска приливает к его щекам. Он был привычен к комплиментам по поводу своей фигуры, но от Сынмина это звучало как-то по-особенному, заставляя его чувствовать себя неловко.

— Сынмин, прекрати, — голос Чанбина прозвучал чуть более резко, чем он хотел. — Мы в зале.

Сынмин лишь игриво надул губы, но все же убрал руку. Однако его взгляд продолжал блуждать по торсу Чанбина, заставляя последнего чувствовать себя под микроскопом.

— Ну ладно, ладно, — сказал Сынмин, отходя на шаг. — Просто… ты такой впечатляющий.

Чанбин лишь покачал головой. Он знал, что это только начало. Сынмин никогда не упускал возможности поддразнить его, особенно когда дело касалось его тренировок и мышц.

Остаток тренировки прошел в обычном режиме, но Чанбин периодически ловил на себе взгляд Сынмина. Он чувствовал его присутствие, даже когда Сынмин просто сидел в стороне, уткнувшись в телефон. Это было странное ощущение – с одной стороны, раздражающее, с другой –… приятное?

Когда Чанбин закончил свою тренировку, его футболка была насквозь мокрой. Он снял ее, чтобы вытереть пот, и направился в душевую. Сынмин тут же оживился.

— Хён, ты уже закончил? — спросил он, поднимаясь со скамейки.

— Да, — ответил Чанбин, не оборачиваясь.

— А можно мне… — Сынмин подошел ближе, его глаза вновь уставились на обнаженный торс Чанбина.

Чанбин почувствовал, как его мышцы напряглись. Он знал, что будет дальше.

— Что, Сынмин? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие.

Сынмин, не говоря ни слова, подошел еще ближе. Он снова протянул руку, и на этот раз его пальцы легли прямо на вспотевшую, накачанную грудь Чанбина. Он медленно провел ладонью по выпуклым мышцам, чувствуя их тепло и упругость под своей рукой.

Чанбин замер. Он чувствовал каждое прикосновение Сынмина, каждый изгиб его пальцев, скользящих по его коже. Это было не просто дружеское прикосновение. В этом было что-то большее, что-то, что заставляло его сердце биться быстрее.

Сынмин поднял голову и посмотрел Чанбину в глаза. В его щенячьих глазах Чанбин увидел не только озорство, но и что-то еще – любопытство, восхищение, и что-то, что он не мог сразу распознать.

— Ты такой… настоящий, хён, — прошептал Сынмин, и его голос был на удивление нежным.

Чанбин почувствовал, как его щеки снова загорелись. Он был уверен, что его лицо сейчас похоже на спелый помидор.

— Сынмин, — пробормотал он, пытаясь отстраниться, но Сынмин крепко держал его.

— Нет, подожди, — Сынмин прижался к нему чуть ближе, и Чанбин почувствовал тепло его тела сквозь тонкую ткань его футболки. — Просто… дай мне насладиться этим.

И он снова провел ладонью по груди Чанбина, затем опустил ее чуть ниже, к прессу. Чанбин почувствовал, как его живот напрягся под прикосновениями Сынмина.

— Ты так много работаешь над собой, — прошептал Сынмин, его дыхание опаляло шею Чанбина. — И это так… видно.

Чанбин не знал, что сказать. Он был полностью сбит с толку. Его обычно спокойный и собранный ум был заполнен хаосом. Он чувствовал, как его тело реагирует на прикосновения Сынмина, и это пугало его.

— Сынмин, мне нужно в душ, — наконец выдавил из себя Чанбин, пытаясь собраться.

Сынмин неохотно убрал руки, но его взгляд продолжал блуждать по телу Чанбина.

— Хорошо, хён, — сказал он, его голос все еще был нежным. — Но я буду ждать тебя.

Чанбин быстро принял душ, стараясь смыть не только пот, но и странные ощущения, вызванные Сынмином. Но это было бесполезно. Образ прикосновений Сынмина к его груди, его нежный голос, его щенячьи глаза, полные чего-то неизведанного, прочно засели в его голове.

Когда он вышел из душевой, Сынмин сидел на той же скамейке, где он сидел в начале тренировки. Он поднял глаза на Чанбина и улыбнулся.

— Ну что, хён, готов к походу домой? — спросил он.

Чанбин кивнул, чувствуя себя немного неловко. Он быстро оделся, стараясь не смотреть на Сынмина.

По дороге домой они шли молча. Обычно Сынмин болтал без умолку, но сегодня он был на удивление тих. Чанбин чувствовал его взгляд на себе, но не осмеливался повернуться.

Когда они подошли к общежитию, Сынмин остановился.

— Хён, — сказал он, и Чанбин, наконец, повернулся к нему.

Сынмин выглядел серьезным, что было для него редкостью. Его щенячьи глаза были полны чего-то, что Чанбин никак не мог разгадать.

— Ты… ты мне очень нравишься, Чанбин-хён, — сказал Сынмин.

Чанбин почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он ожидал чего угодно, но только не этого.

— В смысле… — начал Чанбин, но Сынмин перебил его.

— В смысле, что ты мне нравишься. Твои мышцы, твоя сила, твоя целеустремленность. И то, как ты терпишь меня, когда я тебя дразню, — Сынмин улыбнулся, и в его улыбке было столько искренности, что Чанбин не мог не ответить.

Чанбин почувствовал, как его щеки снова загорелись. Он был так смущен, но в то же время… ему было приятно.

— Сынмин, — пробормотал он.

Сынмин подошел ближе и, прежде чем Чанбин успел что-либо сообразить, быстро поцеловал его в щеку.

— Спокойной ночи, хён, — прошептал он, и прежде чем Чанбин успел что-либо сказать, он развернулся и убежал в общежитие, оставив Чанбина стоять посреди улицы, полностью ошеломленного.

Чанбин прикоснулся к своей щеке, где Сынмин оставил свой поцелуй. Он чувствовал, как кожа покалывает от прикосновения. Он стоял там еще несколько минут, пытаясь осмыслить произошедшее.

Он всегда считал Сынмина просто игривым младшим, который любил его подразнить. Но теперь… теперь он понял, что в их отношениях есть нечто большее. И это нечто, как ни странно, его совсем не пугало. Наоборот, оно вызывало в нем странное, но приятное волнение.

Чанбин улыбнулся. Кажется, его тренировки в зале теперь будут не такими уж и одинокими. А его мышцы, возможно, станут объектом не только его собственной гордости, но и нежных прикосновений одного очень милого «щенка». И это было намного лучше, чем он мог себе представить.